История повторяется?

— Лучик? Эй, лучик? – частично взволнованный голос словно вывел девушку из транса, заставив прекратить с нахмуренным взглядом вертеть головой из стороны в сторону и взглянуть на солнечного воспитателя. – Всё хорошо? Ты кого-то ищешь? Ты выглядишь такой уставшей... — А?.. Нет-нет, я в порядке. Просто голова кружится немного. — Это из-за усталости! Точно из-за неё! – сделал вывод Санрайз, после подхватывая Мию на руки, имея в голове чёткую цель отнести в сторону мягких цветных подушек, большущей кучей накиданных друг на друга и заботливо уложить сероглазую там, что он, собственно, и сделал. – Вот, отдохни немного. Люди часто устают и им нужен отдых, а ты совсем себя не бережёшь! Проморгавшись, Мия фокусирует взгляд на роботе, секунду спустя одаряя его улыбкой и благодарностью, от чего тот тоже улыбнулся, высовывая свои яркие лучи. — Прости пожалуйста, но я ещё попозже подойду. Детишки ждут меня. Отдыхай, лучик. – воспитатель слегка потрепал её по голове и поднялся, возвращаясь к детям, что так неугомонно носились по Детсаду, раз-другой чуть не сбивая Солнце с ног. Мия лишь наблюдала за ним, за тем, с какой бодростью он справляется со своими обязанностями воспитателя. А вот она что-то в последнее время совсем разваливаться начала. Должно быть, Сан был в чём-то, да прав, недосып и полное посвящение себя работе действительно вымотали юный организм и отпуск был бы очень кстати. Ей и Грегори. Понаблюдав за Саном и детьми ещё немного, охранница издаёт тяжкий вздох, роняя голову на мягкие подушки, устремляя взгляд в потолок. Она пришла навестить Солнышко, пока тот работает, но никак не ожидала стать для него своеобразным отягощением, вокруг которого беспокойно вертелся воспитатель, из раза раз интересуясь её самочувствием и пытаясь как-то помочь. Пролежав так ещё с минуту-две, не нарочно нырнув глубоко в собственные мысли, девушка внезапно дёрнулась, ощущая странный дискомфорт. Колкое и неприятное чувство в районе лёгких и горла заставило её резко привстать и заходиться в кашле. Голова странно закружилась, а пальцы невольно прошлись по верхней губе, желая убрать неясно откуда взявшуюся влагу. Взглянув на свою руку, Мия побледнела. Кончики тонких пальцев были изрядно вымазаны в крови. Подорвавшись с места, светловолосая вылетает из Сада и бежит в сторону туалетов. Влетев в помещение, Мия, чуть шатаясь, подходит к зеркалам, опираясь руками об раковину, в которую с интервалом в каждые несколько секунд с тихим стуком падали малые алые капельки. Что удивительно, у девушки никогда раньше не шла кровь из носа и то, что происходило сейчас её здорово пугало. Ноги чуть подкосились, а перед глазами плыло. Боясь потерять сознание прямо здесь, Мия трясущейся рукой тянется к часам, желая позвонить брату, попросить, чтобы тот пришёл и забрал её. Пальцы непослушно скользят, никак не могут зацепиться за предмет, изображение на маленьком экране попросту размывается, стирая за собой понятие того, куда нажимать, в голове, даже на самых далёких затворках разума, неистово зашумело. В какой-то момент сероглазой показалось, что она кого-то слышит. Прищурившись, работница дёрганно осматривается, но никого не замечает, кроме факта внезапной слабости во всём теле. Затем её медленно поднятый взор в стеклянном ужасе застыл на зеркале, что было расположено напротив.

***

— Солнышко, а где Мия? – детская ручонка легонько дёргает воспитателя за штанину, обращая на себя внимание. Незрячие глазки уставились куда-то вверх, будто действительно могли видеть. – Она обещала поиграть со мной, а я хотела подарить ей это. – малышка Ханна демонстративно вытягивает вперёд милого плюшевого котёнка с мягкой шерсткой чёрного цвета. – Я выиграла его на выходных на дне рождении Бетси. Ты знаешь, мы всё-таки помирились, она сама меня пригласила! Ребёнок лучезарно улыбнулся, когда Сан искренне похвалил её и, взяв за ручку, повёл в сторону подушек, на которых оставил девушку, но только при условии, что девочка не будет сильно её ворошить, ведь та очень устала сегодня. Ханна лишь радостно кивнула головой, соглашаясь. Ей было в радость даже просто посидеть рядом, поговорить с ней. Ханна любила Мию, очень-очень. Для неё девушка была, как старшая сестра — добрая, заботливая и совсем не скучная, как это обычно бывает у взрослых. Не только она так думала. Похоже, сероглазая приглянулась многим детишкам, посещающим Солнце. Стоило ей появиться здесь — как малыши разных возрастов облепливали её со всех сторон, как пчёлы цветочек. Мия множество раз извинялась перед воспитателем, думая, что мешает ему работать и лишь отбирает внимание детей, но тот и не думал сердиться, пусть, возможно, и был способен на злобу. Аниматроника легко вывести из себя, заставить дуться, обижаться и даже волноваться, но он никогда не держал зла на Мию. Воспитатель сам будто включал в себе условный режим ребёнка, ликуя и сияя от вида светловолосой охранницы, радостно махающей ему рукой. И какого же было удивление Сана, когда вместо своего друга увидел лишь слегка помятые подушки, без присутствия Мии. Покрутившись на месте, он нигде её не увидел, в Детсаду девушки не было. Чуть помявшись, размышляя, Солнце убеждает Ханну остаться здесь и пойти поиграть с друзьями, а сам решается и покидает Детский сад. Впервые. Сам. По своей воле. Аниматроник никогда ранее не смел уходить отсюда в разгар дня, только когда его звали в техотдел механики, и тот раз, когда Мия упросила его пойти с ней на крышу под предлогом сюрприза. Убеждая себя, что он самовольно нарушил правило исключительно ради неё, Сан поспешно пробегается по территории извне Детсада и спустя какое-то время поиски приводят его к двери женской уборной. Все остальные места он тщательно проверил, даже кладовки, что попадались ему на глаза и методом исключения решил, что найдёт Мию здесь. Он долго мялся, нервно перебирая пальцами рук и дёргая лучами, всё никак не осмеливаясь открыть дверь, даже банально постучать. "Она для девочек... Могу ли я войти туда?" – размышлял Санрайз, глядя на табличку с изображением розовой фигуры человека в платьице, прикреплённым к верхней половине двери. Неизвестно, сколько ещё он бы так простоял, но внезапный громкий звук бьющегося стекла вывел аниматроника из раздумий. Пронзительный, царапающий слух характерный звон быстро разлетелся по помещению, заставив Солнце испуганно дёрнуться и чуть подскочить на месте. Отбросив сомнения, он рукой толкает дверь, парой широких шагов влетая в уборную. — Лучик! – девушка, стоящая напротив вдребезги разбитого зеркала, одним резким и небольшим рывком повернулась к Сану, глядя на него широко раскрытыми глазами. Застыв на секунду, воспитатель будто опомнился, подбегая к ней и крепко обнимая. – О-ох, Мия! Я та-а-ак испугался! Пойдём отсюда, вернёмся в Детсад, ладненько? Сероглазая, будто находясь в трансе, слабо кивнула и аниматроник, бережно, словно спрашивая разрешения, приобнял её за плечи, уводя прочь от сотни осколков, разбросанных на полу и в раковине. Под конец дня, когда детей разобрали родители, а Детский сад закрылся, Санрайз оставил запись для Муна, делясь с ним своими переживаниями касательно Мии. Быть может, он преувеличивает, как это часто с ним бывает, но странное беспокойство резвилось где-то в его груди, тормоша механизмы и провода, заставляя тех чуть ли не накаляться каждый раз, когда робот переводил взгляд на девушку. Ей всё-таки удалось уснуть, но сон был крайне неспокойным. Мия жутко ворочалась и что-то невнятно бормотала, Сан толком ничего не понял, но чёткое понятие из интонации её несвязных речей, дало ему понять, что охранница пыталась кого-то прогнать, порой даже размахивая руками. Луна когда-то рассказывал ему вкратце о проблемах прошлого Грегори и Мии, так что солнечный воспитатель, что так хорошо разбирался в детях, понимал, что некоторые особенно колкие моменты могли оставить своеобразные царапины на ментальном состоянии обоих. Поэтому и пытался оказывать им как можно больше заботы, выражая её тёплыми словами и неистово крепкими объятиями, из которых всё норовил выбраться шатен, возмущаясь, что ещё немного — и у него кости затрещат, на что получал дюжину извинений и хохот аниматроника. Позже, когда уборка в Детсаду была полностью закончена, Сан подошёл к девушке и, подметив, что та всё ещё спит, тихонько уселся рядом, спустя секунду чуть не опрокинувшись назад от резкого подъёма Мии. Оба молча смотрели друг на друга, после чего работница поднялась и пошла к вратам-выходу из Детсада. Солнце не стал её останавливать и расспрашивать, решив, что девчонка просто устала и хочет побыть одна. Он лишь провожал её взглядом, слегка напрягаясь от того, что Мия никак не отреагировала на его негромкие слова по типу "Увидимся позже" ей вслед, вместо каких-либо слов воспитатель услышал звук закрытия врат.

***

Судьба всегда была жестокой, к кому-то больше, к кому-то меньше. Многие даже надеялись избежать неизбежного, желая никогда не сталкиваться лицом к лицу с тем, что рано или поздно должно было случится. Так думал и Мундроп, годами пытаясь забыть ошибки прошлого, в особенности свои, впоследствии допущения которых он был похож на обезумевшую груду металла. Да что там, похож, именно этим он и был, именно поэтому надеялся больше никогда не переживать подобное и не позволить пережить Сану. Но, видимо, судьба решила иначе, цепко хватаясь за его воротник, на пару с колпаком, опутывая и вырывая из собственного мира иллюзий и веры во что-то лучшее, грубо возвращая в реальность. Суровую, страшную. Ту, в которой он, практически вслепую цепляясь длинными пальцами за стенки и сетки лабиринта, гордо пытался стоять на ногах, рыча куда-то перед собой. Перед глазами творилось что-то неясное, множество ошибок и оповещений перекрыли помехи, от чего робот пытался всячески избавиться, стуча себе по голове руками, часто моргая и тряся головой, от чего с неё чуть не слетал синий "сонный" колпак. Треск треклятых помех отдавал в слух, всё вокруг шипело и противно шумело, Луна ничего не видел, но отчётливо слышал рядом присутствие кого-то ещё. Того, кто спокойно наблюдал за своеобразной ломкой аниматроника, едва склонив голову. — Иди прочь! Я не поверю тебе снова! – злобно рычал Мун, придерживаясь одной рукой за стену лабиринта позади, а другой несуразно махая перед собой, пытаясь прогнать непрошенного гостя, но тому хоть бы хны, пусть и дрожащая рука пронеслась всего в паре сантиметров от него, словно грозясь ударить. — Почему же? Разве тебе не было весело? Или ты всё забыл? Или... Не желаешь вспоминать? Гадкий, скрипучий голос, принадлежащий человеку, но будто ненастоящему. Он был искажён и складывалось впечатление, что с воспитателем беседовали через рацию, старую и трещащую при каждом использовании. Прищурив красные глаза, он оскалился, всем своим видом показывая уровень агрессии и неприязни к человеку в наспех сшитом костюме белого кролика, с паршивыми швами со всех сторон и забавно дёргающимися длиннющими ушами при каждом движении, даже самом мелком. Ванни. Мун её не видел, даже очертания уловить не мог, но этот скрипучий голос, эту наигранную лесть, завлекающую в цепкий капкан, он узнает из тысячи. Узнал и сейчас, спустя, как минимум, десятка лет, надеясь не услышать никогда больше. Мун даже мрачно подметил, что, будь они с Саном разделены — он бы уже давно крикнул ему бежать, но сейчас он оказался беспомощным, дрожащим, слабым. Тело словно стало тяжелее, ноги с тихим скрипом механизмов подогнулись в коленях, позволяя воспитателю свалится на пол. Упёршись спиной в лабиринт, он отполз настолько далеко, насколько мог, пребывание в сознании ещё помогало здраво мыслить и решать, что делать дальше. Не слушать. Не поддаваться. Бежать. — Отбрось все страхи и сомнения, Луна. Ты знал, что не сможешь избежать своей участи. Ты знал... И наверняка ждал меня, не так ли? — Бред... – прорычали в ответ Ванни. Колкая ухмылка в её сторону служила этаким подобием защитной реакции воспитателя, он не должен показывать ей свой страх. Он не хотел. – Я... Ненавижу тебя. Ты — причина нашей боли и после всего ты смеешь снова мне лгать?! Внезапная боль заставила Луну заткнуться и лихо выгнуться в корпусе, покрепче стиснув зубы. Сквозь него словно сотни потоков электричества пускали, нещадящего, от которого, казалось, перегорали все его модули, механизмы и провода. Хотелось просто отрубиться, лишь бы не чувствовать это, не кричать, крепко жмурясь. Хотелось вообще верить в то, что это нереально, но Ванни вернулась спустя годы, очевидно, не прощения просить. Хотелось в порыве злости, страха и ненависти отгрызть руку, что медленно тянулась к нему. Будто по интуиции, Мун угрожающе клацнул заострёнными зубами и крольчиха резко одёрнула руку, с любопытством его разглядывая. Ток неизвестного происхождения перестал его мучить, на время оставляя воспитателя в покое. Тот слегка расслабился в теле, время от времени содрогаясь, но сознания не теряя. Частично привыкнув к своей, как он надеялся, временной слепоте, Луна старался ориентироваться на слух, всё ещё не подпуская Ванни близко к себе, не позволяя ей прикоснуться к нему, ни в коем случае. Понимая, что сегодня ей мало что светит, крольчиха хитро сверкнула глазами, обращаясь к роботу. — Ах, Луна, моё прелестное создание... – от этой наигранной лести воспитатель тихо рыкнул, пустым, измученным взглядом устремляясь куда-то в сторону. Куда угодно, подальше от неё. – Тебе многое предстоит вспомнить, осознать. Не бойся, я помогу тебе. Прекрати сопротивляться, если хочешь, чтобы Солнце... — Не... Не трогай... Его... – очередная попытка встать не увенчались успехом, железное тело отказывалось слушаться и делать хоть что-то, оставалось только грозно причитать, вызывая гадкий, издевательский хохот. — Не смей... — О-о-о, не волнуйся, я ему не наврежу. – будто в клятве, Ванни приложила ладонь к груди, после складывая руки за спину и склоняясь совсем близко к воспитателю. – Я уйду сейчас, но, разумеется, не насовсем. Мы ещё встретимся, Луна. Будь уверен. И когда это произойдёт — тебя больше ничего не будет тревожить. Вслушиваясь в её слова, Мундроп был как на иголках, тщетно пытаясь отыскать в себе силы на сопротивление. Вскоре, спустя минуту-две, когда он снова мог пошевелить конечностями, а зрение вернулось, как ни в чём не бывало — Ванни уже нигде не было. Она действительно ушла, оставляя аниматроника одного в темноте Детсада, обдумывать то, что только что произошло. Мириады разных мыслей не давали ему покоя, бросаясь от одной идеи к другой, Мун решил первым делом, предупредить ребят — Грегори и Мию. Он должен их защитить. Однако, его шок невозможно было описать словами, когда речь будто застревала в голосовых модулях каждый раз, когда Луна пытался сказать хоть слово касательно возвращения Ванни. Какого чёрта она вообще снова появилась... Именно тогда, когда надежда на что-то лучшее начала расцветать — она её сожгла, ехидно посмеиваясь. "Рассказать. Нужно всё рассказать. Нужно предупредить." – вертелось в голове воспитателя. Пока он в себе, пока может контролировать себя, необходимо предостеречь хотя бы парня. — Грегори... – тихо, еле слышно, подобно шуршанию, позвал шатена воспитатель, но тот, как назло, не услышал, будучи жутко увлечённым одной весьма занимательной статьёй на просторах Интернета. – Гре... "Молчи." – голос отчётливо звучал в его голове, отдавая приказ. – "Ни слова ему не рассказывай. Мы же не хотим испортить столь потрясающий сюрприз, верно?" — Эй, хватит в одну точку пялится. Сюда взгляни. – позвал его парень, совершенно ничего не подозревая и Мун молча перевёл взгляд на экран компьютера с открытой новостной статьёй отнюдь не сегодня написанной. – Смотри, много лет назад была похожая пиццерия, тоже с Фредди Фазбером. Похоже, там произошло что-то, её потом закрыли. Были ещё попытки открыть похожие, но на сегодняшний день нет ни одной рабочей такой, только этот плекс. Как думаешь, они как-то связаны? Может, владелец — тот самый человек? Или кто-то из его семьи, всё-таки, это так давно было. Управляющего все называют Фазбером, но это не его настоящее имя или фамилия. Как его зовут? — Я не знаю. – ответил Луна, для себя подмечая, что и вправду никогда не слышал что-либо о людях, которым это место принадлежит, главного, вокруг которого всё крутилось, все работники в шутку называли Фазбером и это прозвище закрепилось за ним, каких-либо данных о его личности попросту никто не знает. — Ладно, ничего. Расскажу Мие об этом, может, мы что-то ещё найдём. – словно предчувствуя скорую разгадку всего этого дела, решил охранник. Если он сумеет доказать, что плекс имеет отношение к прошлым пиццериям и инцидентам в них — то сможет добиться правосудия. Не обязательно, чтобы это всё опечатали и закрыли, достаточно лишь справедливой кармы для тех, кто причастен к преступлениям и несёт вину. Это был бы лучший исход. Однако, подметив странное замешательство Мундропа, Грегори, выгнув бровь, осмотрел его. – Э... Мун? Ты в порядке? Зависло что-то? — Нет, всё нормально. Что-то мешало ему сознаться, заставляло врать, заставляло снова видеть зачатки помех перед глазами, от чего воспитатель метнулся к выходу, выбегая в коридор, всеми силами пытаясь придти в себя. Луна не мог допустить того, что именно он станет главным источником опасности для этих двоих. Нужно было что-то придумать, срочно, пока ещё есть время. На всех порах аниматроник вернулся на территорию Сада, выискивая трос и поднимаясь в комнату наверху. Поспешно откопав среди кучи новых забавных подделок необходимый предмет, он, пытаясь игнорировать шум, давящий на каждый участок системы, нажал на кнопку новой записи на диктофоне. "Она рядом." – умозаключил Мун, когда помех в глазах стало больше, а сквозь шум не было практически ничего слышно. – "Всё будет хорошо. Прости, Санни." Как будто он действительно его слышал...

***

В мучительном ожидании и страхе проходили все последующие дни воспитателей. Сан, услышав по записи предупреждение Муна о новой опасности и чуть ли не мольбе ни в коем случае не выключать свет, был словно опутан колючим напряжением, пытаясь делать вид, что всё хорошо и лучше быть не может, развлекал детей, играл с ними, заботился о них, делал всё то, что раньше, вот только тревога внутри не давала ему покоя. Его беда, что они так многогранно развились, теперь, имея возможность испытывать весь спектр человеческих эмоций и чувств, Сан содрогался в ужасе каждый раз, когда свет в Детском саду гас, предвещая тихий час у малышей. "Только не натвори ничего..." – мысленно просил Луну солнечный, поглядывая на группки детей, что так радушно встречали их обоих. Нельзя было допустить даже малейшей оплошности, но увы, Солнце бессилен в темноте. На удивление, всё было спокойно. Луна действительно не вредил детям, в идеале выполнял свои обязанности и на Детсад пока не поступило ни одной жалобы об агрессивном или неадекватном аниматронике. Мун, укладывая всех спать, лишь злился, вертя головой по сторонам, с досадой понимая, что начинает привыкать к практически постоянному присутствию Ванни рядом. Он понял, что чем ближе она к нему — тем сильнее помехи перед глазами, тем более давящее становился шум, мешая нормально думать. Луна ждал её, а точнее, её проказ, того, что она с сделает с ним или с кем-то из детей. Однако... Ванни не приходила. Крутилась рядом, но не приходила и ночной воспитатель понимал, почему. Она дразнила его, она издевалась над ним, заставляя рычать в напряжённом ожидании неизвестности, чётко давала понять, что вечно охранять и защищать этих детей он не сможет. И это по-своему сводило с ума, определённо. Желание вырвать себе батарею, дабы отключиться возжигалось всё сильнее, но Сан... Он всё ещё был здесь, и Мундроп не мог себе позволить так поступить с ним, просто не мог. Аниматроник не боялся за себя, ему было страшно за тех, кем он дорожит и противная крольчиха наверняка это понимала, столь искусно шантажируя зашуганным Санрайзом, тем, что с ним будет, если Луна продолжит брыкаться. Впрочем, она пообещала не вредить ему и пока ещё слово нарушено не было, это немного успокаивало Луну. Хотя бы один из них в порядке. В эту ночь воспитатель сидел на балконе своей комнаты, не выискивая Мию, как это обычно бывало. Он боялся к ней подходить, боялся услышать в своей голове приказ по типу "Ну-ка сверни ей шею, Луна" и того, что он может послушаться. Но, как бы воспитатель не старался уберечь Мию и её брата от потенциальной опасности в виде себя же — всё было бесполезно. Звук открывающихся врат с примесью скрипа дверных петель отвлекли Мундропа от своих мрачных самокопаний, заставляя дёрнуться, глазами выискивая пришедшего. — Мунни? Мун, ты тут? От знакомого мягкого голоса светловолосой девушки аниматроник напряжённо выдохнул — хотя бы не Ванни, его тешил факт того, что с Мией всё было в порядке. Отреагировав, он шустро поднялся на ноги и, нацепив пояс с тросом, спустился вниз. — О, вот ты где. Привет, М... – договорить охранница не успела, металлические руки тут же вовлекли её в объятия, крепкие и весьма напористые, что немного удивило Мию. — Звёздочка, как же я рад тебя видеть... – сгорбившись и уткнувшись носом ей в плечо, тихо пробормотал Мун, неистово наслаждаясь каждой секундой её присутствия, в мёртвой хватке сжимая ткань её рубашки, буквально сдерживая себя и свои силы, дабы на её теле не осталось синяков. Как же ему хотелось, чтобы она тут на всю ночь осталась, Луна ни за что бы не выпускал её из своих объятий, а она, в свою очередь, действовала как отличное успокоительное, стабилизируя его состояние и унимая неспокойные мысли своими рассказами, смешным ворчанием — реакцией на проделки ночного воспитателя и заливистым смехом. Однако, к превеликому сожалению, времена меняются и не в лучшую сторону для него. Страх оставаться слишком близко, опасно близко к ней вновь напомнил о себе и аниматроник, словно опомнившись, ослабил хватку, нехотя отстраняясь и отходя на шаг-второй. Пусть Мия считает это странным, её безопасность выше и важнее для него. — Я тоже скучала. – мягкая улыбка согревала сознание воспитателя, такая милая и родная. – Слушай, нам нужно кое-куда сходить. Времени мало, так что пойдём. Махнув рукой, как бы зазывая, сероглазая направилась к выходу из Сада, и Мун, не имея цели задавать вопросы сейчас, послушно следовал за ней. Подсвечивая себе путь фонарём, Мия вела робота через залы, со временем спускаясь ниже, на этаж или два. И только когда Луна понял, что местные серые коридоры были ему довольно-таки знакомы своей мрачной атмосферой и скудным освещением — неприятное недоверие начало постепенно давить, красные глаза с опаской блеснули, фокусируясь на девичьей фигуре перед собой. — Звёздочка, скажи, ты ведёшь меня на техобслуживание? — Угадал. – она хихикнула, на секунду обернувшись. – Вот только никто из механиков придти, увы, не смог. Так что мне было поручено самой тебя осмотреть. Мун промолчал, выказывая этакое согласие с её словами. Где-то глубоко, в недрах его системы что-то происходило, несвязные мысли всплывали одна за другой, но воссоздать из них что-то единое и логичное было неимоверно сложно сейчас. Нити размышлений о том, почему техосмотр должен происходить ночью и именно сейчас, ведь воспитателей проверяли относительно недавно, всё не угасали, бились из раза в раз об пелену дивного новождения, под влиянием которого Мундроп игнорировал ряд странностей, не смея останавливаться и продолжая следовать за светловолосой охранницей. Лунный воспитатель делал всё, что говорила ему Мия — прошёл в округлённую комнату по центру помещения сервиса с всё тем же подобием кушетки для аниматроников и, услышав звук закрытия массивной двери, стал ждать, ловя взглядом очертания девушки, оставшейся за стеклом, снаружи. Почему она не подошла и зачем закрыла его? Волнение новой волной накрыло сознание робота, накаляя механизмы, заставляя систему работать интенсивнее. В последний раз взглянув на сероглазую, Мун застыл. Его будто водой окатило, тревожная мысль вспышкой осознания пронеслась у него в голове — это было единственное, о чём он успел подумать перед тем, как столкнуться с темнотой в глазах и парализующей слабостью во всём теле. Мия не разбирается в технике.