История повторяется?

Тишину, царящую в тёмных и, казалось, бесконечных коридорах шустрым, отбивающим темпом, разрезал звук стука подошв ботинков, происходящих от истеричного бега кареглазого парня, что гнался в неведомом направлении, практически задыхаясь. Увидев перед собой Мундропа, странного, дёрганного, хищно скалящегося и опасно выблёскивающего светом алых глаз, как-то жутко хихикающего при этом, Грегори не стал ждать невесть чего, мысли мгновенно собрались в кучу, отбивая чёткое "Беги". В следующее мгновение охранник сорвался с места, вылетая в коридор, убегая от ходячего ночного кошмара в исполнении Луны. Он будет его искать, он его найдёт. Если только не спрятаться где-то, не обдумать происходящее и уже в более трезвом уме придумать что-нибудь путное. Только вот... Куда спрятаться? Воспитатель всюду его найдёт, это неизбежно. А если... Резко повернув, Грегори рванул в сторону ворот, ведущих в Детсад. Как там говорится... Хочешь спрятать хорошо — прячь на самом видном месте? Наверняка Мун и думать не станет о том, что парень решит скрыться в абсолютно принадлежащей ему территории, это ведь бессмыслица, абсурд. По крайней мере, на это надеялся Грегори, буквально молился о том, чтобы аниматроника не понесло в Сад, пусть ищет, где хочет, только не Детсад, пожалуйста. Открыв массивные ворота, парень ввалился в помещение, не забыв прикрыть скрипучие врата за собой. Издав тяжёлый, чуть охрипший выдох, шатен, облокотившись об лакированное дерево спиной, сполз вниз и уселся на полу, пытаясь придти в себя. В голове обрывками возникало увиденное, колко взбудораживая и без того неспокойное сознание. Неизвестно, сколько бы ещё Грегори вот так просидел, пытаясь хоть что-то сообразить, собрать по частям, однако, негромкий скрип откуда-то сверху заставил его мелко задрожать в осознании. С трудом заставив себя поднять голову, он увидел пару сияющих алым глаз аниматроника, летающего на тросе и этого было более, чем достаточно, дабы привести онемевшее тело в движение, заставляя тут же рвануть в сторону лабиринтов, туда, где его не сразу можно было заметить. Злорадный хохот Луны то тут, то там, лишь в очередной раз подтверждал, что это не сон, от которого было бы легко сбежать, всего лишь проснувшись. Похоже, Мун оказался порядком хитрее перепуганного парня, он не стал гнаться за ним в безумной погоне, а предпочёл проследить издалека и был крайне удивлён, когда шатен пошёл в Детсад, словно зверёк, добровольно шагающий в опасный капкан. Искажённые вирусом мысли заставили аниматроника довольно оскалиться. Вот теперь мальчишке некуда деваться, стоит ему высунуться — воспитатель сию же секунду заметит и шустро поймает его. Зависнув на месте, Мундроп прислушался. Ни единого звука, окружающая его темнота на пару с тишиной создавала иллюзию того, что он здесь один, пусть робот знал, что это не так. Не спеша опустившись на пол, он стал прогуливаться по местности, периодически резко выгибаясь телом и заглядывая в тоннели лабиринтов, планируя отыскать в них парня. Проверив очередное пустое место для пряток, аниматроник выпрямился, глядя куда-то впереди себя и засмеялся. — Знакомая ситуация, правда, Грегори? – острые когти в раздражении царапнули цветную стену конструкции, а сам воспитатель начал оглядываться по сторонам, и охранник даже дышать боялся, сидя на втором этаже громадного лабиринта. Луна знает, что он здесь. И он не уйдёт, пока не отыщет проворного мальчишку. Это был тупик. Подходить к нему, попытаться заговорить или привести того в чувство было бы самоубийством, Мундроп не в себе, он неадекватен, нестабилен. Это в принципе не тот от части задирчивый, но, в то же время, ответственный и заботливый воспитатель, это что-то страшное, хищное, беспощадное, управляемое неведомой силой того, кто всем этим правит. Грегори как никогда хотелось оказаться как можно дальше отсюда, вместе с Мией. А ведь Мун предупреждал, предостерегал, пока мог, но его не послушались. Как итог — он же теперь и бродит по Детскому саду, издавая хриплый, жуткий смех, от которого кровь в жилах леденела, всё пытаясь найти парнишку, и он его обязательно найдёт, если тот вовремя что-то не придумает. "Свет!" – осенило шатена. – "Нужно включить свет, тогда очнётся Сан и всё будет нормально, так?" Решение есть, теперь лишь нужно привести его в действие и при этом не попасться Луне на глаза, как-нибудь проскользнуть мимо. Затаив дыхание, парень прислушался. Мундроп был где-то совсем далеко, что-то изредка говоря и посмеиваясь, время от времени поднимаясь на тросе, после вновь опускаясь, продолжая поиски. Глубоко вдохнув, Грегори вылез из тоннеля и вот так, практически ползком, изредка поднимаясь и прячась от взгляда Луны, потихоньку стал приближаться к заветному выключателю, мерцающего в темноте, благодаря чему его было видно издалека. Пользоваться сейчас фонариком было бы глупо, это сразу выдало бы парня, поэтому и приходилось передвигаться в абсолютной темноте, выставляя руки вперёд, из раза раз рискуя зацепить что-то и оказаться опасно шумным. Спустя несколько минут карие глаза немного привыкли к темноте, от чего сам шатен на подсознательном уровне стал ощущать некую уверенность и уже более поспешным шагом приближаясь к выключателю. Какое счастье, что глупые генераторы из лабиринтов таки убрали, а систему подачи освещения в Детсад заметно упростили, если бы Мун отыскал его в одном из тупиковых ходов — это был бы конец. До столика охраны и спасительного выключателя оставалось совсем немного, как вдруг скрип железа наверху пустил воображаемый ток ужаса по нервам, раздался краткий рык, и Луна ловко спрыгнул с троса, приземляясь, тут же сваливая с ног Грегори и крепкой хваткой вдавливая в пол, угрожающе возвышаясь над ним. — Попался... Попа-а-ался... Вредный, дрянной мальчишка. – он дико скалился, выблёскивая как никогда ярким светом красных глаз, всем своим видом демонстрируя свою очевидную опасность. Грегори зашевелился, задёргался, отчаянно пытаясь оттолкнуть прочь воспитателя, но холодный металл давил на грудную клетку с такой силой, что в глазах практически начинало темнеть от недостатка воздуха, а когти словно грозились проткнуть кожу, болезненно ранить. — Мун... Прекрати... – беспомощно кряхтел Грегори, удивляясь своему же голосу, тому, как жалко он сейчас звучал, вызывая новые вспышки страшного хохота над собой. Бесполезно. Он его попросту не слышит, делает лишь то, что ему велено. Нужно было срочно что-то сделать, ещё полминуты — и парню обязательно что-нибудь сломают. Рука судорожной, дрожащей хваткой вцепилась в фонарик на поясе и, одним резким движением, с максимумом силы, на которую был сейчас способен Грегори, нанесла удар по лицу аниматроника. Послышался звонкий удар, треск сломанного фонарика и скрип механизмов, принявших удар. Воспитатель сразу среагировал, убирая руку от парня, позволяя тому захватить как можно больше воздуха в сдавленные лёгкие, и слегка поддался назад, приземляясь на колени и приглушённо рыча от боли, изредка подрагивая телом. Ждать чуда Грегори не стал и тут же рванул к выключателю, спустя секунду падая, замечая до жути крепкую хватку на своей ноге. — Отвали от меня! — брыкался парень, свободной ногой надеясь ударить держащую его руку. Страх гадким, колючим и неприятно холодным комом копошился в разуме и теле, словно норовя свести с ума, добивал ещё здорово разъярённый Мундроп, что, не желая отпускать охранника восвояси, подтащил его ближе, второй рукой держась за слегка ноющий участок на лице. Пальцы осторожно прощупали скулы и выломанную вбок нижнюю челюсть, нашли нужную точку, надавили и резко вправили её обратно, вызывая ряд тихих щелчков и мимолётных скрипов металла, от которых Грегори испуганно поёжился, замерев на месте. Луна, словно на пробу, пару раз сомкнул челюсть, убеждаясь в её исправности и взглянул на парня, ожидающего невесть какой участи. Адреналин бурлил в крови, мысли лихорадочно кричали "Беги! Делай что-нибудь! Спасайся!", но он не мог заставить себя даже пошевелиться, с ужасом ожидания глядя на Муна. — Кто тебя учил манерам, дрянной мальчишка?.. – он чуть склонил голову вбок и приблизился к парню, не вовремя оцепеневшего от страха, и расплылся в хищной ухмылке острых зубов. – Наказать нарушителя, наказать... Когтистая рука остановилась в паре сантиметров от зажмурившегося парнишки и замерла, не осмеливаясь причинить боль. Искалеченное сознание требовало разок-другой полоснуть когтями по его лицу, дабы навсегда отбить желание драться с воспитателем, но что-то не давало ему сейчас так поступить. Сфокусировав взгляд на человеке напротив, сквозь неистовую рябь помех и шума, аниматроник сумел разглядеть знакомые черты. Внутри у Луны разворачивалась настоящая битва, но разве можно победить себя? Обе руки убрались прочь от парня, который, наверное, уже трижды себя похоронил, сам робот сел рядом, всеми силами сдерживая себя же. Пара алых глазах с некой мольбой, немой надеждой и печалью уставились на кареглазого. Лёгкая, измученная улыбка появилась лишь на мгновение. — Беги, Грегори. Сию же секунду Луна закричал от боли, выгибаясь в корпусе и падая на пол, не прекращая корчиться. Когти в остервенении рвали маты и царапали пол, крик прерывался, словно повреждённая запись, металлическое тело то и дело взрагивало, прогоняя крупную дрожь. В ужасе непонимания поглазев на аниматроника, парень развернулся и побежал к стене, вытягивая руку вперёд, намереваясь как можно быстрее избавиться от тьмы вокруг. — Нет! Нет, стой! Не смей включать свет! Сан! Он тоже... Аргх! Активированные источники света больно врезались в глаза Муна белесыми вспышками, не давая договорить, аниматроник тут же начал меняться, и он, словно не желая этого, всячески сопротивлялся, кричал и рычал. Ладонями сдерживая вырывающиеся из головы жёлтые лучи и вдавливая, будто пытаясь вернуть их обратно, Мундроп всеми силами пытался сдержать своего солнечного собрата, игнорируя стремительную трансформацию своей внешности. Меняющие цвет руки беспомощно потянулись к маленькому участку тени от стола охраны, так, словно это было его единственное спасение. Вскоре Луна совсем поник, будучи подавленным Солнцем, берущего контроль в свои руки. Всё это время Грегори не смел выходить из потенциально безопасной зоны, вслушиваясь в крики Луны, скрежет металла и по странному громкие щелчки механизмов. На секунду всё затихло, однако, после парень смог уловить неясный шум, исходящий со стороны стола, заваленного какими-то бумагами и прочей дребеденью. Он мешал увидеть, что происходит с воспитателями, и шатен чуть ли не на цыпочках стал подходить к краю, для себя подмечая, насколько шумным сейчас был функционал Солнца, даже отсюда можно было услышать, как гудят его модули, будто кто-то запустил старый компьютер, такой, к которому, возможно, подходить опасно было. Подойдя к самому краю, Грегори вытянулся струной, заглядывая. — Солнечный, ты как? В ответ молчание. Спустя секунду-две на стол легла чуть дрожащая рука, резко дёрнувшая пальцами, от чего на поверхности остались следы когтей, небольшие царапины. Механизмы зашумели вновь, был слышен скрип железа, пока воспитатель поднимался на ноги. Грегори, как завороженный, смотрел на него, отказываясь верить в собственные догадки. Солнце поднялся, стоя во весь рост перед парнем, как-то по не доброму улыбаясь, практически скалясь, немного дёргаясь телом. Лучи торчали во всю длину и были совершенно неподвижны, хотя раньше Сан неустанно двигал ими, выражая волны разных эмоций. Взгляд остановился на парне, радужки глаз опасно переливались из ядовито-фиолетового в красный, тело мелко дрожало. — Ка-а-ак я рад тебя виде-деть, Грегори. Решил остаться поиграть? – парень молчал, в шоке глядя на аниматроника, не смея отводить взгляд, словно этого было достаточно, дабы воспитатель напал на него. Сам же робот, в ответ на молчание, скривился в жуткой ухмылке и, склонив голову вбок, приободрился, как будто вспомнил что-то. – О-о-о! Пижамная вечери-ринка-а-а? Я угадал? Ха-ха! Некогда болтливый и гиперактивный Солнце больше не выглядел мило и дружелюбно, по крайней мере, не сейчас. Теперь перед парнем стояло нечто, с по-хищному опасным взглядом, шумно гудящими системами и нескладной речью, что изредка словно давала сбой, клинила, создавая иллюзию заиканий у воспитателя. Оба молча смотрели друг на друга, робот сверлил его взглядом, терпеливо ожидая хоть каких-то действий от Грегори. Он же банально боялся даже из-за стойки охраны выйти, считая её своим последним спасением. — Он великолепен, правда? – шатен мелко вздрогнул от скрипящего голоса, внезапно зазвучавшего из колонок и задрал голову, словно надеялся где-то увидеть того, кто говорит. Уж больно знакомой показалась речь. – Как же долго пришлось возиться с его сознанием, но, как видишь, он — совершенство! Очень жаль, Грегори, что я не смогла показать тебе его тогда, не успела. Но теперь... Задай себе вопрос. Что будет, если системные коды Солнца деактивировать и переписать так, чтобы он стал истинным воплощением безумия, чтобы терял контроль из раза в раз, чтобы норовил уничтожать? – издевательская пауза, а после продолжение и громкий смех. – Правильный ответ — Солнцестояние! Давай, милое создание, поймай мальчишку для меня! Не дай ему уйти! Не позволяя юноше сообразить что-либо, воспитатель резким рывком слегка перегибается, одной рукой опираясь об стол, а второй крепко хватая Грегори за похолодевшее запястье, вглядываясь в испуганные глаза. Секунду спустя пойманный приглушенно вскрикивает, пытаясь освободить руку, но хватка длинных пальцев и не думала слабеть, напротив, сжимаясь с такой силой, словно желая сломать парню руку, кожу которой неистово обжигало раскалённое железо, да так, что там наверняка останутся ожоги. Дернувшись назад со всей своей возможной силой и сумев избавиться от хватки, Грегори бросается к вратам, стараясь игнорировать жгучую боль в районе запястья, но резко останавливается, когда жуткое подобие дневного воспитателя загораживает собой проход, демонстративно опираясь рукой о дверь. — Уже ухо-о-дишь? Очень жаль. – посмеялся Солнцестояние, кратким рывком вперёд пытаясь словить парня, но тот ловко уворачивается и на всех порах несётся вглубь Детского сада. Шатен толком не помнит, как во влиянии шока и страха забрался куда-то под условный потолок большого построения, практически на самый высокий этаж и, прячась за стеной около одного из тоннелей, словно ожидал, что из него сейчас вылезет солнечный робот, да тут же его и придушит. Он даже не сразу понял, что каким-то образом запутал воспитателя, влетев в один ход лабиринта, в итоге спрятавшись около другого, оставляя Солнцестояние упрямо блуждать где-то внизу и звать его. Как будто он действительно откликнется, как же. Метаясь от одного судорожного соображения к другому, Грегори, потирая ноющую руку, не сводил глаз с аниматроника, что всё бродил, замирая и реагируя на каждый тихий звук, после резко поворачиваясь, исследуя причину шума. Слишком зоркий и внимательный, так просто не сбежать. — Свет включился. Может, пойдём? — Нет, я боюсь. Луна сказал, что нам нельзя выходить. — Но там же Солнышко! — Это не он. Солнышко звучит иначе. Тихий, робкий шепот где-то неподалёку заставил Грегори на мгновение забыть, в какой ужасной ситуации ему не повезло оказаться, и как можно тише поползти на источник голосов, вскоре обнаружив двух девочек, прячущихся в углу цветных стен, сидя практически в обнимку. На душе похолодело. Дети. Здесь остались дети! Они и понятия не имеют, в какой опасности находятся, их срочно надо вытащить отсюда. — Вы что здесь делаете? – стараясь не шуметь, практически шипел парень, опасаясь, что Солнцестояние услышит их. — Мы не заметили, как уснули здесь, почему-то никто не пришёл забирать нас домой, а потом Луна попросил нас спрятаться и не выходить. Его что-то напугало? Он ведь защитит нас? – затуманенные слепотой детские глаза с волнением уставились на шатена, ожидая, что тот их утешит, скажет, что всё хорошо. Стараясь выглядеть максимально спокойно и даже сумев натянуть улыбку, работник кивнул. — Д-да, девочки. Всё хорошо. Мы просто... Играем в прятки. Так что... Давайте я спрячу вас в другое место, хорошо? Следуя за охранником, дети молчали, изредка переглядываясь и помогая друг другу пройти препятствия внутри лабиринта. Паника бурлила и вырывалась наружу, Грегори всё думал, как быть с детьми, как увести их из Детсада, подальше от сошедших с ума воспитателей. Игрушка, на которую парень неуклюже наступил рукой, нагрянула подобно спасению, создавая план и навевая воспоминания о том, как он в девстве отвлекал внимание аниматроников на сбитые колонны из круглых подобий подушек. Показав детям знак "Тихо", Грегори осмотрелся и отыскав колонну неподалёку, обратился в девочкам: — Давайте так: как только я собью вон ту колонну — вы тихонько пойдёте к выходу и спрячетесь в магазине сувениров неподалёку. — Но зачем устраивать беспорядок? Солнышку такое не нравится. — Зато у вас будет время спрятаться. Готовы? – девочки неуверенно кивнули. – Хорошо. Итак... Грегори прицелился и со всей силы запустил игрушку в цветную колонну, к счастью, попадая и с характерным писком заставляя её развалиться. Не прошло и минуты, как в поле зрения появился солнечный воспитатель. Он замер на месте, глазами бегая по сбитым подушкам. — Давайте, вперёд! – махнул рукой Грегори и девочки тут же двинули к выходу из лабиринта, а после — из Детсада. Кареглазый же с опаской повернул голову обратно в сторону аниматроника. "Давай, начни их собирать. Ты ведь не любишь бардак." – он мысленно подталкивал его к действию, однако, сам Солнцестояние лишь продолжал смотреть куда-то на пол, после начав оглядываться по всем сторонам, словно пытаясь высмотреть парнишку где-нибудь неподалёку. — Обмануть меня хотел?! – злостно протрещал заражёнными голосовыми модулями воспитатель, как-то странно дёрнувшись, когда вдалеке послышался грохот. Хихикнув, он хотел было сорваться с места и побежать на источник шума, как Грегори, тихо хныкнув от безысходности выбора и покрепче вцепившись в сетку окна лабиринта, что есть силы выкрикнул: — Эй, придурок! Меня ищешь?! Уж лучше он, чем дети. Пусть сбегут, спасутся, с Солнцестоянием он как-то сам разберётся. Тот моментально отреагировал, замечая парня в недрах цветной постройки, тут же направляясь к нему. Решив, что сидеть тут — себе дороже, Грегори стремительно пополз к выходу из лабиринта, но, спустя минуту услышав приближение аниматроника по его же пути, по инерции бросился в противоположную сторону, желая оторваться от погони. Лабиринты, что были рассчитаны на детей, были несколько тесны как для взрослого человека, так и для высокого воспитателя, оба то и дело спотыкались и неуклюже шумели. Вскоре произошло то, от чего парень в ужасе замер. Тупик. Дальше ходу нет, вернуться не представлялось возможным, скрипы механизмов и звуки перемещения робота были всё ближе, заставляя шатена судорожно упираться в тупиковую стену. Менее, чем через минуту показался Солнцестояние, довольно ухмыляясь и щурясь, жутко выгибаясь в теле. — А вот и ты-ы-ы... На-нарушитель... Нарушитель! – пронзительно неприятно для слуха выкринул робот, делая небольшой рывок нападающего и почти мгновенно ощутив после острую боль, что быстро растеклась по корпусу и расклалённому металлу тела, заставляя перестать воспитателя чувствовать собственные конечности и хоть как-то контролировать их. Диким, ошеломлённым взглядом он уставился на дрожащего парня перед собой, после шумно падая менее, чем в полуметре от него, оставляя во всю вытянутые вперёд людские руки в текущем положении, пальцы которых мёртвой хваткой держали шокер. Стоило пораньше вспомнить о наличии этой вещицы при себе, хотя, нечему тут удивляться, после столь "весёлого" времяпровождения с обоими воспитателями шатен был уверен, что с трудом своё имя вспомнит. Придя в себя и убедившись, что он всё ещё жив, Грегори чуть подполз к аниматронику и осторожно на него глянул. Тот лежал неподвижно, не дёргался и не шумел, даже гулкое жужжание его механизмов, наконец, стихло, лицо выражало абсолютное спокойствие, а выдвинутые во всю лучи как-то неестественно торчали из его головы и были словно не его. — П-прости, Сан. Надеюсь, я тебя не добил. – тихо пролепетал Грегори, минуя неподвижное тело, спустя время успешно находя выход из лабиринта, что практически послужил ему могилой. Выровнявшись во весь рост и сдавленно прокряхтев, ощущая ноющую усталость в суставах и всём теле в принципе, кареглазый вспомнил о детях, тут же помчавшись к ним, сломя голову. Ряды разного рода магазинчиков с вкусной едой, напитками и игрушками-сувенирами соответствующих образов встретили охранника тишиной, наряду с приглушёнными неоновыми вывесками и подобием гирлянд. Грегори кратко хмыкнул. Они как будто нарочно убирали все возможные источники света, давая Луне свободу, хотя причина, состоящая в желании сэкономить на всём, чём только можно, была более, чем очевидной и верной. Сейчас это могло сыграть злую шутку с парнем, если так называемый Солнцестояние покинет Детский сад и выпустит свихнувшегося Муна. Зубы непроизвольно стиснулись, а скулы напряглись. Что Ванни с ними сделала... Досада и некая жалость по отношению к воспитателям горько напомнила о себе, зашевелилась под рёбрами. Вряд ли они желали для себя подобной участи. Мысленно Грегори поклялся, что обязательно всё исправит, найдёт сестру, спасёт оставшихся здесь детей, вернёт воспитателей и навсегда покончит с безумием, охватившим плекс. Однако, описать напряжение и панику шатена казалось невозможным, когда за прилавком одного из магазинчиков он обнаружил лишь одного ребёнка, отреагировавшего на голос зова её имени и осторожно выглянувшего. Незрячие глазки удивлённо захлопали, а ответом на вопрос, куда подевалась вторая девочка, детские плечи поднялись и опустились, демонстрируя незнание. — Бетси сказала, что скоро придёт. — Ну почему... Просил же... – мурашки неприятно забегали по телу, пока парень чуть ли не хныкал от столь паршиво сложившейся ситуации. Шустро осмотревшись по сторонам и никого не обнаружив, он обратился к малышке Ханне. – Послушай, я очень тебя прошу. Сиди здесь. Что бы ты не услышала, что бы не происходило вокруг — не вздумай высовываться, поняла? – ребёнок внимательно слушал, после дёрганно кивнув головой. – Хорошо. Я пойду, но постараюсь вернуться. Будь осторожна. — И ты... – вяло помахала рукой девочка вслед уходящему человеку, после решая всё же послушать его, прячась обратно за прилавок. Было страшно и немного прохладно, Ханна надеялась, что это скоро закончится, и не понимала полностью, что происходит, ей очень хотелось домой. "Может, получится заснуть?" – подумала девочка, стараясь поудобнее усесться под столом-прилавком, ища хоть какой-то согрев и комфорт в любимой плюшевой игрушке, крепко её обнимая.

***

Практически абсолютная темнота мрачной, жуткой подсобки обволакивала ужасом и паникой, с невозмутимым спокойствием стараясь скрыть бездыханное тельце около стены и крупно дрожащую фигуру в паре метров от неё. Тело, облачённое в светлую ткань с дюжиной швов, странно дёрнулось, руки крепко вцепились в рукоятку ножа с острым лезвием, с которого медленно падали капли красной жидкости. То, что некогда было Мией, носящей теперь имя Ванни, издало полный ужаса и досады крик, одной рукой срывая маску так, словно это была до невозможности надоевшая вторая кожа, как у змей во время линьки. Тело с глухим грохотом рухнуло на пол, и девушка зашлась в истеричном плаче, не имея сил держаться и терпеть. Нечто, под влияния чего ей не посчастливилось попасть, столь искусно издевалось над ней, заставляя делать ужасные вещи, позволяя при этом наблюдать за происходящим, без возможности сделать что-нибудь, лишь бы прекратить всё это. Мия не хотела причинять боль воспитателям, наблюдая за агонией Муна, она безмолвно вопила, умоляя невесть кого остановиться и не мучить его, она была бы рада забрать эту боль себе, она была готова сделать всё, что угодно, беспомощно смотреть на это безумное шоу было просто невыносимо, хрупкий разум из раза раз давай трещины и словно ломался под натиском боли, которую она же и причиняла. Казалось, совсем немного не хватало, чтобы юное, измученное сердце не выдержало и остановилось вовсе. И вот, это произошло. Пусть Мия не была идеальным авторитетом для детей и из неё вряд ли получилась бы хорошая няня, как она считала, но девушка никогда и ни за что не позволила бы себе вонзить сверкающее на свету лезвие в грудную клетку девчушки, так не вовремя заплутавшей и попавшей на глаза красноглазому кролику, с наигранной добротой предложившему помощь ребёнку. Наивное дитя, не заметившее подвох опасности, когда было нужно, теперь пустым взглядом смотрело вдаль, слёзки на побледневших щеках понемногу высыхали, острая боль больше не была столь ощутимой. Бетси не поняла, за что её убили, почему и зачем, последним, что ей удалось увидеть было лицо кроличьей маски с не природно жуткой улыбкой, а после тьма. Всё никак не желая приходить в себя, Мия, скрючившись всем телом к этакий комок, восседающий на холодном плиточном полу, рыдала и кричала, хватаясь за светлые пряди волос, словно пытаясь их вырвать и болью хоть немного отрезвить сознание, которое грозилось покинуть её в любой миг. — П-прости, прости меня! Простите! Я... Не хотела, не хотела этого! Простите!.. – истошно вопила сероглазая в пустоту, безжалостно надрывая собственное горло неугомонными криками и плачем. Слёзы застилали взор, вытекая из глаз снова и снова, голова гудела так, будто по ней, не жалея сил, хорошенько ударили чем-то увесистым, шум и отголоски смеха, вперемешку с не разборчивыми фразами, не покидал сломленный разум ни на секунду. В порыве истерии Мия замашисто махнула рукой, словно хотела ударить кого-то около себя. – Пошёл ты! Уйди! Оставь меня! Пожалуйста, хватит, хватит! Братишка, помоги, прошу! В ответ лишь смех, злорадный, ядовитый смех. Тот, кто довёл её до такого, открыто наслаждался результатом своих стараний. Кто бы мог подумать, что потребуется так мало времени, чтобы полностью взять эту нестабильную персону под свой абсолютный контроль. Ванесса и та была более стойкой, сумела сохранить себя, в конечном итоге сбежав восвояси. Ещё одну куклу он не упустит, она не уйдёт, никогда. Рывками вдыхая пропитанный болью и кровью воздух сквозь крепко стиснутые зубы, Мия с трудом заставила себя открыть глаза и посмотреть перед собой, туда, где около стены неподвижно сидела Бетси, больше не издавая этих жалобных хрипов, а после взгляд светловолосой опустился на её руку, держащую запятнанный нож. Воспалённый мозг буквально кричал о единственном способе прекратить это безумие и искупить вину. Всего одного рывка должно быть достаточно, но рука всё никак не собиралась слушаться и подниматься. Как бы Мия не старалась — тело словно было не её, такое тяжёлое и неконтролируемое, как металл. Она беспомощно захныкала. Умереть спокойно и быстро сероглазой не дадут, явно не сейчас. Всё, что от неё осталось — лишь горстка воспоминаний. О брате, о воспитателях и о ней самой, совсем немного. Девушка чувствовала, как постепенно забывает себя, свою личность, прошлое, даже имя. Ничего не осталось. Холодная тьма лишь активнее закружилась вокруг, втягивая в объятия сломанную куклу с опустевшим взглядом серых глаз.

***

"Чтоб тебя... Свали уже отсюда." – мысленно злился и ругался парень, слыша хриплый смех ночного воспитателя где-то недалеко, тот словно знал, что перепуганный мальчишка прячется здесь. Впрочем, так оно и было. Брошенная кем-то массивная тележка стала неплохим укрытием, и Грегори надеялся, что Луне или, по крайней мере, существу, носившее его имя, не хватит ума заглянуть в тележку. Шатен с трудом сдержался, чтобы не хмыкнуть от несмешной иронии. Наверное, он бы даже назвал это красноглазое и жуткое нечто не Луной, а самым настоящим Полнолунием, прошедшим все возможные фазы ядовитого безумия, как ночное светило проходит свои. Ха, Солнцестояние и Полнолуние. Интересно получается... На этот раз Ванни действительно превзошла саму себя, что случилось с аниматрониками знаменитой четвёрки даже думать страшно было. Теперь Грегори один. — Продолжаешь пря-я-ятаться, несносный мальчи-и-ишка?.. – до дрожи жутко скрипуче тянул воспитатель, неспешным шагом прогуливаясь по коридору и вслушиваясь в каждый, даже самый тихий звук, после кратко рыкнув, остренными когтями проводя по стене вдоль своей ходы, вызывая мелкие искры и противно царапающий крашенное покрытие, заодно и сознание, звук. Грегори казалось, что он не стены, а его нервы на полоски изрезает, намекая, что когда найдёт парнишку — эти же когти вырвут ему глотку. Леденящая дрожь пробивала тело и сотрясала разум, тяжёлые шаги были всё ближе, буквально пара метров разделяла Грегори и потенциально неминуемую гибель в образе лунного аниматроника. Ещё никогда парень не ощущал себя настолько жалким и беспомощным, слыша механические скрипы около себя, замирая от ужаса спустя секунду. Когтистая рука улеглась на край тележки, пальцы мелодично простучали, выражая нетерпение и злобное раздражение их владельца. Грегори сидел в абсолютной темноте, крышка его пристанища была лишь чуть приоткрыта, позволяя с трудом видеть происходящее, в частности, силуэт аниматроника, стоящего рядом, от чего охранник даже вдохнуть лишний раз боялся, неподвижно глядя на робота и ожидая, что тот просто уйдёт, не заметит его. "Полнолуние", в свою очередь, продолжал столбить на месте, изредка дёргаясь и чуть покачиваясь, издавая тихие скрипы и подобие щелчков. Он молчал, вслушивался и через минуту этакого "тихого Ада" для Грегори, потерявшего счёт времени, мрачно посмеялся, с таким тягучим скрипом, словно ему до безумия нравилось происходящее. — Дрянной мальчи-и-шка... – пальцы резко вцепились в край тележки крепче, когтями царапая, резко толкая на себя и с силой переворачивая, заставляя отлететь на небольшое расстояние и упасть на бок. Крышка открылась и оттуда неуклюже вывалился шатен, падая на холодный пол, тихо ноя от неприятного приземления, разум не сразу осознал, что случилось. Карие глаза с очевидно читаемым страхом ожидания уставились на пару красных глаз ночного воспитателя, стоящего в двух-трёх метрах от парня, чьё лицо скривилось в триумфальной улыбке-оскале. – Нашёл!