Ты была права

      «Мой дорогой друг и президент, поскольку ты с детства страдаешь редкой формой склероза, я снова решил прийти тебе на помощь. Первую часть плана по укрощению нашего монстра ты уже выполнил, за что тебе от лица трудового коллектива огромное спасибо…» Жданов читал и не верил глазам. Малиновский изощрялся в оскорблениях и издевках буквально в каждой строчке. Монстр, страшила, железная пасть — та малая часть всей мерзости, что рваными отголосками отзывалась в его голове циничным голосом автора отвратного пасквиля. Неужели для Романа это все было игрой, смеха ради, способом поупражняться в злом остроумии, в то время как Андрей сам сходил с ума, не спал ночами и тихонько превращался в алкоголика. Он погряз во лжи, ему было не до смеха, а эта инструкция послужила плевком в лицо от так называемого лучшего друга. За что? Жданов с остервенелым рыком разорвал письмо пополам, но этого ему показалось мало. Напряжёнными пальцами он принялся терзать бумагу, пока не превратил ее в мелкие клочки, чтобы ни единой буквы не осталось. Достаточно было того, что вся эта гадость застряла космическим мусором в его сознании. Сложив как попало в пакет пушисто-сладкую дрянь, Андрей вышел в коридор цеха и бросился к кулеру. От переизбытка эмоций и гнева в груди бушевал пожар, во рту пересохло как в пустыне. Он жадно пил воду, пытаясь остыть, но досада и раздражение по-прежнему клокотали внутри уничтожающим нервы огнём. Кое-как взяв себя в руки, он добрался до мусоропровода, открыл дверцу и без малейшего сожаления отправил туда едко-розовый пакет. Теперь и это было уничтожено. Баста! Он не марионетка и никогда никому не позволит писать сценарий своей жизни, диктовать и помыкать им! Даже лучшему другу! А друг ли он? Да если даже и был когда-то другом, если даже и прошли они через многое вместе, но здесь Малиновский был не прав в корне, перегнул и пережал. Андрей даже не заметил, как лифт вернул его на административный этаж. Стойка ресепшена привычно пустовала, но сейчас он был даже рад этому. Он уверенно взял курс к президентскому кабинету. В том, что Катя на месте, он даже не сомневался. И опять на задворках души застонала совесть. Да, он возмутился номинациям, которыми Роман наградил эту странную девочку, но сам-то он был не лучше. Он ведь играл с ней точно так же, словно она была пластиковой куклой, словно можно было прекратить все в одночасье — поставить на полку и забыть. Сам же ведь знал, что поступает гнусно, подло и продолжал. Знал же всегда, что рано или поздно все завершится. С открывшейся страшной правдой или без нее, но Катя будет страдать. Он толкнул дверь кабинета и тут же встретился с ее мягким кротким взглядом. Катя убирала со стола фрукты и бокалы, подарила начальнику нежную улыбку и продолжила увлечённо хлопотать. От сердца немного отлегло. Андрей выдохнул и тоже выдавил из себя кривую улыбку. — Что-то случилось? Вы же сказали, что в банке все улажено? — спросила она обеспокоенно, глаза распахнулись, щеки зарделись румянцем. В эти минуты Пушкарева оживала, и это придавало ей красоты и шарма. — Все хорошо, Кать. Просто все как-то навалилось. Не успеваешь с одной проблемой расквитаться, сразу другая появляется. Не жизнь, а игра на выживание какая-то… Что это тут у вас? — Андрей указал на поднос с фруктами и бутылку шампанского в ее руках. Катя засуетилась, смутилась очаровательно, подумав, что шеф, наверное, решил, что все это она приготовила для него. — Нет… Это просто было для встречи с Алиной Кабаевой. Но я не смогла ее задержать. У нее очень плотный график. Простите…, — и снова взгляд в пол. О какой только железной пасти писал Малиновский? Эта хрупкая скромная девушка тащила на своих плечах две фирмы, была вынуждена врать всем вокруг. Ей бы самой в пору разреветься, а она еще его успокаивала. Всегда, а не только когда они стали любовниками. Любовница… Жданов окинул девушку экзаменующим взглядом. Она явно не выглядела, как нимфа для утех и мимолётных приключений. Дело было даже не во внешности. Весь ее образ был каким-то непорочным, легким, созидающим. Она — женщина-опора, жена, мать, но не гостья случайных отелей. Нет. — Катюш, а расставляйте все обратно на столик. Давайте выпьем шампанского. Кредитный комитет из меня все жилы вымотал, а утром Кира. Да еще и…, — вспомнив про мерзкую инструкцию, Андрей в очередной раз скривился. — Днем? Но я совсем не умею пить…, — начала отнекиваться Пушкарёва. — Немножко, Катюш. Для нервов.