Твоя любовь - угроза

— Я не могу поверить, что ты снова уходишь, — жалуется Эрен, глядя на Леви, сложив руки на груди мужчины — неудачная попытка удержать Леви на кровати на следующее утро, когда сработал будильник. Они проспали после вчерашнего, но почти не отдохнули, потому что не могли оторваться друг от друга, и это было в некотором роде захватывающе, потому что у его мамы паранойя и та запретила ему запирать дверь на ночь. Его родители пришли вчера поздно вечером из-за деловых встреч на работе, и были шокированы, потому что дом практически сверкал. Они шутили о том, что сомневаются, действительно ли Эрен их сын, потому что дом не был более чистым… ну, никогда. Эрен благосклонно воспринял шутки, чтобы не вызвать у тех подозрений. Конечно же он выполнил только часть работ по уборке, а в основном все сделал Леви. После того, как они тра… занимались любовью, Леви решил навести порядок, и Эрен совсем не жаловался. Он находился в своем посттрахнутом блаженстве, которое затуманило его разум, так что просто встал из-за стола, не сопротивляясь, хотя у него болела спина. Все изменилось, когда он начал убираться. Леви был не доволен тем, как равнодушно Эрен относится к уборке. Это была не его вина, никто никогда не убирается сразу после того, как его трахнули! Через пять минут они начали препираться из-за этого, и он кинул чистящую тряпку в Леви и потопал в свою комнату. Однако гнев его длился недолго — после того, как он, заперевшись в комнате, успокоился, он не мог поверить, что так разозлился из-за уборки. Неужели они правда ссорились из-за этого? Это то, что делают супружеские пары после многих лет брака! Но доля нормальности в этой мысли заставила Эрена мягко улыбнуться. Брак, да? Он не вернулся, потому что его остановила глупая гордость. Вместо этого он зашел в Facebook, чтобы посмотреть, чем занимаются его школьные друзья. Обычной жизнью. Жан вел себя как последняя сволочь. Саша была взволнована, потому что рядом с ее домом открылся новый ресторан. Конни заочно поступил в колледж своей мечты, и это заставило Эрена улыбнуться. Конни заслуживал счастливой жизни. Он был так поглощен, что не заметил, как в комнату проскользнул Леви. Запах чистящего средства выдал того, но Эрен не очень задумывался об этом. Он запер комнату, Леви никак не мог проскользнуть внутрь. Поэтому, когда Леви обнял его и поцеловал в шею, Эрен вздрогнул и отбросил телефон, прежде чем повернуться к нему лицом, — у него чуть не случился сердечный приступ, когда он обнаружил Леви полностью голым. — Что, — растерянно сказал Эрен, это было скорее утверждение, чем вопрос, и Леви засмеялся. — Что? — спросил Леви, он выглядел удивленным, когда отстранился и позволил Эрену полюбоваться великолепным телом. Черт бы побрал это скульптурное тело, Эрен мог разглядеть четко очерченные мышцы его широкой груди и гладкую молочно-белую кожу до самого низа, пресс из шести кубиков, который двигался в такт его дыханию, косые мышцы на талии, достигнутые за годы тренировок. Эрен не осмеливался смотреть ниже, что было забавно — он смущался, хотя Леви уже столько раз был внутри него. Он задавался вопросом, сколько раз он терялся в своем собственном удовольствии, осознавая, как шедевр тела, которым владела его любовь, двигался над ним. Он чувствовал себя виноватым за то, что недостаточно оделил это тело поцелуями и вниманием. Эти крошечные шрамы — вероятно, результат его тяжелой прошлой жизни, и он хочет знать историю, стоящую за ними. Они с Леви перешли от физической любви к эмоциональной, и предыдущий вечер был удивительным тому примером. Но Эрен и Леви на самом деле никогда не говорили о себе. Он хотел бы узнать о том, как тот рос, узнать о его покойных друзьях, которых тот так нежно любил. Как он понял свою любовь к маркетингу и достиг успеха. Оставалось так много всего обсудить, и это будоражило Эрена. Так много нужно выяснить, так много узнать о Леви. Он знал, что это заставит его полюбить этого сломленного, но совершенного мужчину еще больше, но не думал, что это вообще возможно, потому что уже любил Леви каждой клеточкой своего тела; он чувствовал, что никогда не сможет выразить это словами, и все, что он мог сделать, это показать Леви, как тот сам показал ему ранее. Может быть, он мог бы поцеловать эти шрамы и узнать историю каждого. Может быть, он мог бы спросить Леви о его друзьях, когда тот нежно поцелует его. Может быть, тот расскажет о себе, находясь внутри Эрена. Возможности были безграничны. И Эрену не терпелось изучить их все. — Ты закончил трахать меня глазами? — спрашивает Леви с ухмылкой, и Эрен краснеет, опускает глаза, чтобы скрыть лицо, и по ошибке не уставиться на член Леви. — Значит, ты закончил убираться в доме в соответствии со своими стандартами? — меняет тему Эрен, и это напоминает ему, что он должен был злиться на Леви. Черт. — Да, кстати, твой дом был чертовски грязным, — говорит он раздраженным голосом, заставляя Эрена поднять глаза и как раз вовремя увидеть, как лицо того очаровательно сморщилось. Эрен ухмыляется, но ничего не говорит, заставляя Леви свирепо смотреть на него. — Ну и? — раздраженно говорит он. — Никакого «спасибо»? Никаких извинений за то, что сбежал, как избалованный ребенок, и оставил меня убирать за тобой? Эрен высовывает язык: — Ну, не у меня началась аневризма, потому что на столе было крошечное пятнышко грязи. Но, — он мягко улыбается, — спасибо тебе. Леви открывает рот, чтобы саркастически ответить, когда Эрен задает еще один вопрос, который вертелся у него в голове. — Почему ты голый? — он упорно смотрит вверх. Раздраженные черты лица Леви расслабляются в ухмылке: — Ты жалуешься? — Я … я … — заикается Эрен. Он, конечно, не жалуется, но не может же просто так сказать это вслух! Леви никогда бы от него не отстал, если бы он это сделал. К счастью, на этот раз Леви пощадил его. — Я убирался в этой одежде, она отвратительна. Ни за что, блять, не надел бы ее снова. Эрен медленно моргает, глядя на него: — Так… ты будешь голым все время, пока ты здесь? Он благодарит любого бога, который благословил его этой возможностью. — Черт возьми, нет, — фыркает Леви. — Я уже сложил свою одежду для стирки, чтобы не брать новую из пентхауса. Меня это устраивает, потому что я собираюсь провести ночь здесь, с тобой, так как завтра у меня встреча, и я буду занят. Эрен надувается, он вспоминает, что Леви сказал, что у него была встреча, и его глаза невольно обращаются к засосу, который он оставил вчера вечером. Он все еще виден — немного поблек, но Леви все равно придется его скрыть. — Ну, если ты завтра уезжаешь, тогда иди сюда, — он отодвигается в сторону на кровати, чтобы освободить место для Леви. Он не хотел проводить больше ни секунды без него, зная, что завтра его здесь не будет. Это было глупо. Это же просто встреча! И Эрен уже расстроен тем фактом, что Леви не будет здесь завтра. Леви подходит и ложится на кровать рядом с Эреном. Он притягивает того к себе, и Эрен забирается к нему на колени, кладет голову туда, где находится сердце Леви. Оно сильно бьется и успокаивает Эрена своим ритмом. — Когда ты вернёшься? — шепчет он, проводя пальцами по мышцам груди. Леви медленно гладит волосы Эрена, и его мышцы плавно двигаются под белой кожей. Он с благоговением наблюдает, как Леви наклоняется, чтобы поцеловать его в ухо. — Вечером. Но это долгая встреча, так что я не уверен, — тихо признается он. Эрен кивает и пристраивается, чтобы получше рассмотреть грудь Леви. Его руки следуют за разбросанными там шрамами, и он наклоняется вперед, чтобы нежно поцеловать их. В любом случае, он не пытался завести или соблазнить Леви. Это был просто милый поцелуй изучения шрамов. Те едва заметны, и чем больше Эрен изучает их, тем больше замечает узор. Или его отсутствие. Те, что крест-накрест, портят его кожу, но некоторые из них глубже, чем остальные. Все они не слишком заметны, так что Эрен должен присмотреться, чтобы разглядеть их. Его поражает осознание, что никто никогда не смог бы так близко подойти к Леви и остаться в живых, кроме него. Мысль эта гротескна, но она все еще согревает его изнутри. — Что за история стоит за ними? — он указывает на грудь и замечает изменение в дыхании, когда Леви делает резкий вдох. — Некоторые из них остались от драк, когда я был моложе, — бормочет он, продолжая гладить волосы Эрена, — до того, как научился защищаться от острых ножей. Руки Эрена останавливаются над шрамами, и его дыхание прерывается. Эти раны были так близко к его сердцу, что у Эрена по спине пробежала дрожь, неужели Леви был так близок к смерти? Эта мысль тревожит. Он пытается представить маленького ребенка, залечивающего свои раны и плачущего от боли, но не может сформировать мысленный образ. Это так непохоже на Леви, и все же это произошло. Раны были тому доказательством. — Было очень больно? — шепчет он, покрывая линии крошечными поцелуями. Кожа такая мягкая, и Эрен может представить, как легко было разрезать ее. Тот факт, что он был так близок к тому, чтобы никогда не встретиться с Леви когда-либо, пугал его до смерти. — Не так сильно, как другие, — бормочет Леви, беря блуждающую руку Эрена в свою и проводя ей вниз по животу. Здесь шрамы были меньше, но их было больше. Это были не длинные линии, а короткие и четкие. Эрен почти не замечал их из-за пресса, но теперь ясно чувствовал. — Откуда они? — спрашивает Эрен, пока Леви гладит шрамы его пальцами. — Селфхарм, — отвечает Леви с леденящим спокойствием. Эрен ахает, отдергивает руки назад и смотрит на мужчину. Леви смотрит на Эрена сверху вниз без каких-либо эмоций в серебристых глазах, но, тем не менее, крепче обнимает Эрена. — Зачем? — хрипло шепчет Эрен, и чувствует, как слезы подступают к уголкам его глаз. Леви причинил сам себе вред? Ему казалось, что это невозможно. Зачем ему вообще это делать? — Было больно потерять их, — Леви отворачивается, и Эрен чувствует, как учащается его сердцебиение. Ему все еще не все равно. Это все еще причиняет ему боль. Как глупо с его стороны было считать, что это не так. Леви стал тем, кем стал, потеряв своих друзей. Он вел себя отчужденно и холодно, и носил маску. Эрен едва ли осознавал, что, несмотря на все, Леви все еще было больно. Насколько наивен был Эрен? Может быть, поэтому он был так мил с Конни, когда Эрен рассказал ему о том, что его друг был склонен к самоубийству? Неужели то, что он сделал, было потому, что он не хотел, чтобы Эрен потерял друга, как он сам? Ханджи рассказала ему, что Леви наблюдал, как умирают его друзья детства, и теперь в его сознании отчетливо формируется мысленный образ: сломленный Леви, лежащий на земле, держащий тела своих бездыханных, мертвых друзей и плачущий над ними, потому что тех, с кем он вырос, с кем мечтал прожить жизнь вместе, у него так жестоко отняли. Может быть, поэтому он был так непреклонен в том, чтобы не отпускать Эрена? Он должен был быть. Неудивительно, что Ханджи была убеждена, что Леви отправится в ад и вернется, если это касается Эрена. Он так защищал себя, потому что ему все еще было больно от потери своих друзей, и теперь он снова заботился, заботился об Эрене. Конечно, он не позволил бы себе снова испытать ту же боль. Эрен наклоняется вперед, чтобы поцеловать его, снова проклиная отсутствие слов, чтобы выразить, что он чувствует к Леви. Он хотел бы утешить его и сказать, что у него есть Эрен. Что Эрен никогда не оставит его. Но на данный момент поцелуев должно быть достаточно, чтобы объяснить ему все. Этот удивительный человек был сломлен, и он все еще говорил, что не изменил бы своего прошлого, потому что встретил Эрена. Эрен не заслуживал его. — Мне жаль, — он отстраняется и прислоняется головой к Леви. От того все еще пахнет чистящим средством, но Эрену все равно. Его успокаивает сознание того, что Леви был увлечен хоть чем-то, маленьким кусочком своей жизни, который не был душераздирающе печальным. — Не стоит. Больше не болит, — просто говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать Эрена в нос. — А теперь, как насчет того, чтобы мы спустились вниз и посмотрели фильм, как ты и хотел? Эрен кивает, но не слезает, он уважает желание Леви больше не говорить о своем прошлом, но прижимается к тому, просто чтобы показать, что он будет рядом, если Леви решит открыться. — Я спущусь, только если ты понесешь меня, — говорит Эрен, пытаясь развеять мрачное настроение. Это работает. — Избалованное сокровище, — усмехается Леви, но тем не менее поднимает Эрена и встает с кровати.

***

После этого они спустились вниз и посмотрели фильм, пока одежда Леви стиралась, а затем сушилась. Это был какой-то фильм ужасов, который едва ли напугал Эрена, но тот притворился, что испугался сильнее, только чтобы снова забраться к Леви на колени и обнять его. Он подозревал, что Леви знал, что он задумал, но ничего не сказал и позволил Эрену уткнуться носом в его щеку. После того, как фильм закончился, они прибрались, и Леви достал свою сухую одежду. Они поднялись наверх и уютно устроились в постели. Эрен рассказывал Леви о своей жизни и своих друзьях, а Леви рассказывал ему о своей работе и Тросте. Ему очень нравился Трост, это было видно по тому, как Леви говорил об этом месте, и ему стало тревожно, ведь Леви принадлежал к великолепному, богатому Тросту, а Эрен — к скромной Марии. И все же он до смерти любил это место. Как они вообще смогут наладить эти отношения? Даже при той любви, которую они разделяли, шансы все равно были против них. Казалось, что у этого вообще нет решения. Он предполагал, что должен спросить об этом, но к тому времени пришли его родители. Они не задали много вопросов, устав с работы, и приятно удивились тому, что Эрен прибрался, оставив его в покое. Эрен сказал им, что уже поужинал и собирается спать. Он быстро поднимается по лестнице, осторожно закрывает за собой дверь и забирается на кровать в объятия Леви. Он продолжает рассказывать Леви о своей жизни, время от времени прерываясь, чтобы поцеловать того, и от этого у него перехватывает дыхание, а член твердеет. Леви вскоре забирается на него, однако волнительно знать, что дверь не заперта, в то время как Леви растягивает его. Эрен обнимает Леви, а тот закрывает его рот руками, чтобы заглушить крики и стоны, и входит одним плавным движением. Они не держатся долго, уже столько раз трахаясь, но это не уменьшает удовольствия и чувственности, близости их кожи и их связи. После этого они вытираются и обнимаются, пока не засыпают блаженным сном. Вскоре после этого наступает утро, как незваный гость, и будильник резко звонит в семь. Эрен неохотно просыпается и вцепляется в Леви, чтобы не дать тому встать с кровати, явно не желая отпускать. Он чувствует внутри беспокойство, но он должен позволить Леви уйти до того, как проснутся родители Эрена. Однако он все еще жалуется, и Леви удивленно смотрит на него. — Я же говорил тебе прошлой ночью, что мне, блять, нужно уйти. А теперь слезай, — говорит Леви, но тем не менее наклоняется, чтобы поцеловать Эрена. Эрен отталкивает его и ворчит, прежде чем слезть, соскользнув с кровати. Пол прохладный из-за кондиционера, и он пробирается через комнату, чтобы переодеться. Леви сразу после этого встает и надевает свою одежду. Они молча спускаются вниз, и сердце Эрена замирает, когда Леви идет к дверям, ведущим на задний двор. Должно быть, он припарковал свою машину где-то на улице за его домом и подошел к двери, чтобы помахать ему рукой. — Я… буду здесь, когда ты вернешься, — обещает Эрен, и наклоняется вперед, чтобы поцеловать Леви. Мужчина нежно целует его в ответ, а затем отстраняется. — Ложись спать, я вернусь раньше, чем ты успеешь опомниться, — серьезно говорит Леви, а затем велит Эрену возвращаться. Тот кивает, поворачивается и идет обратно к подножию лестницы, только чтобы обернуться и посмотреть, стоит ли Леви все еще там и смотрит ли ему вслед. Но там никого нет. Эрен один. В доме пусто и холодно, хотя он знает, что его родители спят через несколько дверей от его комнаты. Он чувствует себя таким странно одиноким, без Леви он всегда чувствует себя одиноким. Он улыбается своей собственной потребности в мужчине и уходит спать. Кровать все еще теплая от присутствия Леви, и Эрен чувствует слабый запах чистящего средства, когда сворачивается калачиком и погружается в глубокий сон.