невидимой вспышкой тонкая рука взлетит...

Вадим ускоряется, вдалбливаясь в податливое раскрытое тело еще сильнее. От соприкосновения тел по комнате разносятся громкие хлюпающие звуки и шлепки и это только раскаляет. Алтан стонет как ненормальный, кажется, теряя рассудок, просто хватаясь за плечи Дракона и двигая бедрами буквально в агонии. Он весь раскраснелся, весь мокрый и разгоряченный, его выгибает так, что Вадим иногда побаивается все ли в порядке. — Быстрее… Боже, мгхм, Вади-и-и… м-м-м. Их легко можно было бы снимать в порно. Причем, если бы Алтан захотел вышло бы очень красиво, учитывая их бюджет. Но нет. Вся эта красота со стонами, вскриками, пунцовыми щеками, закатанными глазами, на которых уже выступают слезы — все для одного Вадима. Он оглаживает сильными жилистыми руками бока Алтана, параллельно прижимаясь губами к шее, и того выгибает еще сильнее. Руки вплетаются в короткие светлые волосы, то ли притягивая к себе, то ли прося отстраниться, потом бегут ниже к шее и плечам. Алтан будто не знает куда их пристроить, будто хочет Вадима прощупать, понять его реальность. На особо глубоком толчке короткие ногти впиваются в кожу, оставляя следы полумесяцы и с уст слетает долгий непрерывный стон. Алтан кончает долго и красиво, мечется по кровати, выгибается в пояснице и жмется ближе к горячему телу. От такого и сам Вадим сдержаться не в силах, кончает внутрь в презерватив, позволяя себе такую слабость, как поймать приоткрытые губы Алтана своими. Тот обычно против таких нежностей, но сегодня охотно отвечает и даже жадно начинает следующий, когда Вадим отстраняется. И Дракону думать не хочется — добрый ли он такой после оргазма или все же ему удалось подобраться к Золотейшеству чуть ближе.