Время влюбиться

Конечно же, глупые мысли не остались во вчерашнем дне. А так хотелось… Гарри расстроено посмотрел на себя в зеркало, наморщил нос, сплюнул пасту: «Ну и дурак же ты». Отражение на эту мысль никаких ответов не дало. День был пасмурным, лил дождь, и Гарри наступил в грязь — задумался. Думал он о том, на что похожа его симпатия к Эдварду, потому что всё было как-то быстро, скомкано и неуместно. Ему казалось когда-то, что ему нравится Чанг, но это было ужасно, до дрожи мерзко, когда они поцеловались. Гарри думал о погибшем Седрике и… Мерлин! Гарри только сейчас осознал всю абсурдность, как же стыдно. А потом липучка Джинни, которую было приятно и тепло обнимать, но не целовать. М-да, небогатый опыт. Из-за воспоминаний о Седрике стало совсем гадко на душе. Это что-то другое, решил он. Ну, не может ему понравиться человек за пару дней общения. Или может? Или это всё-таки вампирское обаяние? И что ему теперь делать? Он сам себя загнал в это. А может, Эдвард изначально был ему симпатичен, и поэтому Гарри почти бездумно предложил ему помощь и с готовностью проникся проблемой вампиров? На последнем уроке биологии Каллена, как назло, не было. А Гарри только набрался духу поговорить с вампиром о себе. Глупая симпатия, забравшая всё внимание на себя, портила планы — сейчас надо думать не об этом. Но авто Эдварда стояло на парковке, и Каллен сидел на водительском, дожидаясь кого-то. Нет, не Поттера. Оказалось, что Элис и Джаспера, они сегодня приехали на его машине. — Прогуливаешь? — спросил Поттер, когда Эдвард вышел, увидев, что тот идёт к его машине. — Там Свон, она пытается разгадать чудо своего спасения, — Эдвард повёл плечом. Ему было не по себе рядом с Беллой, а теперь она ещё и не отстаёт с вопросами. — Её можно понять — не каждый день перед тобой останавливают фургон одной рукой, за секунду до того, как он тебя размажет, — если бы он мог, то тоже помог бы, Гарри не осуждал Эдварда. — Ты всё сделал правильно. Я вот что хотел предложить: мне сложно рассказать о себе… — Ты говорил, я понимаю, — кивнул Эдвард. — Ты хочешь, чтобы сперва всё узнал кто-то один из нас. Так тебе будет проще контролировать ситуацию. — Верно, поэтому я хотел спросить, есть ли у тебя планы на сегодня? — прозвучало, как приглашение на свидание, и Поттер смутился. — Нет, я на самом деле могу просто передать Элис ключи от машины и буду абсолютно свободен, — от Эдварда не ускользнуло смятение парня. Ему казалось это забавным — каждый раз прорываясь в голову Поттера он улавливал только мысли о себе. Он уже понял, что его волосы выглядят лучше, чем у Уизли. Как Эдвард понял из контекста, под Уизли парень имел ввиду целую семью, которые были рыжими разного оттенка. Ещё Гарри думал о том, какой цвет глаз был у вампира до обращения, а они были зелёные, больше чайные, нежели такие, как у самого парня. Эдвард уловил также, что он круто управляет машиной. В особенности Поттеру нравилось то, как уверенно он держит руль. Ещё Каллен отметил, что парню не нравится, что он холодный, это мало кому нравилось, но также в этой мысли было что-то ещё про то, каким были бы ощущения, если бы Эдвард стал тёплым. Но фраза обрывалась. Хотя он не маленький мальчик и, кажется, достаточно услышал из головы парня, чтобы понять — он ему симпатичен. Эдвард много кому был симпатичен, и чаще всего это ему говорили в лицо или показывали прямо. Гарри же смущался даже думать, и это было мило. Гарри подождал Эдварда в своей машине, размышляя, что в первую очередь рассказать о магии. Показать сразу, а потом объяснить, или сперва намекнуть и посмотреть на реакцию? А если показывать, то что, Люмос? Нет, это больше похоже на детские фокусы. А может провести его через магический выход в Скроф? Гарри представил, как удивится Эдвард, и тихо посмеялся, сразу вспомнился свой первый день, когда Хагрид привёл его на Косую Аллею. У Элис же дар предвидения! Может, они уже все знают и просто ждут, когда он доверится им? — Может, Элис уже что-то видела в своих видениях? — спросил он, когда они уже разместились в гостиной. — Она мне ничего не говорила, — Эдвард был весь во внимании и не отрывал взгляд от Гарри, тот, как и в первый раз, заварил себе чай и взял тонкую палочку с камина, только сейчас он не прятал её в рукав. — Но у меня есть догадки. — Какие? — Поттер тянул время. — Я надеюсь это не обидит тебя, — вампир улыбнулся и кивнул на палочку. — Из-за этой вещи я вспомнил фею Динь-Динь из Питера Пэна, у нее была волшебная палочка с такой милой искрящейся звёздочкой на конце. Ты же не фея? — Нет, — посмеялся Гарри, дышать ему стало немного легче. — Но… Так и есть, палочка волшебная. — И ей ты можешь творить волшебство? — Эдвард спрашивал с любопытством, без иронии, как ожидал Поттер. — Да, но не в палочке дело. Я узнал, что волшебник, когда мне было одиннадцать… — Волшебник, — задумчиво повторил вампир. — Как Мерлин или Гэндальф? — О, нет, до первого мне далеко, — Гарри радовался. Оказалось, это было проще, чем он думал. — Сейчас нет магов, которые могли бы стать равными ему. А Гэндальф, честно говоря, лишь вымысел автора, мне кажется, он знал о магическом мире. Я могу тебя туда провести, если для тебя это не перебор, — Скроф был небольшим поселением и навряд ли смог бы сильно поразить вампира. — Гарри, — даже собственное имя для Поттера, звучало как-то иначе и красивее, когда его произносил Эдвард. — Но почему ты тут, в Форксе, когда перед тобой открыта дверь в самый настоящий волшебный мир? — Он совсем не сказочный, как может показаться, — Поттер взмахнул палочкой, снимая чары отвлечения внимания с двери. — Там не хуже и не лучше, просто иначе. За этой дверью деревушка Скроф, небольшое магическое поселение, там живёт около двухсот волшебников. На первый взгляд он не отличается от улиц Форкса. — Покажешь? — почти шёпотом спросил вампир, затаив дыхание. Гарри отставил кружку на журнальный столик и двинулся к двери, Каллен последовал за ним. В отличие от маггловской части дома, тут у него были соседи, — вдоль узкой улицы без проезжей части тянулись домики-коттеджи. Эдвард спустился с террасы, осматриваясь. Поверить глазам было сложно. Вот они только были там, а сейчас на самой настоящей магической улочке. Поттер закрыл входную дверь, наложил на себя согревающие чары и увлек вампира направо, где был разбит небольшой парк вокруг пруда, в котором жили илистые гриндилоу. Эти были не опасны и очень дружелюбны к детям, в отличие от болотно-зелёных, своих собратьев по виду. Но илистых часто истребляли, путая, а тут их развели специально, несмотря на то, что иногда они проказничали и пугали прилетевших уток, дёргая их за лапы. Птицы обычно не выдерживали подобного стресса и улетали на соседнее озеро в нескольких милях отсюда. Гарри засунул руку в холодную воду, приманивая к себе нечисть, которая липкой стужей уткнулась ему в ладонь, прося ласки. Скользкие щупальца обвились вокруг его запястья и над водой показалась мордочка. У этого гриндилоу не было зубов, лишь пухлые и смешные губы, которыми он почмокал, смотря круглыми глазами прямо на человека. — Нет у меня ничего, — признался Гарри, и тварь словно поняв, разочарованно спрыгнула обратно в глубь. — Вот такие они обидчивые. В прошлый раз я скармливал им яблоки и банановые шкурки, они такое любят. Эдвард дипломатично не комментировал увиденную мерзость, он вообще немного расстроился. Это место совсем не напоминало Диснеевскую Нетландию. Обычное захолустье и, видимо, Гарри догадался о мыслях Эдварда и стал рассказывать о крупных городах волшебного мира. О том, куда он собирается поступать, о Хогвартсе, в котором учился с одиннадцати лет, и о многом другом. Отрывками, избегая говорить о самом себе. — И вот, когда ты немного знаешь об этом мире, — они уже вернулись к дому Гарри, — должен признаться, узнав о вас, я сразу обратился в агентство по недвижимости. А они меня направили к работникам в отдел по надзору за существами. Назовем его Старичок, — Гарри посчитал, что не стоит называть имя мистера Гранда. — Он следит за вашей семьёй уже давно, но в силу своей должности не может влиять на жизнь существ. Он мне и рассказал, что вы не опасны, — Гарри зашёл в дом, закрывая за Эдвардом дверь в магический мир. — Старичок мне рассказал, что ваша семья в шаге от смены класса Обращённых в Истинных, и намекнул, что я могу помочь. — Но почему об этом не знает вампирская верхушка? — Эдвард сел в привычное кресло, наблюдая за парнем и пытаясь уловить его мысли. — Дело в том, что вы сквибы, а кто-то из вашей семьи и вполне себе маги. Маги бывают с разным потенциалом, а некоторые вовсе не догадываться о своих возможностях, таким детям не приходит писем из магических школ, но колдовать они кое-что всё-таки могут. Вы же инстинктивно нашли друг друга, все Каллены изначально связаны с волшебным миром. И ваша магия, какой бы слабой она ни была, влияет на яд, очень медленно нейтрализуя его. — И ты хочешь ускорить этот процесс? Ты говорил про книги, может я могу помочь с поиском? А как можно проверить, кто из нас сквиб, а кто слабый волшебник? — по дороге из парка Гарри упоминал, что в Скроф живёт семья сквибов, что это те, кто родился без магии, но способные её видеть и жить в этом мире. — А сможем ли мы потом жить в этом мире? Если волшебники знают о нас, то мы можем наконец-то жить, не скрываясь, верно? Извини, столько вопросов… — Эдвард был словно во сне, это было давно забытое чувство, ведь он не спал уже много-много лет. — Ничего, — Поттер улыбнулся. Это оказалось так приятно — рассказывать то, что никто не знает, словно он опять в Хогварсе и объясняет Грейнджер что-то, до чего она не догадалась сама. На самом деле такого никогда не было, Гермиона, как Гарри ни хотел бы, всегда всё знала лучше него самого. — Ты правда можешь мне помочь, те книги, которые я забрал из своего сейфа, уже прочитаны, но есть ещё и некоторые из них на французском. Ты ведь знаешь французский? — Знаю, — Эдвард сам не заметил, как отзеркалил улыбку Гарри. Вампир был в восторге, ему давно так не хотелось жить, как сейчас. — Мы можем завтра после школы отправиться в Сиэтловскую часть мира и забрать книги вместе, — Гарри смутился, он ведь мог это сделать сам. — Для того, чтобы ты увидел большой город, — нашёлся он, найдя достоверную причину и для себя самого. — Может тебе там не понравится, сможешь сделать выводы сам. Всё-таки переезд не в другой штат, а в волшебный мир намного отличается. Хотя американские маги более приземлённые, нежели английские, и не цепляются так рьяно за традиционные наряды, — хмыкнул Гарри, вспомнив ужасные конусообразные шляпы. — В любом случае, там свои законы, которые придётся изучить, прежде чем покидать маггловский мир. Эдвард всё понимал, а так же он осознавал, что желание изучить этот мир становится с каждым мгновением только сильнее. Покинув дом Поттера, когда на улице уже густел сумрак, Каллен побежал к семье. Ему не терпелось всё рассказать. Но вместе с тем он думал не только о мире магов, но и о самом Поттере. Такой хрупкий, смущенный, маленький человечек с невозможными, грустными зелёными глазами всё ещё хранил в себе много тайн. Что с ним случилось? Почему он один? Почему уехал из родной Англии? Какую боль он пережил, что так боится открыться? Эдвард очень хотел всё выяснить, но как он это сделает, не вскрыв, возможно, глубокие раны? Навредить Гарри Поттеру не хотелось. Он был как лучик света в кромешной тьме. Понимает ли он, насколько теперь важен не только для Эдварда, но и для всех Калленов? Гарри Поттера хотелось благодарить, оберегать его доброе, бьющееся в груди, словно мотылёк, сердце. Такой маленький, такой храбрый человечек, и ему нравится Эдвард. От этой мысли становилось тепло, это было совсем по другому, когда Каллен понимал, что кому-то симпатичен. Что-то тёплое и несравненно большое грело его душу… А Гарри сказал, что она у него есть. Он столько лет считал себя бездушным и проклятым, он верил в Ад, и что когда его дни закончатся, он будет страдать в пучине вечной боли под смех Дьявола. Но ничего не кончено, у него есть душа, у него будет шанс замолить грехи, а скоро его сердце вновь будет биться благодаря Гарри. Тудум-тудум… Эдвард остановился в паре метров от входа в дом. Ему показалось? Он прижал руку к груди. «Почудилось», — понял вампир. На короткую секунду Эдвард и правда решил, что уже жив. Доля секунды, — фантомного воспоминания, — принесло с собой веру в счастливый исход. Эдвард, сияя улыбкой, которую невозможно было сдержать, взбежал на крыльцо. В гостиной его ждала семья.