Часть 2. Глава 4. Проверка на прочность
30 апреля 2024 г., 03:30
Примечания:
На сегодняшний день это самая большая глава в работе. И она (внезапно, на самом деле) рождалась в муках.
— I’m not gonna lose… control.
— О, Бонд! Господи, сколько же я вас не видел! Как живётся в отставке? — Отставить цирк. Он живёт у вас, и вы это от меня скрываете. Кью с порога пытается играть, но чудовищно переигрывает. А босс как всегда проницателен. — Что случилось? — пришедшая вместе с Кью новая 007 присутствию своего предшественника явно не рада. — Он снова в статусе агента. Бонд наслаждается тем, как мгновенно мрачнеет её лицо. Чувствует себя взрослым дядей, который ворвался на праздник и сейчас угрожает ребёнку тем, что отнимет его конфетку. — С какими позывными? — этим вопросом Номи полностью выдаёт себя. Однако Мэллори разборки между агентами сейчас беспокоят мало. — Что нам известно? Переглянувшись с Кью, Номи продолжает подчёркнуто важно, беря на себя роль ведущего их собрания: — Кью изучил образцы крови, которые я взяла у погибших. Вот, взгляните, — квартирмейстер достает ноутбук и выводит картинку на большой экран. — Объясните, на что мы смотрим? — Это похороны одного из агентов «СПЕКТРа», погибших на Кубе, — начинает Таннер. — Это Ричард Лян? Все присутствующие в кабинете синхронно поворачиваются к двери. На пороге стоит Эрин Эртон. — 005, — прерывает повисшее молчание М. Он явно недоволен тем, что их отвлекли таким наглым образом. — Кажется, я просил вас зайти после обеда. — Сейчас 14:37, сэр. Обед закончился тридцать семь минут назад. Мэллори снова вздыхает, потирая переносицу. Вводя Бонда в курс дела, они слишком увлеклись. Стоит ли выгнать 005 и сказать, чтобы она зашла ещё позже? Разрешить ей остаться? Придумать какое-то поручение? К чёрту. Из-за мерзавца Ляна Эрин теперь так или иначе связана с новым делом. А им сейчас, чтобы со всем этим разобраться, не помешает ещё одна голова. — Что там с похоронами? — глава внешней разведки возвращается к разговору, больше не отвлекаясь на присутствие 005. На экране мелькают чёрно-белые фотографии пышной процессии и людей, прощающихся с погибшим. Их сменяют пять небольших кружков с лицами тех, кто всего пару минут назад целовал покойника в лоб. Мёртвыми лицами. — Это — члены его семьи, прикасавшиеся к телу. В крови каждого из них мы обнаружили «Геракл»,— завершает 007. — Хорошая работа, Номи. — Спасибо, сэр. Так какие у него позывные? Эрин, стоя в дверях, едва заметно усмехается. — Что это? — спрашивает Манипенни, глядя на картинку с структурой клеток крови. — Это наноботы, — поясняет Кью. — Крохотные биороботы, проникающие в организм при малейшем контакте с кожей… — … с программой ДНК, нацеленной на определённых людей, — заканчивает, устало вздыхая, М. Он упирает руки в бока и начинает мерить кабинет шагами. — «Геракл» был… должен был стать самым точным оружием в нашем арсенале. Он передавался безвредно, пока не достигал конечной цели. — Но Обручев перенастроил наноботы, и теперь гибнут все родственники цели, — озвучивает неприятную правду Кью. — Вообще все? — В основе ДНК, поэтому при определённой настройке — да. Члены семей, носители тех же генетических комбинаций, однонуклеотидных вариаций и полиморфизмов. И это уже может относиться не только к отдельным людям, но и к целым этническим группам. Чем больше охвачено людей… — …тем эффективнее его оружие, — завершает Бонд, молчавший всё это время с крайне хмурым и обеспокоенным видом. Всё оказалось ещё хуже, чем он думал. — Никто не хотел делать оружие массового поражения, — с долей грусти говорит М. — Мы хотели… — глава МИ-6 опускает взгляд в попытке подобрать правильные слова. Но как объяснить, что, создавая что-то во благо, они создали очередную и потенциально глобальную проблему, которую невозможно решить? — Я звоню премьер-министру, — собравшись с мыслями, озвучивает план босс. — Таннер, семьи всех, кто был на похоронах немедленно на карантин. — Есть, сэр. — Кью, взломайте бионический глаз Блофельда. Посмотрим, что там. Когда М приближается к крайне серьёзному Бонду, рядом с которым стоит и Номи, тот уже знает, что босс сейчас скажет. — Ваша взяла. Езжайте к Блофельду и попробуйте что-то узнать, — добавляет веско. — И найдите уже этого крысёныша Обручева. — Сэр, — кивнув, агенты также уходят. И Мэллори, наконец, вспоминает про застывшую у входа задумчивой статуей Эрин. — 005, вы готовы приступить к новой миссии? — Кто-то одним ударом стёр с лица Земли могущественную преступную организацию. С помощью генетического оружия, переделанного в оружие массового поражения, — размышляет вслух Эрин, игнорируя вопрос. Затем резко поднимает взгляд, сталкиваясь с взглядом М. — Я думаю, наш противник не остановится на достигнутом. Это слишком похоже на демонстрацию возможностей. Мэллори хмурится. — Хотите сказать, он собирается использовать технологию и дальше? Не только в личных целях? — Именно. Самый простой вариант — «размножение» и продажа всем заинтересованным. Среди которых, разумеется, будут не только правительства и правоохранительные органы. Садясь в кресло и отворачиваясь к окну, М кивает. — В ваших словах есть логика, 005. Но для её подтверждения у нас нет фактов, — снова трёт переносицу. — Пока всё происходящее напоминает, скорее, личную вендетту с побочным эффектом, чем хорошо спланированную демонстрацию товара. — Всё в любой момент может измениться. Деньги портят людей. М переводит взгляд на 005. Она выглядит энергичной и собранной. Будто бы это дело, в которое она оказалась втянута случайно, начинает её действительно интересовать. — Что ж, 005, спасибо за ваш комментарий, мы разберёмся с этим. Для вас есть новая миссия… — М шарит взглядом по столу, но не находит нужную папку. — Да где же она, чёрт возьми… Мысли в голове разбегаются, отказываясь сотрудничать. Из-за проблемы с «Гераклом» последние три дня он толком не спал, размышляя о том, к каким последствиям может привести выход такого оружия из-под контроля. А ведь ему ещё предстоит докладывать обо всём премьер-министру. — 005, ожидайте новых указаний, — М ударяет ладонями по крышке стола и встаёт, чтобы немного размяться. Ему сейчас совсем не до этого. — Когда будет нужно, я вызову вас снова. Свободна. — Сэр, — Эрин кивает, не удивляясь чужой непоследовательности, и снова выходит из кабинета. Что ж, она найдёт способ использовать свою временную свободу с умом.***
Мужская тюрьма особо строгого режима «Белмарш» расположена на границе районов Темсмид и Вулидж. Не самое захолустное место. Дорога от штаб-квартиры МИ-6 до тюрьмы на автомобиле занимает всего полчаса. От клиники — сорок пять минут. Этого времени катастрофически недостаточно, чтобы принять решение насчёт чьей-то жизни. Однако Мадлен Сван знает, что выбора у неё нет. Его не было уже в тот момент, когда человек из прошлого, притворившись пациентом, вошёл в её кабинет. Прошлое очень любит ставить её перед фактом, но Мадлен Сван всегда борется до последнего. Пользуясь тем, что новый агент 007 скрывается в кабинке, она наносит духи, медленно растирая запястья. — Я подожду, пока вы закончите… приготовления, — девушка в терракотовом костюме идёт к выходу из уборной. — Дайте мне одну минуту, — шепчет Мадлен. Дверь закрывается. Флакон выскальзывает из ослабевших пальцев. Опираясь ладонями о чашу раковины, Мадлен Сван судорожно вздыхает, настраиваясь на то, что произойдёт в ближайшие сорок минут. Она уже знает — чувствует, — что для её особенно важного пациента эта беседа станет последней. Мадлен смотрит на себя в зеркало, щурясь с пренебрежением. Так вот как, оказывается, выглядят убийцы.***
В двадцатом веке во Франции жил писатель. Его звали Марсель Пруст. Он писал автобиографические романы, герои которых любили предаваться воспоминаниям. — Я знаю, что у вас всё непросто, но держите себя в руках, — болтает Таннер, пока они идут по выложенному белым безликим кафелем коридору тюрьмы. — Если почувствуете, что теряете контроль… Один из героев Пруста, например, сев пить чай с печеньем «мадлен», по его вкусу и запаху вспомнил свои детские годы. — О, Таннер. Спокойно, — не выдерживает Бонд. Коридор делает очередной поворот. — Я никогда не теряю… Мадлен Сван действует на него как это печенье. Не размокшее в липовом чае, а будто бы наоборот ставшее более рассыпчатым, жёстким, оно, тем не менее, безошибочно возвращает в прошлое. С первого взгляда. — … контроль. Глаза против воли задерживаются на хрупкой фигуре, которую теперь обнимает только тёмно-синее платье. Волнистые светлые волосы спадают на плечи, руки держат у груди какие-то папки. …чёрт возьми, он ведь до сих пор помнит, как ласково эти руки могут касаться. Сотни, тысячи воспоминаний оживают мгновенно, отдаваясь гулкими ударами в груди, сдавливая горло и сердце. Будто и не было того рокового дня, а затем пяти долгих лет, наполненных одиночеством. Бонд не позволяет этой слабости длиться дольше пары секунд, снова надевая на лицо маску спокойствия. Если их встреча — проверка на прочность, он с честью пройдёт её. Но никогда не признается себе в том, что давно простил. — Доктор Сван. Добрый вечер, — стараясь выглядеть дружелюбным, протягивает ладонь. Мадлен на рукопожатие предсказуемо не отвечает. — Мистер Бонд, — негромко, едва заметно сглатывая. Вчетвером они входят в лифт, который везёт их к камере Блофельда. — Здесь мы вас оставим. Удачи, — Таннер удаляется в комнату для наблюдений. — Нам нужно имя, — напоминает Номи, следуя за ним.***
Когда они остаются вдвоём, атмосфера мгновенно становится напряжённой. Ещё более напряжённой, чем может быть атмосфера в тюрьме особо строгого режима. И между людьми с историей. — Должно быть, это приятно — часто навещать старого друга, — с иронией начинает Бонд, чтобы хотя бы немного разрядить обстановку. — Кому друг, а кому — брат. Мадлен Сван не остаётся в долгу. Они замирают напротив узкого коридора, закрытого решёткой. Через секунду камеру наполняют оглушительные звуки сирены, напоминающие о приближении заключённого. Бросив быстрый взгляд на Сван, Бонд замечает, как сильно дрожат её сомкнутые на папке руки. — Ты дрожишь… — тихо, без прежней иронии. — Ситуация нестандартная, — такое же тихое в ответ. Решётка напротив них отъезжает, и в образовавшемся коридоре уже можно увидеть клетку, внутри которой сидит абсолютный монарх и единственный оставшийся в живых член «СПЕКТРа». Клетка с Блофельдом едет навстречу к ним ужасающе медленно. По-уродливому торжественно, будто растягивая и так почти замирающие в этот момент секунды. Занеси в камеру скрипку, и её струны лопнут от напряжения в один миг. Однако нервы Мадлен Сван, кажется, лопаются быстрее. — Откройте дверь. Откройте! Просьба звучит внезапно и тихо, но мольба и ещё кое-что — парализующий, дикий страх — в голосе психотерапевта пересиливает вопль сирены. Мадлен Сван страшно до кончиков пальцев, до сбившегося дыхания и онемевших бескровных губ. — Эй, — Бонд мгновенно поворачивается к ней. — В чём дело? — стремясь успокоить и остановить панику, слегка прихватывает за предплечье, но прикосновение, кажется, пугает Мадлен ещё больше, и она вздрагивает. — Джеймс, ты не понимаешь… — шепчет так, будто сейчас расплачется. — Я должна уйти. Пожалуйста. Бонд хмурится, всё ещё не в силах увидеть здесь логику. Но всё ещё слишком любит, чтобы в неё не верить. — Ладно, — поворачивается к зеркальному стеклу, за которым сидят их коллеги. — Открывайте. Клетка с Блофельдом достигает цели в ту же секунду, когда за Мадлен закрывается последняя дверь. Они с братом снова один на один.***
Люди по своей природе склонны меняться: у одних семь пятниц на неделе просто по привычке, другие взрослеют или заново расставляют приоритеты, третьи заболевают диссоциативным расстройством личности. Но есть и те, кого исправляет только могила. — Джеймс! Блофельд, как всегда, торжественен и воодушевлён. Даже баз глаза и в серой тюремной робе он продолжает вести себя так, будто вершит судьбы мира, сидя во главе стола в Палаццо Карденца. — Привет, Блофельд, — абсурдность ситуации и странное поведение Мадлен побуждают снова прибегнуть к иронии. — Может быть, ты мне поможешь? Я пытаюсь понять, что произошло. Смотри, вот ты там — вернее, ты здесь — вокруг тебя самые влиятельные люди мира, твои друзья, все в одном зале, на моей шее — петля, в твоих руках — самое страшное оружие в истории. Выглядит как… Ну, как торжество твоего величия. Великий триумф Эрнста Ставро Блофельда. Но вдруг что-то пошло не так. Как же это? — с наигранной грустью. Блофельд вздыхает. — Мой милый Джеймс, чего ты хочешь? — неприятно глотать свою же пилюлю, да, брат? — Твои враги сжимают кольцо, Блофельд, — решает пойти на хитрость. — И самое смешное здесь в том, что, если ты скажешь мне, кто они, я спасу тебе жизнь. Многие криминальные авторитеты садятся в тюрьму специально — чтобы на время спрятаться от врагов. Даже в тюрьме строгого режима при наличии нужных связей можно сидеть с комфортом, пока верные люди устраняют проблемы пострашнее, чем жёсткие нары или засорившийся толчок. Пять лет назад он не оставил Блофельду выбора. Но тот, судя по событиям на Кубе, и здесь устроился неплохо. Изворотливый. Слишком. — Мм, мой мстящий ангел, защитник сирых и убогих… — страсть к иронии, пожалуй, единственное, что их объединяет. — Теперь ты защищаешь и меня. Но ты неправильно ставишь вопрос. Да, Куба меня расстроила, но все мы плачем в день рождения. Ты лучше подумай о том, почему мы здесь.***
Удобное ортопедическое кресло, приятный полумрак и компьютеры, с помощью которых он, если бы захотел, уже давно захватил бы мир. Оказавшись в Q-branch, Кью блаженно выдыхает. Всё же, его обитель, его территория всегда была ему ближе, чем верхние этажи. Сейчас, после окончания официального рабочего дня, здесь особенно хорошо: спокойно, тихо. Где-то за стенкой, конечно, ещё сидят сотрудники, которые ведут агентов на миссиях, но в своём кабинете Кью чувствует себя комфортно. Город засыпает — просыпаются гении. Запустив поиск информации о человеке по имени Логан Эш, Кью, наконец, принимается за бионический глаз. Блофельд однозначно не поскупился — защита внутри была неплохой. Но ничего такого, с чем хакер его уровня бы не справился. Глаз Блофельда разблокирован, — оповещает система через полчаса неспешных манипуляций и параллельного поедания мармелада. Кью усмехается, слегка самодовольно поправляя очки. Перед великим квартирмейстером у какого-то глаза объективно не было шансов. Открываю доступ к полученной информации. На мониторе перед ним мелькают видео — фрагменты чужой памяти. Смотреть их в обратной перемотке немного странно: кажется, будто история переписывает себя. Кубинская вечеринка «СПЕКТРа» и хмурый Бонд, километры людей и дорог, перемежающиеся темнотой… Ожидая, пока система найдёт что-нибудь интересное, Кью берёт из миски рядом очередного мармеладного червячка. Пейзажи со временем становятся очевидно итальянскими — вымощенные камнем улицы, арки, увитые лианами своды тратторий — пока, наконец, на экране не всплывает их новый знакомый. Логан Эш. — Это же он! — мгновенно оживляется Кью, хватаясь за телефон, чтобы написать Номи. Примите мои соболезнования. Надеюсь, вы знаете, на кого я работаю. У нас есть к вам предложение… — говорит на экране слишком улыбчивый блондин.***
— …тебя как будто тянет ко мне! — продолжает издеваться Блофельд. — Я думал, что больше тебя не увижу, но надо же! Теперь у нас с тобой общий враг. Как же так вышло? — Просто живём давно, — фальшиво улыбаясь, поддерживает игру Бонд. Пока он продолжает участвовать в театре двух актёров, за стеклом остаётся уже одна пара глаз — агент 007 уходит на охоту за псевдо-плейбоем госдепа. — Да, взгляни на нас! Два старика в яме пытаются понять, кто же их обоих обыграл, — усмехается Блофельд, и через секунду резко меняет тему. — Она ещё тебя любит. Ты это знаешь? — Она тут не причём, — в той же наигранно-вежливой манере обличает его ход Бонд. — Я бы не спешил с выводами. Ты же сам сказал: она умеет хранить секреты. Когда её тайна раскроется, а это случится, она тебя погубит. — Просто назови мне имя. — Мадлен. — Пожалуйста, заканчивай с играми. — Мадлен, — и снова с упёртой маньяческой улыбкой. — Было бы здорово, если бы вы навестили меня вдвоём. Такая семейная терапия. Хочется увидеть твоё лицо, когда она скажет тебе правду. Между ними — около двух метров. — Просто скажи мне, кто они, Блофельд, — настаивая на своём, Бонд сокращает расстояние с двух метров до одного шага. — И я сразу уйду, оставлю тебя в покое. — А я не хочу, чтобы ты уходил. Мы же замечательно общаемся! В камере повисает пауза — и это при том, что Бонд братца всё ещё не придушил. — Ну, ладно, ты необыкновенно терпелив, — его величество Блофельд снисходит до комплимента. — Я должен дать тебе что-нибудь, иначе получится, что ты съездил напрасно. Иди сюда. Бонд настолько устал от всех этих игр, что действительно подходит ближе. Брат может глумиться над ним сколько хочет, но информация ему нужна. — Это был я. — Ты уничтожил «СПЕКТР»? — усмешка. Чёрт, а ведь он почти повёлся. — Нет, могилу Веспер. Мадлен не виновата, это всё я. Я знал, что ты приедешь и надо лишь дождаться нужного момента, — забивает последний гвоздь в крышку своего гроба. — Она привела тебя туда по велению своего сердца. А ты ушёл от неё — ко мне. — Это всё не важно, — за терпеливость ему сегодня действительно впору выдать медаль. — Ничего не выйдет, — бросает, поворачиваясь к стеклу. — Работайте, — цедит в ответ Таннер. Им нужно любыми способами добыть информацию из этого чокнутого с замашками короля. Если потребуется — может, и выбить. — Сколько времени потеряно… Ты мог бы жить счастливо, — возвращает к себе внимание Блофельд. — А самое прекрасное, самое удивительное здесь то, что ты приходишь за ответами ко мне, хотя знает их только один человек — она. Она знает всё, что ты хочешь знать, абсолютно всё. Мне незачем было тебя убивать. Я ведь и так сломал тебя. Я хотел опустошить твой мир, как ты опустошил мой. С каждым словом кровь внутри закипает всё сильнее. Бонд не может отвести от брата тяжёлого взгляда. То, что начиналось как игра, будит внутри эмоции, долгое время хранившиеся под замком, и главная среди них — чистая, первозданная ярость. Брат создал ему столько проблем, позволил себе играть его жизнью, будто она ничего не стоит. Человек напротив — корень всех его неудач за последние двадцать лет. — Мне даже почти жаль тебя… Вот именно, почти. Губы дрожат, он сдерживает себя буквально из последних сил. — Сдохни, — шепчет, наклоняясь ещё ближе — так, чтобы Таннер не слышал. Делая вид, что не разобрал, брат наклоняется ближе — и это становится триггером. Молниеносным движением Бонд вцепляется в его шею и начинает сдавливать. — Сдохни, Блофельд! Сдохни! Ярость вскипает, застилая глаза. Как же хочется, чтобы это всё закончилось. Но где-то на периферии кричит, призывая остановиться, Таннер, и его голос возвращает в реальность. Бонд вздрагивает, резко отталкивая от себя сводного брата — всё же не доводя начатое до конца. — О чём вы думали?! — вбегая в камеру, продолжает возмущаться второй агент. — Да, да, да, не учите меня проводить допрос, — раздражённо отмахивается от него Бонд. Он и так достаточно долго держался. Подумаешь, слегка вспылил. — Допрос закончен. — Таннер, не надо нотаций! — Бонд, из всех правил проведения допроса вы нарушили самое важное правило… Перепалку агентов прерывает негромкий шуршащий звук. Оборачиваясь, они замечают, что заключённый притих, привалившись к стене своей клетки. И явно не потому, что решил вздремнуть. Смотря на его обмякшее тело, Бонд, кажется, понимает, почему стоит бояться своих желаний. Потому что Эрнст Ставро Блофельд, ещё минуту назад бывший живым, мёртв.***
Скинув 007 координаты Эша, Кью позволяет себе потянуться в кресле. После червячков во рту слишком сладко, надо бы заварить чашку чая и отдохнуть. — Цейлонский или шу пуэр? Пожалуй, работы с меня на сегодня достаточно… Ошпаривая заварочник и засыпая листья, Кью всё же продолжает думать о деле. Да, теперь они вышли на человека, который связан с преемником Блофельда на стороне мирового зла. Но оставался один вопрос, который квартирмейстеру, как гению техники, не давал покоя. Как они смогли провести трансляцию в режиме реального времени из тюрьмы? Блофельд весь срок заключения в «Белмарше» находился в камере фактически под землёй. На верхних этажах также немало стен, из которых многие — бронированные. А ещё у тюрьмы есть свои «глушилки». Вероятность вести трансляцию, ещё и трансатлантическую, в таких условиях ничтожно мала. Единственный вариант, при котором Кью допускал возможность произошедшего — помощь извне. Кто-то, скорее всего, разбирающийся в компьютерах, хакер, находясь в Лондоне, смог взломать систему тюремной защиты и ретранслировал сигнал, усиливая его и обеспечивая бесперебойную связь. Глоток свежего чая заставляет зажмуриться от удовольствия. Идеальная крепость, идеальная температура, сбалансированный вкус. Кажется, этот бленд ему подарила на день рождения Манипенни. Может, всё же попробовать копнуть чуть глубже? Вернувшись к глазу, квартирмейстер снова берёт отвёртку, зажимая пару контактов. Если получится, можно попробовать отследить путь сигнала в телекоммуникационной системе. — Кью? Есть какие-то новости? В дверях его кабинета, прислонившись к косяку, стоит 005. Полумрак вечера делает её взгляд ещё более осязаемым и пронзительным, считывающим все эмоции. Поворачиваясь в кресле, Кью невольно ёжится. В обществе «нулей», если они не по другую сторону динамика, он всегда чувствовал себя неуютно, хотя и старался это скрывать. Бонд, пожалуй, всё же не в счёт. — Мы нашли Эша, Номи уже выехала за ним, — коротко делится квартирмейстер. — Будем надеяться, что он приведёт нас к организатору всей этой охоты на ведьм. Эрин усмехается слегка устало. — С одной стороны, его можно поблагодарить. Но с другой — он, похоже, не собирается останавливаться… Их разговор прерывает писк. Сигнал триангулирован. Кью тут же переводит взгляд на монитор. На нем чётко рисуется схема пути сигнала, в которой, как и предполагал квартирмейстер, три точки, а не две. — Что это? — Эрин подходит ближе. — Я был прав! — мужчина воодушевлённо всплёскивает руками, почти задевая локтем недопитую чашку с чаем. — Сигнал с бреднями Блофельда передавался на Кубу из другой точки. Попробуем локализовать её… Квартирмейстер снова жмёт несколько клавиш, запуская поиск на местности. Эрин внимательно наблюдает за тем, как система разворачивает карту, начиная приближать её по мере уточнения координат. — И… бинго! — Кью щёлкает пальцами, но тут же выглядит разочарованным. — Ночной клуб Chill Out, Уотер Стрит, 1. Чёрт, а я ведь на что-то надеялся... — Хакеры нередко базируются в таких местах, — Эрин, напротив, не выглядит удивлённой. — Думаю, аппаратура для ретрансляции сигнала потребляет немало энергии, и такой расход в обычном жилом блоке привлёк бы внимание. Но ночной клуб… — …в котором работают светомузыка, мощные колонки и куча других энергозатратных примочек, станет идеальным прикрытием, — договаривает Кью. — Браво, 005! Я не подумал об этом, — квартирмейстер вздыхает. — И тем не менее, эта информация нам ничем не поможет. — Я могу съездить туда. В разведку. Возможно, хакер оставил какие-то следы, которые могут быть нам полезны, — Эрин отклоняется от стола, набрасывая пальто. — М всё равно не дал мне никаких поручений, поэтому сейчас я свободна. А ещё мне не хочется возвращаться в дом, где всё так же пусто и темно. — Почти уверен, что это будет пустой тратой времени, ведь хакер, наверняка, уже залёг на дно. Но, если мы всё же выйдем на него, у нас будет подстраховка на случай, если Номи не доберётся до Эша… — Кью задумчиво кивает. — Что ж, 005, раз вы совершенно свободны... — Будь на связи, Кью, — Эрин набрасывает пальто, покидая кабинет. — Я сообщу, если что-то узнаю.***
Клуб с говорящим названием Chill Out, несмотря на довольно раннее время и удалённость от центра, оказывается весьма популярным местом. Или во всём виноват эффект пятницы? Отстояв очередь, Эрин едва успевает войти, как в стену рядом впечатывают девушку в мини-юбке. Она не глядя суёт свой рокс с недопитым чем-то прямо 005 в руки и начинает мокро целоваться с зажавшим её парнем. Хмыкнув, Эрин подносит бокал к лицу. В нос бьёт резкий запах дешёвого виски. Пить не хочется, да и неизвестно, что там намешано. Но для реквизита сойдёт. Сжав рокс в пальцах, агент проходит дальше. Клуб оформлен в стиле лаунжа из восьмидесятых: столики под дерево, плакаты на кирпичных стенах и дутые кожаные диваны. Всё это утопает в свете маленьких тусклых ламп и десятков неоновых вывесок. All you have is now, — гласит одна из них, и Эрин коротко усмехается. В точку, с её-то работой. Под звуки чего-то в духе Майкла Джексона и Duran Duran вперемежку с более современным электро 005 убеждается в том, что клуб идеально подходит для конспирации. Громкая музыка, рядом южный док, где можно пришвартовать моторную лодку, а чёрный ход наверняка ведёт на территорию надземного паркинга через дорогу. Море шума и масса путей для отхода. Людей тоже много. Они танцуют, сталкиваясь телами, тянут к потолку руки, кричат и пьют кислотно-яркие коктейли. Танцпол напоминает многоликий и в то же время единый живой организм, дышит общим кайфом и сотнями эмоций. Пальцы невольно стискивают чужой рокс. Эрин здесь не для этого, лишь по работе, её и не должно здесь быть. Но собственная чужеродность на миг вновь ощущается слишком остро. — Эй, куколка, не хочешь повеселиться? Уворачиваясь от загребущих рук какого-то явно нетрезвого джентльмена, 005 следует дальше. Клуб двухэтажный. Двери на втором этаже, вероятно, ведут в комнаты для тех, кто захочет уединиться. Но вряд ли хакер стал бы снимать одну из них. Нужно найти более тихое и укромное место. Вновь окинув взглядом зал, погружённый в вибрирующий неоном и светомузыкой мрак, Эрин всё же замечает по углам несколько камер. Стоит отыскать серверную или какую-то комнату наблюдения. Будь она хакером, устроилась бы поближе к технике, чтобы контролировать ситуацию. Под лестницей обнаруживается коридор: налево — туалеты, со стороны которых предсказуемо слышатся непристойные звуки, направо — несколько дверей с табличками staff only. Эрин щурится. Осмотреть все три помещения вряд ли выйдет — придётся рискнуть. Но сегодня ей, кажется, везёт: у одной из дверей стоит тележка уборщицы, а вторая дверь вдруг распахивается, выталкивая в коридор явно раздражённого парня. — Я на смене, блять! Не звони мне, когда я работаю! Всё, закончили. Я сказал всё, перезвоню позже! Эрин едва успевает отвернуться, делая вид, что прикуривает сигарету, чтобы второй бармен не увидел её лица. Коридор освещён лишь неоновым светом розового фламинго, но 005 стоит достаточно близко к лампе, чтобы различить черты. С минуту Эрин стоит неподвижно, гипнотизируя взглядом оставшуюся дверь. Что ж, путь в тысячу ли начинается с одного шага, да? Из туалета вываливается парочка пьяных девушек, которые начинают громко подпевать новому треку, и Эрин под их прикрытием тенью скользит к двери. Ручка поддаётся, впуская в густой полумрак. Шум бьющей по мозгам музыки становится тише, и 005 невольно выдыхает. Глаза, приспособившиеся к темноте, выхватывают в небольшом помещении стол, заваленный стаканчиками из-под кофе, секцию шкафчиков, как в раздевалках, и кучу какого-то хлама в углу. На противоположной стене комнаты есть окно. Стараясь не шуметь, Эрин подходит к нему, осматриваясь. Боковым зрением замечает голубоватый свет. Комната оказывается проходной. Сквозь завешенную нитяной шторой арку видна вторая, совсем крохотная комната со столом, на котором — несколько мониторов. Бинго. Раздвигая нити, 005 медленно проходит внутрь. Комната наблюдения совсем крохотная: угол с мониторами и системным блоком, одинокий стул и в полуметре, на расстоянии от стены — какой-то шкаф. Эрин не удивится, если в нём тоже окажется винтажное барахло, которому не хватило места в основном зале. И ей, правда, было бы всё равно, что хозяева там хранят. Если бы не внезапный шуршащий звук, за которым следует ещё один. Тихий скрип стекла. Эрин замирает. Висюльки на арке слегка колышутся, а вдоль позвоночника бежит толпа колких мурашек — не только от напряжения. Кто-то открыл окно. Здесь есть кто-то ещё. На чистых инстинктах, обострившихся в один миг, 005 успевает бесшумно скользнуть за шкаф. Задерживает дыхание. Пальцы рефлекторно сжимаются на бедре, где под тканью брюк холодит кожу верное тонкое лезвие, которое никогда не найдёт секьюрити на входе. Время замирает. Шуршание становится громче, затем стихает. Слышится тихий звон висюлек, а на освещённый слабым светом экранов пол в полуметре от Эрин падает тень. За ней следует перестук клавиш. Судя по звукам и очертаниям на полу, тень склоняется над компьютерами, подключает что-то к блоку питания. Её пальцы, ловкие и знающие, буквально порхают над клавиатурой. Проверяют систему или... уничтожают следы? Продолжая следить за тенью, Эрин медленно достаёт нож. У неё будет всего одна попытка: застать врасплох, обездвижеть и допросить. А затем уже действовать по ситуации. Перестук клавиш стихает, и 005 понимает, что времени ждать больше нет. Всё, что у неё есть — сейчас. В два молниеносно быстрых шага агент покидает укрытие, делает выпад вперёд. Пальцы одной руки хватают чужое предплечье в чёрной кофте, второй — приставляют лезвие к горлу. Всё происходит буквально за мгновение. Эрин всё ещё держит вдох. — Ни с места. Отдел «два нуля». Фигура замирает. Надвинутые на глаза кепка и капюшон не дают разглядеть лицо, но сейчас это не так важно. Важно то, что подозреваемый найден, и эта мысль позволяет 005 расслабиться, выдохнуть. Совсем немного, но, как оказалось, фатально. В следующую же секунду хакер второй рукой дёргает за какой-то шнур, и мониторы гаснут, вспыхивая снопом искр. От неожиданности Эрин дёргается, ослабляя хватку. Этой секундной слабости фигуре оказывается достаточно, чтобы вывернуться из её рук и толкнуть плечом в бок. А затем выдернуть из системника флешку и рвануть к арке. — Вот чёрт! Тряхнув головой, Эрин поудобнее перехватывает лезвие и бросается вдогонку — чтобы увидеть, как кончик чёрного капюшона исчезает в открытом окне. Хакер уходит так же, как и пришёл. Подбежав к окну, Эрин видит фигуру в чёрном, бегущую по направлению к паркингу через дорогу. Не раздумывая, перелезает на улицу, чтобы догнать, однако ситуация быстро меняется: из-за угла вдруг появляется грузовик, который загораживает узкий подъезд к клубу. Но не успевает Эрин обрадоваться этому, как хакер резко меняет направление, бросаясь обратно, к стене с пожарной лестницей. Чертыхнувшись, 005 следует за ним. Она не может упустить эту ниточку, не сейчас. — Стой! Хакер не реагирует, лишь оборачивается на долю секунды, в два приёма поднимаясь по лестнице вверх, на крышу. Стараясь не отставать, Эрин тоже взбирается по лестнице, достигая края — чтобы увидеть, как хакер, опираясь лишь на одну руку, легко перемахивает через метровую вентиляционную шахту вместо того, чтобы её оббежать. То, что противник хорош в паркуре, 005 понимает практически сразу. На ходу сбрасывает мешающее пальто, чтобы сравнять силы, и ускоряет бег, продолжая погоню. Они бегут по соединённым крышам, каждый участок которых хакер пытается использовать, чтобы оторваться — делает многочисленные прыжки и кувырки, подтягивается на выступах, сокращая путь. Наверняка знает, что агент не станет стрелять посреди жилого района да и в принципе захочет взять его живым, поэтому бежит почти по прямой. Вот только времени у него мало: впереди маячит край последнего дома на берегу, за которым на метры — только вода. Заметив это, Эрин немного снижает скорость, предвкушая конец этой беготни. Край крыши становится всё ближе, и хакер может наслаждаться последними минутами свободы. Потом Эрин поймает его и сможет допросить. Однако же этот человек, определённо, умеет удивлять. Всего за несколько метров до края хакер резко петляет влево и, разбежавшись, прыгает. Глаза Эрин невольно расширяются. Она будто в замедленной съёмке наблюдает чужой полёт. Расстояние между крышей и парапетом огромного паркинга в этом месте на глаз составляет не меньше четырёх метров, и от того, как парит в этом пространстве гибкое тело, невольно замирает сердце. А затем возвращается резкость: чужие ладони в перчатках без пальцев цепляются за выступ, и фигура легко подтягивается, оказываясь на другой стороне. Это был без преувеличения лучший кэт лип на её памяти. Эрин слегка замедляет бег, задерживаясь на замершей напротив фигуре даже не злым — восхищённым взглядом. Хакер явно вложил в этот прыжок все оставшиеся силы, и теперь просто наблюдал за ней, тяжело восстанавливая дыхание. 005 хмурится. Сейчас она, пожалуй, не так хороша в паркуре, как этот человек, но когда-то её навыки были отличными. В Китае много районов, застройка которых ничуть не уступает Хабитату 67. И триады до сих пор любят прятаться в них. В свои почти сорок Эрин всё реже шла на риск — в особенности, на чужие «слабо». Но человек по другую сторону пропасти сейчас, по ощущениям, смотрел на неё с превосходством, будто указывая её место. Он не продолжал убегать, будто давая понять: в этом нет смысла, ведь ты никогда до меня не доберёшься. Ты никогда не будешь достойным противником. Достойным человеком. И от понимания этого что-то внутри Эрин вспыхивает ослепительно ярко, наполняет всё тело огнём, немного ребяческой силой доказать: я заслуживаю уважения. Со мной стоит считаться. И все рациональные аргументы внезапно меркнут перед этой силой. Говорят, когда столкновение неизбежно, стоит ускориться ещё сильнее. Поэтому 005 ускоряется. Стиснув зубы, делает резкий поворот влево, повторяя чужой манёвр. Берёт разбег. Опираясь на одну руку, прыгает на кладку шахты и, оттолкнувшись... ...летит. Эрин действительно летит. Не думая о том, сколько метров воздуха внизу и что останется от неё, если она ошиблась. Целую долю секунды наслаждаясь лёгкостью во всём теле и ощущением того, как время вновь замирает. Даже в вечерней тьме, освещённой лишь жёлтой тусклостью фонарей, видно, каким нечеловеческим упрямством впервые за долгое время горят её глаза. И хакер видит. Не ожидав, что соперница повторит манёвр, он делает нетвёрдый шаг назад, готовясь бежать снова. Не успевает. Более длинный разбег и шахта в качестве трамплина дают 005 преимущество: она приземляется на парапет ногами, а не руками. Разница в высоте позволяет ей мгновенно сбить хакера с ног, не давая уйти. Они падают, вцепившись друг в друга. Холодный бетон выбивает из лёгких оказавшегося внизу хакера хриплый стон. Эрин шипит от того, как впивается жёсткая крошка в колени и локти. Инерция от её прыжка протаскивает их ещё несколько метров по диагонали, к другому краю. Когда за спиной противника показывается ночной Лондон, 005 резко тормозит, упираясь ногами в пол. Предотвращая падение. Они, наконец, замирают: верхней половиной тела хакер едва ли не висит в воздухе, вцепившись в съехавшие на его грудки руки, а агент продолжает удерживать его, тяжело дыша и придавливая своим весом к полу. Парень, теперь Эрин точно уверена в этом, делает несколько попыток вырваться. Но 005 сильно встряхивает его, опасно ослабляя хватку. — Не дёргайся. Или полетишь вниз. И тот, наконец, действительно замирает. Всё кончено. Эрин тяжело дышит, смаргивая с широко распахнутых глаз пелену. По вискам бегут капли пота. Адреналин в крови всё ещё кипит, мышцы горят от нагрузки, а тело будто вибрирует. Ей всё ещё не верится в то, что она смогла. Из лёгкого ступора выводит чужой смешок. Хакер под ней вдруг шумно выдыхает, как-то почти по-доброму, с долей иронии усмехаясь. — Прошло столько лет, а я всё так же смотрю на тебя снизу вверх. Эрин вздрагивает. Сильно и крупно. Она буквально чувствует, как огненная кровь в венах сворачивается, вмиг застывая льдом. Этот голос... Невозможно. Это невозможно. Откинув затылок прямо в пропасть, хакер, наконец, позволяет капюшону и кепке упасть. Их едва освещает тусклый свет фонарей, но даже в полной темноте, даже возмужавшим и искажённым от боли Эрин безошибочно узнает это лицо среди тысяч. — Ну здравствуй, цзе-цзе. Что-то с хрустом ломается внутри, вмиг заставляя ныть каждую старую рану. Проверка на прочность не пройдена.
