Часть 2. Глава 6. Семейные ценности
10 июня 2024 г., 13:04
Can I just have one nice evening
before the world explodes?
Большие. Тёплые. Немного шершавые. Хорошо умеют держать несколько видов оружия и приносить смерть, но в остальном — совершенно обычные. По крайней мере, на каждой пять пальцев, ни больше, ни меньше. Сидя в Q-branch, Джеймс Бонд отрешённо смотрит на свои руки, которые полчаса назад совершили самое что ни на есть привычное для них действие — убийство. Всего лишь сделали так, что ещё один, очевидно, не лучший в мире человек перестал существовать. Вот только для этого не понадобились ни «вальтер», ни удушающий захват, ни нож. Оказалось, достаточно лишь коснуться. Бывший агент 007 не знал, как действует генетическое оружие. Но сейчас, получив мастер-класс с полным погружением, всё еще с трудом мог поверить в произошедшее. В то, что смог убить сводного брата буквально своими руками. Пока Кью прогоняет образец его ДНК через свою программу, чтобы подтвердить догадку, в лабораторию стремительно входят не менее ошеломлённые Таннер и Манипенни. — Он умер, — Таннер в своей манере констатирует факт. — Хорошо, что вы не родные братья, — бросает Кью. — А то бы и вы умерли. Так и тянет в ответ сказать едкое спасибо за поддержку. — Как от них избавиться? Думать о том, что в крови шуруют какие-то невидимые роботы, неприятно. Хочется выпустить всю эту кровь и очистить. Очиститься. — Боюсь, никак, — квартирмейстер вздыхает, убирая руки в карманы брюк. — Наноботы — это не игрушки. Если «Геракл» попал в организм, это навсегда. В лаборатории повисает молчание. Устало вздохнув, Бонд поднимается со своего места. Им всё ещё нужны ответы, которые знает только один человек. — Машину нашли? — Вычислили, но она её бросила, — негромко отвечает Манипенни. — Квартиру обыскали, но она туда не приходила. Она что, нас предала? Вопрос, который волнует всех. — Я не знаю. И, пожалуй, не хотел бы знать. — У тебя есть идеи, где она может быть? — Нет, — бросает Бонд после секундной паузы. Голос отчего-то хрипит. — Я её совсем не знаю. — …Хакер успел уйти. Входящую в логово квартирмейстера Эрин Эртон он не узнаёт тоже. В помятом плаще и с растрепавшимися волосами 005 выглядит так, будто её хорошенько поваляли по асфальту. Но больше всего поражает взгляд: не просто уставший или холодный — безжизненный. Проходя глубже в лабораторию, Эрин смотрит в одну точку. Её движения кажутся резкими и скупыми. — Но он там был? Сигнал действительно ретранслировали оттуда? Я так и знал! — тут же спохватывается Кью. Садясь на какой-то ящик, 005 коротко кивает: — Да. Пока квартирмейстер вводит Манипенни и Таннера в курс их небольшого побочного расследования, Бонд, слушая вполуха, наблюдает за Эрин. Она продолжает сидеть на ящике и буравить взглядом стену, слегка покачиваясь вперёд-назад. И хотя спина 005 остаётся прямой, а выражение лица безразлично-профессиональным, что-то во всей её фигуре дышит тщательно скрываемой от чужих глаз истерикой. Внутренним надломом. От Эрин Эртон веет болью и безнадёжностью. Почти как тогда. — …поэтому мы решили, что отследить хакера будет неплохой идеей. Запасным вариантом. Учитывая, что мы пока не можем добраться до доктора Сван, — Кью выразительно смотрит на Бонда. — Это было не так уж и глупо. — Но хакер ушёл, и мы снова в тупике, — раздражённо заканчивает за него Джеймс и скрещивает на груди руки. Щурясь, бросает взгляд на 005, которая всё ещё молчит. — Пока вы играли в плохого полицейского, — не остаётся в долгу Кью. — У меня появилась ещё одна зацепка, — он возвращается к своему компьютеру. — Хакер, вероятно, успел уничтожить все доказательства своего присутствия, однако мне удалось установить, с помощью какой программы он ретранслировал сигнал. Чтобы зашифровать его и обеспечить трансляцию без потери качества и временного лага, нужна особая утилита, которая имплицирует индивидуальный код… — наткнувшись на жалостливый взгляд Манипенни, прокашливается. — Кхм, в общем, это можно сделать с помощью набора нескольких разных программ. И часто у каждого хакера есть свой набор, которым он пользуется на постоянной основе. — Хотите сказать, почерк нашего хакера вам знаком? — Таннер быстро улавливает суть, не замечая, как напрягается другой агент в комнате. — Не совсем… Но этот набор, определённо, напомнил мне кое-что, — порывшись в одном из нижних ящиков своего стола, Кью извлек и продемонстрировал всем потрёпанную дискету. — У меня есть основания полагать, что Эшу и Блофельду помогал Ихэтуань. — Внештатный хакер «СПЕКТРа», который работал на Белого Короля, — кивает Бонд. — И мой брат. Кабинет снова наполняет звенящая тишина. Три пары глаз устремляются на 005, которая молча встаёт с ящика и расправляет плечи, будто готовясь принять на себя чужой гнев. Первым почему-то прорывает Бонда. — И это, конечно же, никак не связано с тем, что хакер ушёл. Может, это вы позволили ему уйти, Эрин? — Мы не виделись и не общались почти тридцать лет. Он хорош в паркуре, — челюсть 005 дёргается, напрягаясь, но голос ровный и твёрдый. — Явно готовился к погоне, быстро уничтожил улики и скрылся на мотоцикле, — переводит взгляд на Бонда. В карих радужках застывают мутные, но крепкие льды. — Да, я упустила его. Но теперь мы знаем, куда он направляется. Эрин достаёт из кармана телефон, на экране которого мигает зелёная точка. И ухмыляется, глядя на нахмурившегося Бонда. Решение вживить в подвеску матери низкочастотный маячок пришло ей в голову после миссии во Вьетнаме. У облавы на группировку Гойсао в порту Хошимин была высокая вероятность повторить историю с Юншеном, ведь не все местные агенты были предупреждены о том, как выглядит их «крот». И такие ситуации — не редкость. Поэтому, вернувшись, 005 подумала, что было бы неплохо как-то обозначать «своих» во избежание лишних жертв в пылу драки. Кому придёт в голову проверять маленькое украшение? Даже в высших кругах мафии таких людей немного. Кью поддержал идею и теперь широко улыбался. — Браво, Эрин! Полагаю, теперь он поедет к Эшу. Или к его заказчику, что нам тоже на руку, — квартирмейстер кивает, отворачиваясь к монитору. — Сейчас мы попробуем его отследить… — Идея хорошая. Но где гарантия, что хакер не избавится от подвески? — Таннер задумчиво трёт подбородок. — Может, он сразу же выбросил её куда-нибудь в Темзу. — Не выбросил, — голос Эрин звучит уверенно. — Он слишком горд, чтобы избавиться от трофея. Даже мама была слишком напугана и выбрала тебя. Отобрать и присвоить подарок матери, о котором запутавшийся и обиженный младший брат всегда мечтал сам? Будет очень в его духе. Возможно, своего брата Эрин всё же неплохо знает. — Даже если он сохранит подвеску, вполне может залечь на дно, — теперь сомневается Манипенни. — Не факт, что он выведет нас на заказчика. — Не факт, — Эрин вновь кивает. — Но сейчас у нас нет других зацепок… — …кроме Логана Эша, — не оборачиваясь и с важностью подняв палец, исправляет Кью. — Этот «госдеповец» явно работает на кого-то покрупнее. 007, — краем глаза Кью отмечает, как по старой привычке вздрагивает Бонд. — Уже выехала за ним. Однако мы также не знаем, куда он движется. И поэтому смысл проследить за хакером есть: либо он также выведет нас на Эша, и мы убьём одним махом двух зайцев, либо он выведет нас на кого-то ещё. Так наши шансы растут. — Именно, — Эрин складывает руки на груди, опираясь на ящик поясницей. — Мне показалось, у них не слишком хорошие отношения с заказчиком, — хмурится, сквозь боль вспоминая, как Чарли, когда у него зазвонил телефон, укусил себя за щёку. Он всегда делал так, когда что-то его раздражало. — Возможно, в критической ситуации мы сможем это использовать. Бонд, молчавший всё это время, усмехается вслух. Как забавно: он большую часть своей жизни пытался остановить преступника-братца или хотя бы заставить его исчезнуть, тогда как Эрин, несмотря ни на что, своего брата пытается отыскать и спасти. Сохранить семью, которая у неё осталась. А что… кто остался у него? От этого вопроса почему-то тошно. — Желаю удачи в погоне за призраками, — цедит агент сквозь зубы, направляясь к выходу из лаборатории. В спину ему упираются четыре взгляда: три обеспокоенных и один задумчивый. Что ж, возможно, он и впрямь ничего не знает о Мадлен Сван. Но одно знает точно: рано или поздно все дороги приводят домой.***
Весна идёт всем: что людям, что городам. Под её влиянием становится будто ещё свежее Куба, проясняются вечно хмурые Лондон и лицо Мэллори — и зеленеет даже вечно серая норвежская тундра. Приближаясь к затерянному в глуши дому, Бонд невольно думает о том, каким было это место пять лет назад. Осенью. Зимой. Было ли второе семейное гнездо четы Сван когда-то наполнено любовью? Или всё, чем теперь пропитаны его стены — тоска? Впрочем, сейчас, в разгар апреля и в свете солнца, забытая богом коммуна в тридцати километрах от крохотного городка Молде кажется вышедшей из детской сказки про фей. Живой и уютной, сияющей каким-то особенным светом. Живущей не прошлым, а настоящим. Мадлен явно не теряла времени зря: выходя из машины, Бонд видит перед собой на опушке добротный двухэтажный дом. Светлый интерьер внутри залит жидким золотом заходящего солнца и кажется безопасным в своей тишине. Но Бонд всё равно держит наготове «вальтер». — Это для меня? Сван в простой белой майке и с волосами, собранными в пучок, смотрит на него сверху вниз. Их разделяет всего лишь десяток ступеней деревянной лестницы, а по ощущениям — километры. — Нет, — пистолет отправляется обратно в карман куртки. — Тогда зачем ты пришёл? — Ты приглашала. Неважно, что это было давно. У приглашений любить ведь нет срока давности? — Не думала, что ты вспомнишь, — Мадлен спускается не спеша, выглядит спокойной и по-домашнему расслабленной. Только взгляд — острый, внимательный — выдаёт готовность Белой Принцессы вцепиться в горло даже ему. — Ты должна сказать мне, кто дал тебе яд. — Он мёртв? — Мадлен останавливается в паре метров и совершенно не выглядит впечатлённой. — Да. Он мёртв. — Хорошо, — опускает взгляд. Стоя в растерянности посреди кухни-гостиной, Бонд чувствует себя идиотом. — Он сказал, ты меня не предавала. — Ты, видимо, от природы не веришь людям вообще, — боль, скрытая за иронией. — Ты, видимо, тоже. — Зря мы даже пытались, — Мадлен стоит к нему слегка боком, смотрит по-прежнему внимательно, испытующе. Её слова звучат провокационно, и она, наверняка разложив в своей умной психологической голове все варианты его поведения, решила, что лучшей защитой будет нападать. — Я этого хотел. Почему-то сейчас и здесь признаваться в этом легко. Бонд решает быть честным. Он слишком устал. — Я не знаю, хотела ли ты, чтобы я приехал. Не знаю, зачем ты хотела убить Блофельда, кто дал тебе яд и давно ли ты на них работаешь. Но я знаю, что… — чувства внезапно подступают к горлу. — Был в моей жизни очень короткий отрезок, когда я был готов на всё ради тебя, — Мадлен напротив вновь опускает глаза. — И дело не в том, что я не доверял. Да, я пришёл сюда узнать, кто дал тебе яд, но я не уйду, не сказав, что я любил тебя. И я буду тебя любить. И я не жалею ни об одной минуте своей жизни рядом с тобой — кроме той, когда посадил тебя в поезд. Он произносит всё это на одном дыхании: уверенно, с расстановкой, глядя в глаза с долей какого-то искреннего отчаяния. Желания, чтобы поверили. Мадлен то держит взгляд, то снова опускает его, качая головой будто всё же не верит, и молчит. Но её молчание не напрягает. Наоборот, атмосфера в комнате вдруг становится легче, а в груди разливается странно приятное тепло — от того, что он, наконец, сказал то, что давно должен был сказать. Его огонь выгорел в ноябрьскую ночь пять лет назад, оставив после себя тлеющее пепелище. Однако весной даже на пепелищах появляются новые всходы. — Знаешь, что в тебе хуже всего? — наконец, спрашивает Мадлен. — Своевременность? — излив душу, он снова полон сарказма. — Не надо… — почти испуганно шепчет Сван, когда агент делает шаг в её сторону. — Моё чувство юмора? — ещё один шаг, лёгкое прикосновение к руке, очередная просьба. Мадлен оставляет вопрос без ответа, позволяя подвести себя ближе и обвить талию руками. В этих способных убить руках ей всегда было по-особенному хорошо. Как ни в одних других. — Ты выглядишь потрясающе, — шепчет Бонд в губы и через секунду накрывает их нетерпеливым, но нежным и чувственным поцелуем, замирая в моменте. Так солдаты целуют своих жён, когда возвращаются домой с войны. И Мадлен отвечает ему, обхватывая ладонями шею. Расслабляется, согреваясь в чувствах, поддаётся своему огню, который вспыхивает внутри… …как вдруг сверху внезапно слышится тихий звон. Обернувшись и инстинктивно закрыв девушку спиной, агент понимает: всё это время они были не одни. За их действиями следила и продолжает следить пара круглых, как бусины, и внимательных голубых глаз. — Это Матильда, — с ласковой улыбкой шепчет Мадлен, пока Бонд пытается отойти от шока. — Эм… Привет. Меня зовут Джеймс. Пухлощёкая девочка сонно моргает, выпуская из рук игрушку-пружинку***
Конец рабочего дня располагает к размышлениям. Когда оживлённый отдел «два нуля», наконец, засыпает, у его главы просыпаются мысли. Самые разные. В этот вечер, сидя в отделе спиной к окну и щёлкая скрепкой в пальцах, Гарретт Мэллори думает о том, каким хрупким на самом деле является мир. Сколько бы он и его подчинённые ни пытались спасти мир хотя бы в масштабах одной страны, он всегда находится на грани. Если вовремя не остановить террористов, мир поглотят хаос и паника. Если не приструнить перебежчиков, он будет уничтожен ядерной войной. Мафия от вседозволенности сойдет с ума и спровоцирует кризис, работорговцы начнут воровать детей среди бела дня, а простые жители — крушить всё вокруг и стрелять друг в друга. Всё это плохо. Опасно. Имеет последствия. Однако не ново. А вот с угрозой, которая нависает над ним сейчас, мир точно сталкивается впервые. Если они не смогут вовремя остановить тех, кто завладел новым «Гераклом», уничтожение мира станет вопросом времени. Наноботам всё равно, кого убивать — им для этого не нужны ни оружие, ни лицензия. Маленькие бездушные убийцы послушно выкосят семью, район, город или страну, и их не замучает совесть. Их будет невозможно привлечь к ответственности или остановить. М хмурится, пожалуй, впервые в жизни чувствуя на плечах такой груз ответственности. Со стены напротив за ним внимательно наблюдают тёмно-серые глаза — их взгляд так же цепок и остр, как при жизни. Оливия Мэнсфилд с портрета смотрит на него так, будто напоминает: у тебя нет права на ошибку. Но справится ли он? Справятся ли его люди? Смогут ли они вновь спасти мир? Ответ на эти вопросы даст только время. Всё, что он может сейчас — ждать. В надежде, что ждёт не конца. В нарисованных серых глазах на секунду мерещится толика понимания. — Сэр, мы нашли Логана Эша, — от мрачных мыслей отвлекает пробегающий мимо Таннер, явно не ожидавший встретить босса здесь, а не в кабинете. — 007 на связи. — Отлично, 007, — хвалит, принимая из рук агента трубку. — Спасибо, сэр, — подчёркнуто вежливо отвечает Номи. — Прошу разрешения на убийство. — Мы всё обговорили с американцами? — М бросает вопросительный взгляд на Таннера, дожидаясь кивка. — Разрешаю. И спасибо, что спросили. — Правила, сэр. Подумать только, агент 007 уважает правила и спрашивает разрешения. Несколько лет назад Гарретт Мэллори о таком мог разве что мечтать. — Ваш предшественник не всегда им следовал. — Если честно… коммандер Бонд дал мне зацепку, — неожиданно признаётся Номи. — Что ж, я рад, что вы поладили, — и он даже не кривит душой. — Сэр. — Удалось найти доктора Сван? — завершив разговор, М вновь обращается к Таннеру с главным вопросом. — Пока нет следов, сэр, — тот качает головой. Время поджимает, а они всё ещё бессильны. — Спасибо, — бросает Мэллори перед тем, как уйти. Раздражённый выдох сдерживают крепко сомкнутые зубы. Ставки растут с каждым часом. Но он всё ещё готов играть по-крупному.***
— Si tu entends des bruits, qu-est’ce que tu fais? За всё то время, что они были вместе, он лишь однажды слышал, как Мадлен говорит по-французски — в их первую встречу в клинике. Со сменой языка её голос становится более низким, рокочущим, полным чувств, и Джеймс обязательно обратил бы на это внимание, если бы всё оно не было обращено на укрытого одеялом ребёнка. Ребёнка, который, едва ли перешагнув порог пяти лет, учится жить по законам их мира. — Je cache, — шепчет Матильда, глядя на маму глазами-пуговками насыщенно-голубого цвета и обнимая её крепко-крепко в ответ. Затем послушно желает доброй ночи и наблюдающему за ними «месье». — Bonne nuit. — Bonne nuit, — всё ещё слегка потерянно отвечает Бонд, продолжая рассматривать детское личико, искать в нём знакомые и собственные черты. И кажется, находит, но… — Она не твоя, — настойчиво шепчет Мадлен, когда они спускаются со второго этажа вниз. И тут же переводит тему. — Я тебе кое-что покажу. Шутка про второго ребёнка остаётся без ответа. В очередной потайной комнате вновь — мониторы, бумаги и чьи-то секреты. Сколько ещё чужих тайн передал ей в наследство Белый Король? — Я давно хотела привести тебя сюда и всё рассказать, — Мадлен опускает взгляд на стол, раскрывая папку с вложенными в неё вырезками из журналов. — Блофельд приказал моему отцу убить эту семью. На старом фото — двенадцать человек, лица которых перечёркнуты чёрным. Всех, кроме одного мальчика. — Мальчик выжил, — подтверждает его догадку Мадлен. — Его зовут Люцифер Сафин. Бонд на секунду задерживается взглядом на фотографии. Мальчик как мальчик, никакой довлеющей даже через бумагу ауры или взгляда убийцы. Впрочем, убийцами не рождаются — ими становятся. — Когда я была маленькой, он пришёл сюда убить моего отца… но дома были только мы с мамой, — голос Мадлен почти не дрожит, хотя представить, насколько напуганным может быть ребёнок, столкнувшийся с убийцей, несложно. — Он пощадил меня. А теперь нашёл. — Чего же он хочет? — Бонд хмурится. — Мести. Меня. Несколько долгих секунд они смотрят друг другу в глаза. Мадлен — будто проверяя его реакцию, Джеймс — подбирая недостающие паззлы. Информации стало больше, но её всё ещё не хватает. — Кем они были? — листает оставшиеся в папке фото. — Штатными отравителями «СПЕКТРа», — неудивительно. — Отец организовал для них банкет и накормил десертом по их же рецепту. С диоксином. На фотографиях — самые обычные люди, разве что одетые чуть лучше и выглядящие чуть более уверенно. Они стоят напротив своих частных самолётов и автомобилей. Танцуют и улыбаются во время застолья. Гуляют в парке с детьми, дарят влюблённые взгляды своим любимым. Никто никогда бы не распознал в этой счастливой семье убийц-отравителей. — Должно быть, они страшно мучились. У него навсегда остались шрамы. Мадлен, как и подобает Белой Принцессе, рассказывает об этом отстранённо. Почти цинично. Когда для твоих близких убийства — работа, из кошмаров они слишком быстро превращаются в обыденность. — У семьи был свой остров. Они называли его «Сад Ядов». — Вот как. Блофельд забрал его у них и присвоил, — разложив перед собой карту с пометками, Джеймс делает фото на телефон. — Теперь Сафин возвращает его себе. Не теряя времени, Бонд выходит из тайной комнаты и звонит квартирмейстеру. — Кью, найди некоего Люцифера Сафина. Где искать, не знаю, фотографий нет. Есть только очень старые, детские. И ещё карта острова. В общем, сделай, что сможешь. Да, и мне понадобится самолёт. Большой, — Мадлен тоже вышла из комнаты, и их взгляды пересекаются вновь. — Скоро пришлю свои координаты. Слишком многое в этом доме попадает под перекрёстный огонь. — Ты отправишься за ним? — Мадлен говорит негромко, и чего в её голосе больше — осуждения или беспокойства — не ясно. Но Бонд для себя уже всё решил. — Есть тысячи причин для того, чтобы найти этого человека, — старается звучать веско и убедительно, предупреждая возможные возражения на корню. — Ты назвала причину его убить.***
— Где ты? — На пути к нашей Белой Принцессе. — Где хакер? — В Лондоне. Добыл геолокацию и ждёт новых указаний. — Он больше не нужен. Разберись с ним. — Устранить? — Нам не нужны лишние свидетели. — Принято.***
В Норвегии тихие зори. Через приоткрытое окно сочится утренняя прохлада, остужая жар от лежащего рядом тела — тела любимой женщины, которое и спустя пять лет так же хорошо ощущается в его руках — а солнце постепенно согревает веки, делая сон поверхностным и особенно сладким. Но это солнце вдруг закрывает тень. Ощутив чужое присутствие, Бонд вздрагивает, мгновенно просыпаясь и готовясь к тому, чтобы защищать. Но сражаться ему на этот раз придётся разве что с плюшевым зайцем. — J’ai faim, — шепчет Матильда, неловко топчась у кровати и снова смотря на него своими пронзительными глазами. На кухне бывший агент 007 чувствует себя чужеродно. Когда он вообще готовил в последний раз? А мог бы ведь научиться и иногда вставать раньше, чтобы будить свою семью вкусными ароматами с кухни... Пока что перед Матильдой, предпочитающей вместо мультика рассматривать удивительного «месье», ложится только (почти идеально!) очищенное яблоко. Скрестив руки на груди, Бонд кивает девочке на тарелку, стараясь выглядеть не слишком устрашающе. Мог бы из него получиться хороший отец?.. — Ну, как? В кои-то веки агента «два нуля» действительно волнует мнение ребёнка. — Pas mal, — отвечает Матильда с важным видом, слегка задрав носик. Сразу видно, что перед ним — дочь Белой Принцессы. Или теперь принцесса — она, а её мать можно повысить до королевского чина? Мадлен, стоящая рядом с кружкой кофе, не сдерживает улыбки. От дальнейшей неловкости агента спасает телефонный звонок. — Бонд, — голос Мэллори в трубке не предвещает ничего хорошего. — Вы нашли остров? — Да, — отвечает квартирмейстер. — Этот остров находится между Японией и Россией. Там есть химический завод времён Второй мировой войны. Кажется, небезызвестное место. — Сэр, — в кабинет в Лондоне входит Таннер. — Японская разведка сообщает о подозрительной активности на острове. Кью, выведи спутниковые фотографии, которые я прислал. На фото отчетливо виден причал, на котором со временем появляются «лишние» суда. — Если Сафин там… — … то и «Геракл» там же, — договаривает М. — Бонд, куда прислать самолёт? — Подожди, Кью, — есть ещё один важный вопрос. — Скажите, 007 нашла Логана Эша? — Подбирается к нему, — к разговору подключается Манипенни. — Сейчас сброшу её координаты. Подбирается — это хорошо, думает Бонд. Но приближая карту, хмурится всё больше и больше. — Я думал, она едет за Логаном, а не за мной… — раздражённо бросает в трубку. И в ту же секунду до него доходит. Сбрасывая звонок, он переглядывается с Мадлен, которая, поняв всё по его глазам, торопливо перехватывает дочь подмышки. — Её на заднее, — через пять минут они уже бегут к машине. Мадлен садится рядом с водителем, пока Бонд помогает Матильде устроиться сзади. — Où est-ce que vas? — спрашивает девочка, хлопая глазками и прижимая к себе любимого плюшевого зайца. — L'aventure, cherie, — Мадлен улыбается дочери, но улыбка выходит напряжённой. Бонд садится за руль и заводит двигатель. — Tiens bon. Они снова сбегают, однако на этот раз — вместе, а не друг от друга. Теперь им есть, кого защищать.
