Часть 2. Глава 11. No time to die
30 декабря 2024 г., 02:36
Are you death or paradise?
Now you'll never see me cry,
There’s just no time to die.
Billie Eilish — No Time To Die
Коридоры кажутся бесконечными. Бетонные стены смыкаются над головой, создавая тьму, которую не разгоняют тусклый свет ламп и проникающих сквозь узкие окна рассеянных лучей солнца. Мрачно. Давяще. Холодно. Эрин бесшумной тенью сворачивает на лестницу, здесь и там замечая приоткрытые двери и привалившиеся к стене фигуры наёмников, решивших «вздремнуть» — следы недавно прошедшей здесь пары 007. В отсутствие плана здания приходится ориентироваться на ходу. Добравшись до лестницы, 005 осторожно выглядывает наверх — над головой возвышается ещё как минимум пять пролётов. Похоже, основная часть завода расположена в башне: внутренние комнаты и коридоры обрамляет круг внешних комнат с бойницами-окнами. 005 как раз приближается к одной из них, но внезапно раздавшиеся совсем рядом голоса заставляют её резко скрыться за углом. — Господин Обручев, Светлана передала вам образец? — шелест белого халата и рубленый русский акцент. — Да, да, да… — суетливо бормочет в ответ знакомый по фото МИ-6 лысеющий затылок. — Ампула с наноботами у господина Сафина… Он сказал, что это страховка, и его женщина выглядела напуганной… «Твоя жизнь в моих руках»… Как умно!.. Двое учёных быстрым шагом проходят мимо, не замечая притаившегося в тени агента. Когда их голоса окончательно стихают, Эрин осторожно выдыхает, приваливаясь затылкам к холодной стене. — Кью? Кью, ты меня слышишь? — шёпотом. В ответ — тишина, но это неудивительно. Она всё ещё недостаточно высоко, и бетонные своды наверняка не пропускают сигнал. 005 кусает губу, думая, что делать дальше. Взгляд, блуждающий по стенам, падает на замерший в противоположном углу глазок камеры. — Чёрт… Эрин чертыхается сквозь зубы. Сосредоточившись на поисках Сафина, она была недостаточно осторожна. Или всё же достаточно, раз её присутствие до сих пор не обнаружили? Работают ли вообще эти камеры?.. В любом случае, стоит найти комнату наблюдения: контроль над ней позволит лучше понять план здания и оценить обстановку. Тишину коридора вдруг разрезает гулкий противный звук, который не умолкает. Включилась сирена. Что, чёрт возьми, происходит?! Система оповещения продолжает вопить, невдалеке слышится топот ног — наверняка, наёмники, поднятые по тревоге. Оставаться на месте больше нельзя, её могут засечь. Нужно двигаться — или найти укрытие получше. Короткими перебежками 005 уходит в другой, более удалённый коридор — и вот удача: — Пятый, это третий, приём! На подлодочном причале обнаружено два неопознанных судна. Камеры внизу обесточены, это не сбой в системе... Есть, возвращаюсь на пункт наблюдения, чтобы доложить обстановку. Эрин срывается с места вслед за пробежавшим мимо наёмником. Гул сирены скрывает шаги, и враг не замечает преследования. 005 соблюдает дистанцию, на всякий случай держа чужую спину на мушке табельного глока. Комната наблюдения оказывается неподалёку — они преодолевают два этажа по запасной лестнице. Лишь однажды встречают группу учёных, которые слишком напуганы, чтобы обращать внимание на чужаков, и мгновенно бросаются врассыпную. Едва наёмник распахивает нужную дверь, Эрин, не церемонясь, дважды стреляет. Тут же подхватывает тело, используя его вместо щита — в напичканной оборудованием комнате метр на метр обнаруживаются ещё двое, которые хватаются за оружие. Однако они не ровня агенту «два нуля»: быстро оценив ситуацию, 005 сразу снимает одного метким выстрелом в голову. Второй успевает выпустить несколько пуль — их принимает на себя «щит», который Эрин тут же отбрасывает, отвлекая внимание и резко падая, чтобы перекатиться и сделать свой выстрел на поражение. Враги ликвидированы, но 005 не спешит расслабляться. Прислушавшись к звукам снаружи, она первым делом закрывает дверь и берёт обнаружившийся за ней лом, чтобы заблокировать ручку. Только затем, щурясь от непривычного после тьмы коридоров света из узкого окна, Эрин обходит тела и всматривается в мониторы. Камеры, отвечающие за нижний сектор, действительно не работают. Но вот остальные показывают происходящее: ядовитый бассейн, в котором плавают чьи-то раздувшиеся тела, круглый сад-колодец, через который бегут наёмники и учёные, усыпанные трупами коридоры и… мистер Бонд! Джеймс на экране ходит по комнате с рычагами, чтобы выбрать самый большой из них и перевести вперёд. В попытке понять, что происходит, Эрин бегает взглядом от экрана к экрану, замечая, как вода в круглом озере в саду начинает убывать, открывая шахту. Зачем? Для чего? Слишком много вопросов. — Кью! Кью, приём! — Ноль-ноль-п…ть… — наушник всё-таки оживает, и Эрин едва сдерживает вздох облегчения. — Где вы?! У нас тут такое!.. — Что происходит, Кью? Я вижу открывающуюся шахту… — Не могу вызвать Бонда, но он как раз должен был её открыть. Мы санкционировали ракетный удар, завод скоро взлетит на воздух. Уходите оттуда, 005. Вы меня слы…ш-ш-ши?.. Связь снова пропадает, но Эрин в любом случае не дала бы ответ. Потому что на экране из аппаратной — Люцифер Сафин, который отводит рычаг обратно и спускается по другой лестнице в сад. Чтобы вновь всё испортить. 005 срывается с места — больше она ему этого не позволит.***
В китайской мифологии нет ангелов. Китайцы не верят в чудесных существ с крыльями, которые должны их хранить. Но в буддизме всё же есть свой оплот надежды — фигура богини, многорукой и многоликой, способной услышать крик смертных и милосердно прийти им на помощь. Богини Гуаньинь. Эрин никогда не считала себя чем-то похожей на неё — хотя бы потому, что спасает жизни ценой других. А ещё чаще просто забирает. Однако, когда, пробегая под арку сада, она слышит выстрел и видит спину в тёмном плаще, которая приближается к другой — сгорбленной и такой знакомой — все мысли о милосердии и сострадании в её голове по щелчку пальцев окончательно исчезают. Остаются только инстинкты — почти первобытные, вбитые в мозг и в тело годами агентской карьеры. Ликвидировать. Обезвредить. Убить. Она бы успела дотянуться и до табельного глока, но лезвия оказываются ближе. И даже лучше подходят для ситуации, потому что Эрин не хочет, чтобы её жертва умирала быстро. Быстрая смерть — привилегия. Люцифер Сафин такой не заслуживает. Два ножа слетают с пальцев, через секунду вонзаясь в спину. Пока Сафин корчится от боли, 005 сокращает расстояние. Ножи, торчащие меж лопаток, по её расчетам должны были парализовать трапециевидную мышцу и в значительной степени снизить способность врага сопротивляться — но Сафин удивляет гибкостью и успевает извернуться так, чтобы уйти от захвата. Воздух в бетонном колодце разрезает гулкий хлопок выстрела, и 005 чувствует, как обжигает внезапной и острой болью её правый бок. В ладони мужчины всё ещё зажат пистолет. Пулевые ранения, даже прошедшие по касательной, сразу отнимают силы. Только у Эрин в крови столько адреналина, что эта боль по сравнению с внутренней — ничто. Этот выстрел приводит её в ярость. С рыком она вцепляется в руки мужчины, почти через плечо кидая его в воду. Щёлкает спусковой крючок глока — пуля входит в левое колено. От падения лезвия впиваются в спину мужчины ещё глубже, и Сафин кричит от нахлынувшей с двух сторон боли. Он продолжает барахтаться в воде, пытаясь лихорадочными движениями рук оттолкнуть агента. Пальцы одной руки задевают цепочку на шеё и сдёргивают её, бросая в лицо — Эрин отшатывается, от попавших едва ли не в глаза мелких осколков и каких-то капель. Однако Сафин, раненный серьёзнее, не успевает даже приподняться на локтях: 005 быстро приходит в себя и одним метким пинком выбивает из ладони врага пистолет. Затем, вмазав хлёсткую пощечину, дёргает его за воротник промокшего насквозь плаща, заставляя встать на колени. Кровь из простреленного стремительно окрашивает воду в красный. И перед глазами у Эрин — тоже красная пелена. Её тело действует на инстинктах, питаемых пламенем эмоций, которое вновь разгорелось внутри. Сверкнувшее в пальцах лезвие входит аккурат между пятым и шестым ребром. Глубоко и легко. Как в масло. Сафин вскрикивает, давясь собственными лёгкими. Из его рта брызжет кровь, но Эрин это не останавливает. Она выдёргивает нож, резко вонзая его снова, лишь яростно хрипит: — Сдохни, тварь! Сдохни, сдохни, сдохни! С каждым словом её удары становятся более беспорядочными: эмоции окончательно берут верх над техникой, затапливают сознание. Люцифер Сафин давно мёртв, но 005 будто не замечает этого, продолжая наносить хаотичные раны, резать ткани и кости. Каждый удар — обида. Каждый удар — боль, которая жжёт изнутри. И этой боли почему-то нет конца и края. — Эрин! Эрин, прекрати! Звонкий окрик. Знакомый голос врывается прямо в мозг, пронзая насквозь пелену, как луч света — свинцовые тучи. Эрин распахивает глаза, пошатнувшись, и жадно хватает ртом воздух. Её будто выдернули из-под воды. Она была где-то не здесь… Что она вообще делала? Взгляд останавливается на бесформенном месиве у её ног, ещё недавно бывшем живым человеком. 005 потерянно опускает глаза на свои руки, из которых падает в воду нож: они дрожат — и они до самого локтя густо покрыты брызгами чужой крови. Из груди рвётся смешок — сдавленный и жалкий. Затем ещё один. Уже через секунду Эрин Эртон смеётся, громко и истерично, совершенно разбито. Её смех гулко отражается от бетонных стен. Это вот так люди сходят с ума, да?.. Когда смех переходит в хрипы, Эрин подносит к губам запястье в попытке хотя бы немного успокоиться. И вдруг поразительно чётко чувствует на щеке чей-то прожигающий взгляд. Медленно повернув голову, 005 видит в нескольких шагах от себя замершую фигуру. Она видела эти голубые глаза разными — остро-гневными, печальными, помутневшими от внезапной страсти — но сейчас в них отчётливо читается ужас. И от этого на душе становится ещё более мерзко.***
Он не успел толком обрадоваться внезапной подмоге, как стал свидетелем жестокой резни. Правду говорят — бойся своих желаний. Когда 005 начала полосовать Сафина ножом, Джеймс поначалу решил не мешать, но затем — да — действительно растерялся. Происходящее слишком быстро перестало походить на обычную ликвидацию. Эрин наносила удары не так, как их учили — не метко и точечно, а хаотично, яростно, будто стремясь изничтожить тело перед собой. Так бьют под аффектом серийные маньяки. В этом особо жестоком убийстве Джеймс вдруг ясно увидел совершенно нездоровый кровавый ритуал даже не отмщения — признания собственной беспомощности. Сколько же боли должно быть внутри, чтобы делать такое? Эрин Эртон, которую он знал, никогда бы не поступила так. И это пугает. Опасаясь подходить близко, чтобы не попасть под горячую руку, Бонд окликает её — срабатывает. Эрин замирает, как сломанная кукла, смотрит на тело Сафина, на свои руки. А потом начинает смеяться. От этого смеха по коже ползут неприятные мурашки. Видимо, Эрин читает что-то в его глазах, потому что её взгляд вдруг искажается болью. И сожалением. Опустив глаза, 005 касается пальцами щеки и подносит их к лицу. Капли на подушечках кажутся неестественно густыми, и Эрин потерянно смотрит в воду. Проследив за её взглядом, Бонд видит плавающие на поверхности осколки ампулы на цепочке. — Эрин… — он делает шаг вперёд. — Не подходи, Джеймс, — перебивает глухим отстранённым голосом, не поднимая глаз. — Он разбил её. Он разбил об меня ампулу, — Эрин машинально вытирает капли рукавом некогда чёрного, а теперь забрызганного кровью костюма и шмыгает носом. — У меня дырка в животе и подтёкшая крыша. А ты ещё должен обнять свою дочь. — Не говори ерунды, Эрин, — 007 качает головой, стараясь звучать твёрдо. Но кого он пытается убедить? — Пойдём, нужно выбираться отсюда. Кью что-нибудь придумает, мы тебя подлатаем… — Знаешь, у китайцев есть такая пословица: «Самый лучший завтрашний день не вернёт вчерашнего», — 005 снова перебивает, наконец, поворачиваясь к нему всем телом и глядя в глаза. На дне карих радужек дотлевает безумие. — Я сделала всё, что могла, но мой вчерашний день никогда не вернётся. Мои ошибки всегда будут частью меня, — женщина вздыхает, на миг прикрывая веки. — Я так устала, Джеймс. Бонд открывает рот, чтобы сказать что-то, хоть что-то ещё, как вдруг оживает наушник: — 007, вы выбрались с острова? До прибытия ракет осталось девять минут! — Чёрт!.. — шипит Джеймс. — Кью, здесь… — Не надо, — Эрин останавливает его. — Я открою шлюз, а ты как раз успеешь выбраться, — и ещё секунду назад хриплый голос звучит уверенно как никогда. — Что? Эрин, чёрт возьми, не дури! — Бонд взмахивает руками, почти переходя на крик. Пытаясь докричаться. — У нас ещё есть время! Сейчас не время умирать! — Умирать... Никогда не время, — она вдруг улыбается, и эта искренняя улыбка отражается в её карих глазах. — Но порой чьё-то время истекает, и его стоит отдать другим, — взгляд становится тёплым и таким нежным. — Я хочу, чтобы у вас было всё время мира. Джеймс поражённо выдыхает. Страх испаряется. На его место приходят восхищение и бесконечная благодарность. Как же хочется обнять. Обхватить руками, сдавить крепко-крепко и спрятать от этого жуткого выбора, который — и это читается в потускневших радужках — сделан уже давно. Только ждал своего часа. Чтобы она там ни думала о себе, Джеймс Бонд уверен: Эрин Эртон не заслуживает смерти. Мир несправедлив — но Эрин выторговала у него в обмен на свою времени на целых три жизни. — Иди, ты должен идти, — развернувшись, агент 005 уже хромает в сторону комнаты управления. И, обернувшись через плечо, вдруг подмигивает. — Номи научилась препираться не хуже меня. И ей это тоже нравится, мистер Бонд. К доку с подлодками Джеймс бежит с лёгким сердцем, но с комом в горле.***
Тяжело ли знать, что через несколько минут ты умрёшь? Тяжело ли расставаться с жизнью? В силу своей работы Эрин Эртон не раз балансировала на грани, и тогда ей казалось, что — да. Умирать тяжело и обидно. Но сейчас, возвращаясь в аппаратную опустевшего завода, она не чувствует тяжести. Наоборот, впервые за очень долгое время у неё на душе не висит никакого груза: нет больше ни вины, ни злости, ни сожалений. Переведя рычаг в нужное положение и убедившись в том, что шлюз вновь открыт, 005 решает в свои последние минуты проводить закат. Взбираться по лестнице с кровоточащей раной в боку, должно быть, опасно, но теперь можно не осторожничать. Это больше не имеет значения. Лучи солнца приятно ласкают кожу, согревают её своим золотым теплом. Привалившись спиной к парапету крохотной крыши, Эрин смотрит на небо: закат раскрасил облака в персиковый оттенок, который смешивается с естественным серо-голубым. Так красиво. Ещё через пару минут на фоне облаков взрываются снопами искр и устремляются вниз прекрасные цветы, которые отнимают жизни. Эрин с облегчением выдыхает, прикрывая веки. Наконец-то она поступила правильно. Пусть он будет счастлив.***
Достигая цели, ультразвуковые ракеты распадаются на несколько частей, каждая из которых по красивой дуге пикирует на землю, оставляя после себя длинный хвост из света. В небе над островом вдалеке разворачивается настоящий фейерверк. Джеймс Бонд наблюдает за этим фейерверком вместе со своей семьёй. Мадлен стоит рядом, положив голову ему на плечо, и он, не удержавшись, коротко прижимается к её лбу губами. — Quel beau salut… — завороженно шепчет Матильда, сжимая в руках любимого зайца. — Tres beau, — кивает ей Джеймс и треплет по макушке, глядя в точно такие же, как у него, голубые глаза. Пальцы другой его руки сжимают тонкое лезвие, которое станет памятью о человеке. — Возьми, — ладонь с лежащим на ней ножом на секунду останавливает его от того, чтобы сесть в «пташку» на борту самолёта. — Просто подержи его у себя. Так мне будет спокойно. Патроны могут закончиться, а нож всегда будет у тебя в рукаве. Металл приятно холодит кожу. Прикрыв веки, Джеймс Бонд обещает себе больше никогда не тратить время впустую.
