Мечты в округах Гауэра

Следующие три дня тягучие, как самодельные ириски, полные игривых поцелуев украдкой и серебрящихся смешинок на губах. Весь мир для Гарри теперь не просто устелен мягкими отблесками довольствия, он сияет, оглушая силой своего золотого жара. Гарри думает, что Драко – настоящий деликатес. Искусный, жгучий, исключительный – смесь перламутровых жемчужин, кайенского перца и кокосовой карамели. Его волосы, впитавшие в себя запах моря, его первые морщинки у бровей, его опаленная уэльским солнцем кремовая кожа, его походка, руки, ключицы, смех, храп, даже как он кашляет, чихает, матерится. Всё это – мерило, идеал, пример всему! Пример – как надо. Гарри дуреет от наркотического чувства совпадения, от того, как комфортно его собственные пальцы ложатся между лопаток Драко, и как его же фразы становятся началом заковыристых шуток Малфоя. Всё кругом шепчет, лепечет, жужжит – Идеал! Как можно было не заметить это с первой секунды? Всё мрачное и раздражительное отходит теперь на задний план, рушится и теряет значимость. Остается только Драко, который лавой разливается в голове и отражается в каждом предмете, начиная от вилок и заканчивая качелями в саду. Гарри словно помешанный, и всё вокруг – как наваждение, но эйфория так сладко бьётся в груди, что он готов следовать за своим мучителем куда угодно. Пусть Драко только прикажет – Гарри пойдёт. Гарри Поттер, именно он, чувствует себя рабом – и ему мало. Нужно ещё больше чувств, ещё больше Драко – пусть он разлетится на песчинки и соединится с каждым предметом его дома, пусть он станет всем сразу. И вместе с тем Драко слишком мало – он насмешливо щурится, когда Гарри шутит, и утягивает его то в заросли смородины, то в кладовку с запасами круп, чтобы мокро и жадно целовать до исступления, а потом как ни в чем не бывало отталкивать его со словами: «Дурак, нас же увидят!» Как будто не он сам начал всё это безобразие, и как будто если Блейз и Луна увидят их вместе, случится что-то непоправимое. Гарри чётко знает, что никогда на протяжении всей своей жизни не чувствовал себя слишком заинтересованным в сексе – не больше положенного, вот и всё. Ровно настолько, насколько другие люди любят лапать задницы и промежности друг друга, но с Драко всё меняется – он шалеет и ощущает себя измученным разгоряченным подростком. Ему хочется завалить Драко на постель и довести его до агонии – целовать шею, кусать, оставлять засосы и царапины, хочется вырвать из этого саркастичного циркуля просящие поскуливающие звуки. Хочется лизать член, сосать яйца, глотать сперму, оседлать его, сжать волосы в кулаке, раскрыть пальцами, поставить на колени, уткнуть лицом в подушку, истомно вбиваться и трахать, трахать, трахать, чтобы каждое движение смывало с лица усмешки и нахальство. По итогу третьего дня Гарри становится безумным, взвинченным, готовым заполыхать от одного только неспешного движения пальцев Малфоя по его коленке под столом, пока Луна с милой улыбкой переглядывается с Блейзом и подкладывает на тарелки чесночный гуляш. Гарри не думает о том, что будет потом, после того, как персональные каникулы Драко Малфоя подойдут к концу – это страшная мысль, слишком злая и тревожная для того залитого солнцем уголка, в котором они обрели счастье так незаметно и спешно. Он не думает, умоляет себя не думать, потому что после поцелуя среди подсолнухов у него словно открываются глаза – по-настоящему. И теперь он видит, какой Драко подходящий, каждым своим изгибом и интонацией. Терять то, что Гарри обнаружил так случайно и запросто, особенно горько. Ведь нет никаких гарантий, что жизнь подарит ему ещё один шанс. И Гарри вовсе не уверен, что сможет дать сердцу волю, если оно решит взбеситься когда-нибудь опять. Поэтому Гарри мучается, раздражается, шутит и тут же хмурится. Ему надо сейчас, срочно, без компромиссов – пока еще есть, что брать. Перед сном, когда он остается один, Гарри думает, что это сродни компульсивному перееданию, только вместо еды – Драко. Ему не нужно столько, но он так боится остаться без ничего вовсе, что готов запихивать себе конечности Малфоя хоть через уши, если это сможет удовлетворить жажду. Жажда! Именно так можно назвать то, что ярится и беснуется в душе. Жажда обладать и стать тем, кем обладают – каждым сантиметром. И если сначала, может быть, в первые секунды, происходящее кажется приятной утехой, теперь Гарри боится и доблестно кидается на меч. Снова, и снова, и снова.

***

Сиреневые блики заката переливисто скользят по стенам кухни, когда вся их компания усаживается, чтобы распить турку-другую кофе с фирменным сиропом Луны из палёной малины. – И всё-таки здорово мы сегодня покатались! – Блейз потягивается на месте, с хрустом разминая руки. – Здорово, ничего не скажешь. Ты меня чуть не утопил, – Драко дёргает плечом и кладет пальцы на оголенную кожу колена Гарри под столом. Медленно проводит вверх-вниз, зарождая первые мурашки. Касается кончиком пальца чуть выше – почти танцует! – Гарри, а как тебе наш сёрфинг? Уверен, даже ты не станешь отрицать, что я смотрюсь на доске в сто раз лучше этого засранца. Гарри рассеянно качает головой и незаметно раздвигает ноги, чтобы быть ещё ближе. Драко Малфою стоит официально запретить иметь руки – почему они такие умелые и чувственные? Гарри точно умрёт, если его будут трогать так и дальше без возможности хоть какой-нибудь спешной дрочки. – Ну же, Поттер, признай! – голос Драко ленивый, тягучий. – Я отлично держусь на доске верхом, – пальцы Драко уверенно прокладывают себе путь выше и теперь мучительно медленно вырисовывают узоры на внутренней стороне бедра. Близко! У Гарри стоит – адски, так, что он готов плюнуть на Блейза и Луну и наброситься на Драко прямо сейчас. Повалить его вместе со стулом и втрахать в пол – вот, что было бы правильно, а не все эти дебильные разговоры о сёрфинге. Подушечка пальца осторожно скользит дальше и задевает мошонку – это даже не полноценное прикосновение, но и его хватает с головой, чтобы Гарри свёл ноги, удерживая руку Малфоя на месте. – А вот и нет. Лучше всех на доске верхом держусь я, – Гарри переводит взгляд с веселящегося Блейза на Драко. Тот улыбается одним уголком рта, этой своей ухмылкой-оскалом с зажатой между зубами губой. – Вот как? Луна вежливо кашляет и встаёт из-за стола. – Блейз, пошли, я покажу тебе свою коллекцию наборов для рунического гадания. Забини кивает и поднимается с места – впрочем, не отводя взгляда от Малфоя. – Да, этим двум давно пора остаться наедине. Они же сейчас сожрут друг друга заживо! И, Драко, знаешь… Не думал, что я это скажу, но у меня нет ни малейшего желания наблюдать за этим вашим гейским сексом. Блейз посмеивается и утягивается за Луной, оставляя их наедине. Только Гарри, Драко, кофе и… никаких больше рук под столом. Ублюдок.

***

– Гарри, можно тебя на минутку? Гарри убирает в карман резиновые перчатки и смотрит на Луну через отражение в зеркало. – Да, конечно, секунду, – он с головой погружается в расширенный магией рюкзак. Там лежат собранные приспособления для рыбалки – спиннинги, приманки в круглых контейнерах, светящиеся поплавки, фонарики, жилеты, пледы, пара термосов с кофе, железные банки с готовыми фасолевыми супами «Только разогреть» и прочие необходимые мелочи. Убедившись, что всё нужное на месте, Гарри выныривает из рюкзака и закидывает его себе на плечи. – Всё в порядке, о чём ты хотела поговорить? Блейз тебя достаёт? Луна присаживается на сундук, который выступает в роли многофункционального мебельного прибора – это и шкаф для тканей, и стул, и стол, если вошедшему срочно необходимо свалить куда-нибудь груду покупок. – Нет, зря ты так о нём думаешь. Блейз хороший, – Луна поправляет рукава вязаной кофты с изображением облаков и вздыхает. – Я о тебе. Я волнуюсь о тебе и Драко. Гарри прикусывает язык, выпрямляя спину. Между ними никогда не было недомолвок – весь их дружеский союз построен на откровенности и прямоте, но сейчас он совсем не уверен, что хочет делить с Луной то, что даже ему пока толком не принадлежит. Чувство к Драко – только его, волнительное и хрупкое. Его нельзя пока выносить на свет и показывать в окно всем любопытствующим – оно совсем как новорождённый ребенок. И хотя Гарри понимает, что Луна – не все, он всё равно решает упрямиться и настаивать на своём. – Не понимаю, о чём ты. Луна устало потирает глаза и взмахом головы опускает очки в тонкой салатовой оправе со лба на лицо. – Я только боюсь, что он разобьёт тебе сердце. В этом смысле он опаснее, чем Каюс, Кельвин и Мелисса вместе взятые. Гарри подходит ближе и берёт прохладные ладошки Луны в свои. – Всё под контролем. Он не разобьёт мне сердце. – Ты говорил так и в прошлые разы. И где теперь тот Гарри, которого все мы знали в Хогвартсе? Гарри вздыхает. Он терпеть не может все эти сложносочиненные разговоры, которые Луна то и дело заводит, превращаясь в нечто среднее между Молли и Гермионой. – Он вырос. Обещаю, всё будет в порядке. Его подбородок прижимается к мягкой щеке Луны, а руки находят успокоение и мир в волнистых рассыпчатых волосах напротив. Пока он дома, здесь, с Луной, всё будет в порядке. Луна целует Гарри куда-то в скулу и спрыгивает с сундука. – Хорошо, если так. Я посоветуюсь с Сабриной на этот счёт. Гарри не уверен, хочет ли он знать, что «скажет» Сабрина. Наверное, всё же нет. Хватит с него советов.

***

– В какие игры ты играешь с Поттером, Драко? Голос Блейза глубокий, пробирающийся внутрь плавно, как скользящая по ночному саду змея. Драко в курсе этого его приёма – он действует безотказно практически с любым человеком. Но не с Драко, конечно. – Я не играю ни в какие игры, Блейз. И это не твоё собачье дело. Облачко сигаретного дыма растворяется в вечернем сумраке, и Малфой подкуривает следующую. – Неужели? Вы вечно таскаетесь вместе. Лижетесь в саду. Хихикаете, и ты чуть ли не дрочишь ему под столом. – Как ты… – Ловкость рук и немного магии, ага, – Забини безмятежно откидывается на спинку качели. – Прекрати это. Тебя в любую секунду могут вызвать обратно в Лондон. Драко ненавидит Блейза за это. Все знают его, как крутого парня – крутой агент, крутой бизнесмен, крутой любовник, крутой танцор. Блейз правда такой, очень удачливый, успешный. Но ещё он – самая настоящая заноза в заднице, если дело касается Драко. Драко не делай то, Драко не делай это, Драко не ешь жирную говядину по-сычуаньски, Драко будь осторожнее, Драко не пей слишком много, Драко выпрями спину, Драко улыбнись, Драко, Драко, Драко. Блейз выносит ему мозг – постоянно. И Малфой совсем не удивится, если однажды Блейз ворвется в туалет и скажет, как ему правильно держать член, чтобы отлить. Он заботится о Драко – это да. Заботится о его имидже, карьере, здоровье, личной жизни, но это никогда, в общем-то, не помогает избежать ошибок. И Драко хочет ошибиться хоть раз так, чтобы в конце ему не пришлось плестись пьяными ногами в апартаменты Блейза с гневным воем. И чтобы Блейз промолчал, проглотив своё это: «Я же говорил». Драко вздыхает и застёгивает куртку. – А что, если я не хочу прекращать? Раздается фырканье – Забини настоящая лошадь, если дело касается проявления эмоций. Он и фыркает, и ржёт как конь. – Дело твоё. Отснимем сет для «Шляпы-невидимки» и расторгнем все контракты. Я найду себе нового подопечного, ты начнешь разрушать свою жизнь, – пальцы Блейза сжимают запястье Драко. Их старая привычка – возможность заземлиться. – Только это херовый вариант. – Почему? Ты сам говорил, что следует дать себе возможность жить. Блейз хрипло смеется. Ну да, одно дело говорить, другое – делать. – Да, но не так же! Возможность жить – это попробовать всё заново. Теперь у тебя есть деньги, ты можешь выбирать, – Забини нервно щёлкает зажигалкой, чтобы осветить их маленький островок откровенности на секунду-другую. – Открой глаза, Драко. Поттер не невинный осел. Он разобьёт тебе сердце снова. Драко встает с места, чтобы начать суетиться – ходить вперёд-назад, будто это может как-то помочь. – Он не разобьёт мне сердце. Как можно разбить то, чего нет? И теперь я нравлюсь ему. Драко ненавидит этот диалог с каждой секундой всё больше. Блейз заставляет его чувствовать себя маленьким слабым котёнком – таким глупеньким, убогим, который вечно мешается под ногами. Это лишает его любой уверенности в себе, и это слишком большая цена за заботу. – Люди частенько разбивают сердце именно тем, кто им нравится, – голос Блейза спокойный, будто речь идет об активах в Гринготтсе, а не о Драко, его жизни, в конце концов. – Но он не похож на такого человека. Ты его не знаешь и судишь по тому, каким он был раньше. Улыбка против воли появляется на лице Малфоя, смягчая черты лица. Эта улыбка идёт из сердца, поэтому она так легко разглаживает хмурые морщинки и делает взгляд спокойным и воодушевлённым. – Только не говори, что ты влюбился, Драко, сукин ты сын. Это последнее, что тебе нужно сейчас! – Не знаю. Он хорош. Даже слишком хорош для человека, который прошёл войну и голодное детство. Драко со скрипом сердца признает, что Гарри мог бы стать пренеприятнейшим типом – замкнутым, сердитым, мрачным скрягой. Вместо этого Гарри живёт у моря, играет на укулеле, дружит, кажется, с каждым своим соседом и попросту получает удовольствие от жизни. Разве такой человек может кому-то не нравиться? – О, блять, Мерлин. Да ты влип. – Отъебись от меня, понял? – Драко гневно морщится и отходит ещё на пару шагов. – Это не твоё дело. Прекрати немедленно. – Ты мой друг. Я просто не хочу собирать тебя заново по кусочкам, как было с Джерси. Блейз разводит руками, как бы извиняясь, но одно имя из шести букв, проклятый «Джерси» выводит Драко из подобия равновесия. – Отстань. Отъебись. Заглохни. – Да-да… Я маленький лорд Малфой, я буду топать ножками и верещать, чтобы не слушать то, что говорит мне мой старый друг. Серьёзно, я лишь волнуюсь о тебе, – Забини в два шага подходит к Драко и обнимает его за плечи. Блейз высокий, настоящая шпала, и, хотя Драко не жалуется на рост, сейчас он чувствует себя маленьким птенцом у крыла своей мамы наседки. Опять! – Нет повода. И… я вернусь в Лондон, когда будет нужно. Ясно тебе? – Да не вопрос, чувак.

***

Половинка луны выглядывает из-за облаков, когда часы начинают противно пищать: «Час ночи! Час ночи! Час ночи!» Гарри и Драко уже три часа пытаются рыбачить, но пока им это удается с малым успехом: в ведерке едва набирается три рыбины – два окуня и вшивая скумбрия. Драко не знает, чему так радуется Гарри, потому что сам он представлял себе ночную рыбалку более увлекательным занятием и, что уж таить, более зрелищным. И вот теперь всё, что они делают, это гипнотизируют свои спиннинги, пьют подостывший кофе и болтают о всякой чепухе, каждые три минуты прерываясь на поцелуи. Заманчиво, но не то чтобы прямо вау. – Ты меня совсем довёл, – шепчет Гарри, удерживая Драко за бедра на месте, чтобы беспрепятственно целовать его шею. – Я думал, сойду с ума! – Гарри перебирает пальцами волосы Малфоя, выискивая наиболее чувствительные точки на голове. Драко тяжело дышит и в ответ трогает Гарри везде, куда может дотянуться. Его прикосновения заставляют органы Гарри пылать волнующей магмой и выбивают из лёгких воздух. – Ты не любишь играть? – голос Драко плавный, растекающийся во все стороны соблазнительным звуком. – Ещё скажи, что тебе не понравился мой перформанс на кухне. Гарри фыркает и прижимается сильнее, буквально укладывая Драко на спину. Сегодня на удивление тёплая безветренная ночь. Вокруг каменные глыбы и морские скалы, а луна и огромные звезды отражаются на глади тёмной воды. Дно моторной лодки устелено пледами, и всё, о чем Гарри может думать, кроме ебучей рыбалки, это то, как сильно он хочет затрахать Драко до смерти. Во всём этом летне-морском великолепии. – Я ничего тебе не буду говорить. Просто возьму то, что хочу. Драко стонет, когда рука Гарри беспринципно сжимает его стояк через ткань брюк, и льнёт пахом к ладони. – Да ну? Уверен, что тебе хватит сил? Драко просто издевается – Гарри это знает. Такой вот он человек. Но это только подогревает желание доказать обратное, заставить упрашивать. – Я буду брать тебя столько, сколько захочу, Малфой. Я знаю, ты не умеешь плавать, – голос Гарри окутывает ухо Драко, вызывая волну мурашек по телу. Драко всегда имел кинк на силу в некотором роде. – Скажешь, тебе не нравится такое обращение? Гарри ловко спускает его брюки и встает на колени. Лодка немного покачивается на воде, несмотря на десяток чар устойчивости, которые на неё были наложены. Гарри влажными поцелуями разрисовывает торс и живот Драко, нарочито медленно и нежно лаская кожу. В этом что-то есть. Запретное, страстное, совсем мальчишеское. И это «что-то» офигеть как сносит Гарри голову. Он облизывает ладонь и накрывает член Драко – не двигая рукой, только прижимая её с силой к промежности. Вокруг темно – один тусклый свет фонаря подсвечивает тело Драко, скрывая самые любопытные детали. Он елозит на месте и шире разводит ноги, чтобы подпустить Поттера ближе. – Мне не нравится. Гарри смеётся и плотно проводит ладонью по члену. Он не обхватывает его целиком, только дразнится – и это одновременно лучше и худшее из того, что Драко испытывал за последнее время. – Придурок, прекрати выёбываться, – Малфой пытается потереться о ладонь, но Гарри удерживает его на месте неожиданно крепко. – Попроси меня. И я доведу тебя до такого оргазма, что тебе и не снился. Не дожидаясь ответа, Гарри накрывает головку губами, начиная посасывать самый кончик. Он смотрит на Драко снизу вверх, и его пальцы поглаживают основание члена в мучительной близости от входа. Гарри не знает, откуда в нём это взялось, но он не собирается прекращать. Вместо этого он лижет кожу всё быстрее, покрывая член слюной. Драко вцепляется одной рукой в округлый бортик лодки, а другой – в волосы Гарри. Именно так, как он хотел все эти дни – наматывая их на кулак, с силой удерживая на месте. Волнистые, прекрасные, они придуманы для того, чтобы сжимать их. – Соси. Гарри мотает головой и выпускает головку изо рта. – Lubricatae! Беспалочковая магия Поттера, ну ещё бы. Его пальцы касаются ануса, и он игриво толкается одним. Губы Гарри снова охватывают головку, и Драко не может терпеть – всё происходит слишком медленно, а он и так еле сдерживается. Последние дни были пыткой не только для Поттера. – Блять, пожалуйста?! Гарри не нужно просить дважды. Он ловко входит на одну фалангу и размашистыми движениями начинает охаживать член языком. Драко смотрит на него, кусая губы. Поттер – безумец. Безумец, безумец, безумец, лицо которого хочется выебать без предупреждения. Он такой красивый, такой желанный, такой сердцесносный безумец... Гарри глубоко захватывает член, утыкаясь носом в лобковые волосы, и теперь уже двумя пальцами раскрывает его, безошибочно проезжаясь по простате. Драко прикусывает губу почти до крови, но всё равно не может сдержаться. – Мх… Да, прошу, пожалуйста, добавь третий. Возьми меня, будь жёстче. Эти слова будто вышибают из Гарри все силы сдерживаться. Он расстегивает ширинку на собственных джинсах и быстро дрочит себе в такт движениям пальцев. Он отпускает член Малфоя и продолжает вбиваться в него пальцами, удерживая на месте. – Хочешь, чтобы я по-настоящему трахнул тебя? Драко распахивает глаза и сжимает мышцы. – Да! Поттер, возьми меня, возьми, как хотел все эти дни. Залей меня спермой. Нет, я хочу кончить в твой рот. Сделай что-нибудь уже, пожалуйста! Гарри берёт руку Драко в свою и облизывает пальцы. Просто… Чтобы ещё немного уколоть его, довести до кисельно-дрожащего состояния. Но Драко и так на грани – он слепо проталкивает пальцы во влагу рта и дрочит себе, шумно дыша. Наконец Гарри отнимает пальцы другой руки от его задницы и пристраивается, находя удобную позу. Он стоит на коленях, и это чувство оглушительной вседозволенности шарахает его со всех сторон. Драко на спине, растянутый, дрожащий, только для него одного. Только для него! Гарри на пробу толкается внутрь и тут же глухо стонет от того, какой Драко жаркий и влажный внутри. Он начинает двигаться – сначала осторожно, боясь сделать по-настоящему больно. Гарри неспешно ищет наиболее удобный угол проникновения, попутно изучая тело Малфоя руками: он трогает его колени, бедра, ребра, плечи, лаская и расслабляя. В конце концов, Гарри удается отыскать простату, и он ускоряет темп, чтобы вдалбливаться неистово, не жалея Драко ни на секунду. Драко оказывается шумным. Он непрекращаемо стонет, елозит задницей навстречу, царапает его спину свободной рукой и хрипло шепчет: – Давай, Поттер, выеби меня хорошенько… Я хочу, чтобы ты разорвал меня на кусочки. Возьми то, что принадлежит тебе по праву! Это блядский ад. Гарри на мгновение думает, что до этого дня он ничего не знал о нормальном сексе. Может быть, всё дело было только в том, что никто из его предыдущих партнеров не был Драко? Никто не давал сосать свои пальцы, никто не матерился так яростно, никто не проклинал его и не просил растерзать… Никто не был Драко. Таким ужасающим и великолепным, таким идеальным, таким желанным, таким самым что ни на есть лучшим. Когда он кончает внутрь, тело Драко подрагивает от предоргазменной истомы, и он весь мокрый. Гарри прижимается ртом к его члену и заглатывает сразу до конца, руками массируя яйца. – Я уже близко… Посмотри на меня, Гарри. Смотри мне в глаза, – зрачки Драко расширяются, похожие на две тёмные луны, и он кончает, заливая горло Поттера тёплой спермой. Его пальцы сжимают непослушные мягкие пряди, почти больно. – Да, вот так, ты мой, мой… Гарри. И это уже слишком. Мой. Мой. Мой Гарри.

***

Когда небо окрашивают первые рассветные лучи, Драко сварливо произносит: – Можно считать, что наша рыбалка подошла к концу? Ты абсолютно безнадёжен. Мы поймали шесть рыбин, из которых две – мои! При том, что я занимался этим впервые. Гарри ухмыляется. – Возможно, если бы ты не пихал мне свой член в рот каждый час, мы смогли бы поймать больше. Драко шокировано смотрит на него, с неприязнью размышляя, что Гарри оказался куда более колким на язык, чем ему могло показаться сначала. – Вот уж позволь не согласиться. Ты сам распускал свои лапы, я лишь жертва обстоятельств. Гарри осматривает ведерко с жалким уловом и улыбается. – Ну конечно, святая простата Малфой. Просто душка. Драко игриво пихает его в плечо и пододвигается ближе. – Ой, да иди ты… Что мы будем делать с рыбой? Мне жалко её. Это абсолютно секретная информация – тайная слабость Драко ко всему живому. Ему вечно жалко всех птичек, кошек, бродячих собак, рыбок и даже пауков. Иногда он пересиливает себя, но сейчас, глядя в ведро с полудохлыми рыбами, он испытывает нечто сродни стыду. – Давай отпустим их. Гарри вздыхает и покорно передает ведро в руки Малфоя. Им на самом деле абсолютно незачем забирать рыбу с собой. Гарри и сам частенько отпускает улов обратно в океан – и тихо надеется, что морские жители смогут залечить свои раны от крючков под водой. Драко аккуратно отпускает рыбу одну за одной, что-то тихо нашептывая себе под нос. Гарри осторожно укладывает руку ему на спину, мягко поглаживая напряженные мышцы. Когда Драко заканчивает, он поворачивается, и они почти соприкасаются носами. – Я на тебя запал. Гарри произносит это быстрее, чем соображает, и в панике отшатывается назад. Но Драко обнимает его лицо руками и увлекает в поцелуй со словами: – А я на тебя…