Мечты в округах Гауэра

После ночных бдений Гарри и Драко возвращаются домой с рассветом – заколебавшиеся, во влажной от морской воды одежде, все в песке, но жутко счастливые. Драко даже не принимает душ – просто обжигает их спешными очищающими чарами и уваливается в кровать Гарри со словами: «Ничего не говори, а то я потеряю сознание прямо здесь». Возможно, не следует так нагло претендовать на совместный сон, но Драко думает, что после того, как его член побывал во рту Поттера как минимум три раза, глупо предаваться обоюдно-вежливым сантиментам – абсолютно нелепым по сути своей. Именно поэтому они ложатся спать вместе, проваливаясь в глубокий сон под тяжёлым одеялом, где очень быстро их конечности переплетаются, становясь единым целым.

***

Драко просыпается, когда солнце уже вовсю озаряет небо и запускает свои нахальные лучи прямо в легкую прорезь между штор, по всей видимости желая прожечь на его лице дыру. Драко ворчливо сопит и переворачивается на правый на бок, нос к носу Гарри. Его лицо, загорелое и малость обветренное, сейчас излучает покой. Все весёлые складки разглажены, ресницы, короткие и вьющиеся к концам, слегка подрагивают, а волнистые локоны раскиданы по подушке абы как. Драко улыбается и осторожно убирает пару тёмных волосков, зажатых между губ Гарри. Он совсем как ребенок – хмурится во сне и облизывает рот. Это не должно казаться милым. Вообще-то, это глупо! Взрослые мужчины не кутаются в одеяло, как в защитный кокон, не сосут пряди собственных волос и уж тем более не причмокивают во сне. Именно так сказал бы кто-то в подобной ситуации. Кто-то занудный, заурядный и скучный, и это явно не про Драко. Он с добрым весельем и всеобъемлющей нежностью наблюдает за этим нелепым, странным человеком, которого все называют «Гарри Поттер», и его сердце задыхается от позорного желания зацеловать загорелое лицо напротив. «Гарри Поттер» – это некто типа магловского супергероя: Железного человека, Человека-комара, или как их там называют? Не то чтобы Драко в этом разбирался – преимущественно о подобной чепухе болтает Блейз, но вот сейчас… Вспоминается. Вдруг. Нелепый, нежный, невысокий мужчина лежит с Драко в одной постели, без конца петляя ногами по простыне. Он не похож на супергероя (кем бы они ни были), но похож на того, кто так сильно нравится Драко. На того, кого он мог бы любить. Кого хотел бы слушать перед сном и для кого, прости господи, хотел бы варить кофе по утрам. Драко осторожно придвигается ещё ближе и на пробу целует Гарри в плечо. Это полный факап. Он уже стал полной размазней – сладулечной ванилькой, готовой лепетать всякую чушь и мечтать о том, как Гарри откроет глаза и прижмёт его к своей груди. Пидорский гейский гей. Рюши, шторочки, цветочки, садик. Море любви, мягкий член в ослабшей после сна руке, поцелуи со вкусом клубничного джема и сигарет… Драко закатывает глаза, но не дает себе спрятаться в кокон сомнений. Близится тот час, когда придётся принимать решение, и сделать это нужно будет быстро, уверенно, руководствуясь доброй старушкой логикой, а не трепетанием сердца на тему: «Хочется прожить счастливую гейскую жизнь в этом гейском доме с гейским Гарри Поттером, имея гейский секс и одну на двоих гейскую же, вишнёвую, например, сигарету». Гарри не знает, но совсем скоро Драко уедет. Честно говоря, он не уверен, сколько времени им осталось – день, два, может, три? Миссис Шауль имеет привычку объявляться в самый неподходящий момент. И Драко не знает, долго ли ему осталось обретаться среди зелени Гауэра. Вероятно, не слишком. Теперь, когда морок в рыбалочных тонах спадает, Драко почти истерично ощущает, как быстро одна секунда сменяет другую. Время в прямом смысле утекает. Нужно что-то решать. Он уедет и забудет этот скоротечный роман, как старую детскую сказку (которые имеют противное свойство существовать только на страницах книг), или вернётся? Драко усаживается на кровати и зажимает объемный край одеяла между пальцев. Это тяжелый выбор. Он знает, что Гарри ни за что на свете не согласится перебраться в Лондон, да и толку в этом перформансе будет немного – у него слишком плотный график съёмок, интервью и торжественных вечеров. Но готов ли сам Драко перебраться сюда, в Уэльс? Это не тот вопрос, ответ на который можно найти в двенадцать часов дня после секса в надувной моторной лодке. К тому же Драко знает, как плохо по обыкновению заканчиваются такие миротворческие порывы – что, если он пожертвует всем, что имеет, ради Гарри, а у них ничего не выйдет? Они могут разругаться в пух и прах уже через месяц. Кто тогда поможет ему построить жизнь заново? А если он заскучает, не начнет ли он винить Гарри в своем дурном настроении? И не выльется ли это в навязчивое желание обвинять Поттера в каждой своей неудаче? Нужно встать и принять нормальный душ, решает Драко. Выпить кофе, покурить – заняться джентльменскими делами, без которых нельзя внятно думать и уж тем более решать что-либо. Драко уже почти поднимается, но в последний момент сердце упрашивает его побыть здесь, в тишине и покое, ещё пару минут. Просто чтобы насладиться моментом, когда не нужно бежать куда-то, сломя голову, не нужно что-то решать, делать – можно просто смотреть на человека, который покорил твоё сердце, и знать, что это правильно. Просто гладить его плечо, любоваться волосяными завитушками и трогать руками смешные маленькие уши. Как же так получилось? Драко втягивает воздух и снова пускает пальцы бродить по оголенному предплечью Гарри. Он вовсе не собирался связываться с Поттером. Не хотел таскаться – с ним или за ним, в любом из вариантов. Он просто собирался отдохнуть, поплавать в океане, покататься на доске, может, перепихнуться с кем-то из местных красавчиков. В его планы не входили дурацкие игры в «правду или действие», прогулки по полям, знакомство с безумными соседями… В них не входил Гарри. Этот отпуск должен был излечить Драко от постоянной головной боли, но никак не прибавить забот. А теперь он совсем один и не знает, что ему делать. И кажется, что жизнь идет куда-то под откос.

***

– Драко! Доброе утро. Что привело тебя ко мне в столь ранний час? Драко опасливо оглядывается и проходит в комнату Луны сквозь дождик из шёлковых лент и бусин-висюлек на входе, которые стекают на манер водопада. Огромная, королевских размеров, комната Луны разделена на зоны – здесь есть массивная кровать, заваленная всякой всячиной, уголок с диваном и забитой под потолок книжной полкой, зона с вывеской на стене «Изыскалище Сабрины» и сама Сабрина на круглом столике, выход на небольшой балкончик со стеклянной дверью и море всего, чему Драко попросту не может отыскать названия: ноутбук, рунические наборы, стенд с расчёсками за стеклом, маленькие садовые грабельки на стенах, плакаты Фриды Кало, статуэтка-инсталляция радужных ножей, какие-то колбы с зельями, солнечные часы, деревянная вешалка в форме голой женщины с висящим на ней зонтиком, ковёр на стене, люстра в форме лепестков. Драко теряется в этом разнообразии индивидуализма и скромно останавливается на входе. Крошка, спрятавшаяся в горе с тканями, приветливо машет хвостом и издает эти радостные кошачьи звуки. – О. У тебя тут настоящая сокровищница. Луна с улыбкой закалывает волосы и ловко спрыгивает с кровати, из-за чего все журналы, лежащие там, разлетаются в разные стороны по полу. – Рада, что ты оценил! Будешь чай? У меня тут есть «Дынный леденец», «Шен пуэр», «Чанша ти» и… – Мне то же, что будешь ты. Луна кивает и указывает на стул около изыскалища Сабрины. – Думаю, для твоих целей подойдёт «Шен пуэр». Драко скептично косится на розовый чайник в виде умильного поросёнка в шляпке. – Это ещё почему? – Ну, ты ведь хочешь пообщаться с Сабриной. «Шен пуэр» – идеальный для этого дела спутник. Классический сорт, созревший естественным путем. Всё в мире должно происходить естественно. Я даже не поливаю свои цветы «Ускорителем роста», – Луна разливает чай и присаживается напротив. – Пусть всё происходит само собой, как надо. Никуда не следует торопиться, никогда! Секрет лучшего результата – в натуральном вызревании решения. Прямо как в случае с этим чаем. Опешив, Драко не находит, что на это сказать, только вежливо пробует чай, вкусный, к слову, и откидывается на спинку стула. – С чего ты взяла, что я хочу пообщаться с… Кхм, Сабриной? Может быть, я просто пришёл пожелать тебе доброго утра? Луна звонко смеётся и уверенными движениями пальцев зажигает красную витую свечу в форме конуса. – Все хотят пообщаться с Сабриной, когда дело доходит до любви. Я знаю, что Гарри – причина твоего беспокойства. Но ты не горюй, он не такой сложный пассажир, каким кажется. Драко пожимает плечами и решает никак не комментировать небывалую проницательность Луны. В конце концов, ему и правда нужен совет, пусть даже от долбаного стеклянного шара. Если это как-то поможет делу, чудесно! В крайнем случае Луне будет очень весело, когда он ничего там не увидит. Но даже в этом случае он ничего не потеряет. – Ладно. Что нужно делать? Шар-Сабрина излучает, если так можно говорить о куске стекла, доброжелательную, миролюбивую энергетику. Драко вздыхает и думает, что после всех безумий, которые с ним произошли за последнюю неделю, гадание при помощи шара предсказаний – не самое страшное. – Расслабься и мысленно спроси о том, что тебя волнует. Потом внимательно смотри на Сабрину и слушай, и она покажет тебе ответ, если ты будешь достаточно учтив. Драко не знает, что такое «быть достаточно учтивым», когда дело касается шара, мать его, для предсказаний, поэтому просто кивает и неловко поглаживает гладкое стекло пальцами. – Ну… Хороший шар, я рад тебя узнать. Луна ободряюще улыбается и встаёт. – Не буду тебя смущать. Найди к ней подход самостоятельно, это может занять время. Я пока разберу запасы трав на балкончике. Чувствуя себя полным болваном, Драко снова кивает и хмуро смотрит на шар. Когда Луна закрывает за собой дверь, он произносит: – Ну, привет. Луна говорит, что ты всё знаешь. Так вот, мне бы получить совет касательно Поттера. Я совсем запутался, не знаю, как быть. Все это кажется сущей мукой, но я влюбился, а у меня, между прочим, работа в Лондоне и кое-как, но налаженная жизнь. Я, вроде как, не шибко хочу всё разрушать. Но сама понимаешь, я не молодею, когда мне еще представится шанс полюбить кого-нибудь? Я боюсь остаться одиноким. Сабрина если и слышит Драко, явно не собирается отвечать так быстро. Поэтому следующие полчаса Драко гипнотизирует шар внимательным взглядом, уложив подбородок на собственные руки. Время тянется еле-еле, а комната становится душной, как будто сжимается в размерах, и отовсюду в нос лезут навязчивые запахи – чая, свечей, косметики, воска, трав. Тело Драко каменеет, и глаза закрываются до того, как он успевает сказать хоть что-нибудь. Драко видит себя и Гарри. Наверное, это сон. Здесь они выглядят куда более зрелыми – в волосах Гарри мелькает проседь. Они неспешно прогуливаются у моря, держась за руки. Драко следует за их двойниками по пятам. Вокруг – серое небо и серая вода, похоже, что в Гауэр пришла осень. – Сильно переживаешь насчет завтра? – Как обычно. Гарри смеётся и целует его в запястье. – То есть сегодня перед сном я должен тебе чайник медового молока и массаж шеи? Двойник Драко ухмыляется и демонстративно вздыхает. – Поттер, ты невыносим. Конечно, да! Кто по-твоему ещё сможет привести мою шею в порядок? Настоящий Драко задерживает дыхание, потому что Гарри целует его двойника, укладывая руки на спину, чтобы начать лёгкие поглаживающие движения. – Я уже пять лет как Поттер-Малфой, а ты никак не перестанешь называть меня Поттером. Его пальцы, такие же загорелые, как всегда, сжимают кожу и заботливо перебирают светлые пряди. – Обзывать тебя Поттером-Малфоем как-то глупо, это ведь и моя фамилия тоже. Кудрявая волна приливает к берегу и рассыпается пеной прямо у их ног. – Твоя выставка будет шедевральной, как и всегда. О ней напишут в каждой газете. Можешь не сомневаться. Двойник Драко посылает Гарри крохотную улыбку и резво вырывает у него сигарету из рук. – Я люблю тебя, болван. Драко ворочает головой и со вздохом поднимается со стула. Часы показывают час дня, Луна напевает что-то на своем балконе, а в комнате тихо – даже Крошка куда-то сбежала. Шар как был святилищем молочного тумана, так и остался. Драко разминает руки и щурится от яркого света из окна. Он просто заснул тут, вот и все. Какая нелепица. Как можно было думать, что… К черту это. Луна выходит с балкона, раздраженно отмахиваясь от осы, которая следует за ней. – О, ты снова с нами. Как ощущения? – Да никак. Я задремал и увидел во сне то, что хотел увидеть. Спасибо тебе за приют, но я лучше пойду. Уже выходя из комнаты, Драко ловит самого себя на слове «хотел» и закатывает глаза. Про-вал.

***

– Скажи мне, нам обязательно тащиться в эту даль пешком? – Драко изнывает уже целый час, с тех самых пор, как они вышли из дома, но Гарри так и не поддаётся ни на одну из его грустных уловок в стиле: «Мои ноги почти отсохли, ты хочешь, чтобы я заполучил инвалидность?!» – Драко, кончай ныть. Мы всё равно уже почти пришли. Лланмадок не ближний свет. Гарри с усмешкой смотрит на надувшегося, как воробей, Драко и подставляет лицо потокам свежего воздуха. Дневная жара спадает, и сейчас их ноги ласкает нежный ветерок, свойственный холмам, которые они пересекают, в любое время суток. Он вполуха слушает заковыристую болтовню Драко, но его мысли далеко. Не очень хочется признаваться, но Гарри малость волнуется, воображая их предстоящий визит. В первый день он пообещал Драко, что сводит его в антикварную лавку Марты. Драко, конечно, смеялся, отмахивался, говорил, что он не нуждается ни в чем таком, и вообще он, видите ли, не заинтересован, но… Из того, что Гарри узнал об этом новом Драко, стало ясно как минимум одно – он мечтает распрощаться со своей работой и заняться тем, что по-настоящему близко его мировоззрению и интересам. И Гарри может ему в этом помочь. Даже если Драко продолжает кочевряжиться и выёживаться на все лады. К тому же время уходит. Гарри всё ещё отчаянно пытается не строить никаких планов на будущее и даже не заводит эту тему вслух, но в глубине души он отчаянно надеется, что Драко покончит с опостылевшей ему работой и займётся тем, что ему нравится. И будет очень здорово, если в канву этой новой жизни он впишет и его, Гарри, тоже. Но это слишком счастливый сценарий, как известно, такие редко воплощаются в жизнь. Гарри неслышно вздыхает и позволяет себе захандрить по полной. У него есть гадкое предчувствие, что скоро, слишком скоро, быстрее, чем он готов с этим смириться, Драко уедет. По-хорошему стоит поговорить об этом, прояснить ситуацию, расставить все нужные точки и попытаться найти опоры. Сделать это можно вот сейчас, например. Но сейчас – это слишком скоро, и каким бы Гарри ни был храбрым, уверенным и довольным собой, этот разговор для него сродни самоубийству. Нужно быть очень смелым сорвиголовой, чтобы раз за разом останавливаться на краю обрыва и прыгать вниз без страховки. Гарри не уверен, что может вынести это снова. Его скорлупа истрепалась за годы жизни, и сейчас от неё остались одни ошмётки. Он не хочет отпускать Драко, но знает, что также он не может его держать. Может быть, для Малфоя это всё не больше, чем развлечение. Забава. Сладостное потакание своим потребностям. Интрижка… Мысль, что он стал для самого лучшего человека своей жизни лишь курортным романом, разжижает кровь и делает сердце чувствительным и болезненным, неприятно-колючим в груди. Гарри закуривает и приказывает себе не портить всё раньше времени. Он хочет быть счастливым с Драко как можно дольше. Даже если в конце ему придётся сильно поплатиться за свою трусость.

***

Антикварная лавка представляет собой двухэтажное помещение с высокими потолками. Стены здесь округлые, светлые, в противовес стереотипам о том, что подобные заведения непременно должны быть мрачными, пыльными, вселяющими в сердце вошедших неловкость. Вывеска «Искусство и чепуха» над дверью изрядно поистрепалась, но в этом даже есть свой шарм. Гарри любит Марту и её магазин, и, даже если со временем от него останется лишь груда кирпичей и полторы статуи, он всё равно будет приходить сюда ради ощущения покоя и душевного тепла. Когда Гарри и Драко заходят внутрь, помещение оплетает звонкая трель колокольчика в виде китайского фонарика. – Иду-иду, минутку! Гарри, милочек, это ты маячишь на входе? Подожди, мне надо найти очки. Вечно они куда-то пропадают. Марта – активная полная женщина с пшенично-рыжими кудряшками волос, приземистая и не по годам стремительная. Она носит брючные костюмы, курит индонезийские кретеки и много хохочет, напрочь оглушая всех приходящих. Владелицу известного антикварного магазина люди обычно представляют себе женщиной степенной, разумной и капельку пафосной, но никак не девчонкой в теле пожилой дамы и кроссовках найк на толстой подошве. – Ага, вот и они. Привет-привет, золотко, заходи скорее. Кто там с тобой? – Марта резво пролазит под откидной стойкой и за пару шагов оказывается перед Драко и Гарри, выпрямляясь во весь свой небольшой рост. Она еле достает Драко до плеча. – Марта, здравствуй, – Гарри наклоняется и целует её напудренную щеку. – Это Драко Малфой. Марта кивает и улыбается, так, что у нее появляются чудесные ямочки около губ. – Красивая фамилия. Твой новый друг? Гарри на секунду мешкается, но уверенно отвечает, предусмотрительно не глядя на Драко. – Не совсем. Это мой любимый человек. Марта вежливо кивает Драко и, ни капли не стесняясь, рассматривает его с ног до головы. – Ах, Гарри, не трави душу. Фемида буквально вчера улетела в Грецию, но уже успела прислать мне тонну фотографий. Море, самолёты, красивые люди. Мне так одиноко без неё, но что поделаешь? Сейчас самый сезон, да и я терпеть не могу жару. Что же, не отдыхать ей теперь без меня и от меня? Вот и я так думаю, правильно она сделала, что свинтила, – Марта поправляет очки и отмахивается. – Ну ладно, я опять много болтаю. Присаживайтесь, пожалуйста. Пока Гарри и Марта продолжают обмениваться любезностями, Драко обходит помещение по периметру, с затаённым восторгом рассматривая всё, что попадается ему на глаза. С логистикой у Марты всё в порядке, тут Гарри был прав! По правой стене тянутся изящные деревянные полки в виде виноградной лозы с книгами, чуть ниже гордой яркостью блистает коллекция зонтиков от дождя и солнца. Выше – часы самых разных форм и статуэтки из стекла, драгоценных металлов, глины и камней. Левую сторону комнаты украшают полки с фотографиями, монетами, окаменелостями, повсюду висят пластинки для проигрывателей, замысловатые лампы и редкие засушенные цветы и бабочки под стеклом. Драко смотрит на эти сокровища широко раскрытыми глазами, словно ему снова семь лет. Именно тогда он впервые очаровался тем, что вкладывают в понятия «старина», и тогда же подумал, что хотел бы обладать всеми этими красотами единолично. Панси дразнила его за это «Драконом, который чахнет над своим златом», а Драко искренне обижался. Некоторые вещи никогда не теряют своей актуальности. Завершив скромный обход, Драко усаживается в свободное кресло у камина и вежливо произносит: – Простите, мадам, что я так дерзко покинул вас. Не мог сдержаться, – руки Драко делают плавное движение к чайнику, и он придвигает себе чашки в виде ангелочков. – Позвольте, я за вами поухаживаю. Марта смотрит на него пытливым взглядом из-за толстых стекол очков и начинает хохотать. – Детка, ты чудо. Но от чая я не откажусь, да и кто бы смог? Это ведь Луна мне подарила, – Марта придвигает к себе блюдо с кокосовыми дольками в шоколаде и закидывает в рот целую горсть. – Где вы познакомились с Гарри, Драко? Драко косится на Гарри и осторожно выдает: – Мы вместе учились в школе. Это… Закрытый пансионат в Шотландии, вы вряд ли слышали о нем. – Ах да, Хогвартс! Как же я мечтаю хоть одним глазком увидеть его вживую. – Так вы… Марта предупредительно машет рукой с десятком браслетов на полных запястьях. – Нет-нет, дорогой, я сквиб. – О. Извините, я не знал. – Не за что простить прощения. Я думала, Гарри рассказывал. Драко смотрит на Гарри с нечитаемым выражением на лице – помесью удивления и обиды. – Я подумал, тебе самому будет интересно познакомиться с Мартой поближе. Драко пожимает плечами и пробует маленькое пирожное с кремом из вишни. Вкусное, ну а как иначе? Всё в обители Марты вкусное, приятное, заманчивое, красивое, и сама она, решает про себя Драко, просто душка, хоть и со странностями. Следующие полчаса Марта и Гарри болтают как старые приятели, обмениваясь новостями – о Гауэре, антиквариате, подорожавшем кофе, магическом мире и дипломатических волнениях в Лондоне. Марта много рассказывает о Фемиде, партнерше всей своей жизни, и о её поездке в Грецию, делится планами на предстоящий год и подробно расспрашивает Гарри о его делах. В конце концов, когда Драко совсем расслабляется под мерным звуком голосов, Марта выпрямляется и хлопает в ладоши. – Так, всё, хватит болтовни! Я ещё не выжила из ума. Рассказывайте, с какой целью вы пришли? Уж вряд ли, чтобы слушать россказни старухи и распивать чаи. Гарри застенчиво улыбается и кивает. Марта жуть как любит прибедняться, это то, из чего она состоит примерно наполовину. Вторая ее половина – табак и чай. – В общем-то, ты права. Драко интересуется антикварными вещами и мечтает открыть что-то типа собственного магазина и мастерской, или магазина, мастерской и пафосного зала для хвастовства, – пальцы Гарри сжимают колено Драко, не давая ему возмутиться в полной мере на эти нахальные заявления. – Только вот у него уже есть работа, и он, как ты любишь говорить, скользит по маслу на месте. Марта кивает и встает. – Всё ясно. И ты привел Драко сюда, чтобы я его переубедила, наставила на путь истинный и, конечно, поделилась некоторыми хитростями, которые собирала всю свою жизнь? Вынесла их на своих старых ладонях, передала тайные знания и окрестила на дорожку? Гарри краснеет и качает головой. – Вовсе нет. Я подумал, что ему может понравиться у тебя. Ну, знаешь, типа вдохновиться. – «Типа вдохновиться» … Ну и разговорчики у тебя, Гарри. Ладно уж. Марта одаривает его кроткой усмешкой и стремительно следует к неприметной дверце у задней стены. Какое-то время она шумно там копошится, ворчливо сетуя на безымянного садовника, но в итоге выкатывает оттуда тележку, заполненную на треть. Драко переводит непонимающий взгляд с Гарри на Марту и обратно. – Так, держи. Я закроюсь на час, этого времени с головой хватит, чтобы ты полил мои грядки и избавил морковь от сорняков. А мы с Драко поднимемся на второй этаж и посекретничаем вдвоём, – Марта подталкивает Гарри колченогую тележку с садовой утварью. – Иди-иди, милочка, дорогу ты знаешь. Гарри извиняюще улыбается и скрывается в саду, а Драко ничего не остается, кроме как пойти за Мартой наверх. – Ну и молодежь пошла, всё-то надо за вас придумывать, да? Ну ничего, мы сейчас быстренько твои мысли по полочкам расставим. Дай я только спички найду.

***

На втором этаже Марта заводит Драко в большой зал. Ещё на подходе Драко чувствует, что здесь властвует магия. Её колебания в воздухе ни с чем не перепутать – как и тот след, которая она оставляет после себя в пространстве, схожий с легким ударом тока. Эта комната, в которую они заходят, большая и светлая, похожа на залу в галерее. На стенах здесь висят необыкновенные живые картины в величину человеческого роста, а на стендах расположены двигающиеся фигуры и гоблинское золото, которое маняще поблескивает даже в ночной темноте. – У вас здесь целое состояние… Марта любовно поглаживает серебряную раму картины «Кандида Когтевран. Первый портрет», забавно щурясь. – Да, Драко, ты прав, конечно. Но дело ведь не в цене. Драко хмыкает. – Безусловно. Настоящее искусство не имеет стоимости – оно бесценно. И оно не измеряется деньгами, только чувствами, что пробуждает в человеке. Марта довольно кивает и манит Драко пальцем к открытому окну. – Давно ты увлекаешься искусством, старинными вещами? Драко задумывается лишь на секунду – чтобы воспоминания ураганом пронеслись в голове. Вот Драко пять лет, и он с серьезным видом изучает картины в Лувре, держа Нарциссу за руку. Так, будто он в этом что-то понимает. И он правда пытается понять, ведь родители говорят, что настоящий джентльмен должен быть хорош во всём – начиная с туфель и заканчивая познаниями в искусстве Китая десятого века. Вот Драко семь, тут он с отцом приехал в дублинский магазин редких артефактов – драгоценные изумруды магической старины. Люциус торгуется с продавцом за какую-то безделушку, а Драко во все глаза рассматривает фигурки тигров из оникса. В сказках говорится, что такие защищают от злых духов. Он мечтает, что отец купит ему парочку. Вот Драко двенадцать, и Нарцисса покупает ему настольные часы за двадцать тысяч галеонов – ими владел какой-то чистокровный волшебник ещё в пятнадцатом веке. Это что-то да значит! Так говорят родители. И он даже не сомневается. Вот Драко шестнадцать, и он сам, совсем как взрослый, выбирает новую картину для обеденной залы в мэноре, консультируясь с продавцом в подпольном итальянском магазине антиквариата и роскоши. Вот Драко двадцать, и он покупает себе крошечный сборник стихов Джона Китса девятнадцатого века, чтобы положить его на полку у кровати и… просто греть сердце перед сном осознанием, что он обладает таким сокровищем. Драко смотрит на морщинистое лицо Марты и отвечает: – Сколько себя помню, мэм. – О, прекрати. Зови меня простой Мартой. Терпеть не могу всех этих мэм да мадам. Драко с улыбкой кивает. Есть в Марте что-то притягательное – и дело не в напускной простоте. О, наверняка эта женщина скрывает немало тайн! И в то же время Драко думает, что нужно быть очень мудрой, чтобы с достоинством нести себя в мир, не кутаясь в шали из богемности, от которой его так тошнит в последнее время. – Договорились. – Значит, давно. И что, есть у тебя какие-то образцы? Что ты уже успел накопить? Драко задумчиво пробегается внутренним взглядом по своей квартире и тут же всматривается в плывущие по небу белоснежные облака. – У меня целая комната. Только вот никто не знает, даже Гарри. Марта прижимается своим плечом к его и закуривает, выражая процессу должное почтение. Драко курить не решается – всё-таки он не абы где, а в обители искусства. – И теперь ты задумал сделать это делом своей жизни? Из окна открывается прекрасный вид – на горизонте бушуют волны Лоутора. Хорошее место, чтобы наслаждаться искусством и думать о высоком – мысли текут в голове плавно, ровно. Кажется, Драко начинает понимать, почему Марта занимается своим делом именно здесь. – Не знаю, и да, и нет. У меня есть работа, но… – Это не то, что тебе нужно. Так часто бывает. А почему ты сразу не посвятил себя этому делу? Впрочем, не говори. Здесь всегда две причины – отсутствие денег или связей, а иногда и то, и другое, – Марта кивает сама себе и распахивает створки окна полностью. – В общем-то, да. Теперь я не скован в финансах. – Но ты все равно сомневаешься. Почему? Драко задумчиво всматривается в очертания маяка на горизонте. И правда, почему? Ведь перспектива его работы сейчас ясна. Пара лет, если повезет – пять. Люди вечно жаждут новой крови – новых лиц, тел, сплетен. Он на пике, но дальше последует только плавное, при определенном успехе, падение вниз. И тогда он станет непопулярным, медленно стареющим и жалким. А это даже хуже бедности. – Наверное, я устал от Лондона. Не хочу там заниматься такими вещами, – Драко крутит в пальцах зиппу. – Мне нравится Гауэр. – И Гарри. Я вижу, как ты на него смотришь. Как вы оба смотрите! Марта улыбается Драко, словно они старые друзья, остановившиеся поговорить на минутку. – И Гарри, да. Но мне жутко бросать всё, что имею, переезжать сюда, начинать все заново. Я привязываюсь к местам, людям, ресторанам, улицам, даже, будете смеяться, к барменам в кафе. Привычки – не то, что можно заработать за пару дней. А уж пристрастия… – Драко неопределенно пожимает плечами. Он чувствует себя потерянным, никчёмным. В его возрасте люди женятся, рожают детей, что-то из себя представляют. Он же будто застыл на вечном старте в позиции «Приготовься!» Марта какое-то время молчит, и Драко уже начинает думать, что она ничего не ответит. Но она поворачивается к нему лицом и крепко сжимает за плечи. – Знаешь, что я тебе скажу? Возвращайся в Лондон. Не торопись принимать решение. Вернись, сравни свои ощущения после Гауэра. Посмотри на всё свежим взглядом. Подумай трезво. Мастерская и магазин – это всё хорошо, но я пока не вижу у тебя конкретных идей. Так дело быстро провалится, и ты почувствуешь себя неудачником. Марта закрывает окно и берет его под руку. Они медленно двигаются по залу, и она рассказывает всякие неочевидные факты о местных экспонатах. – А что я скажу Гарри? – наконец решается Драко. Они как раз стоят у картины «Прощание единорогов». Один единорог лежит на земле, и из его бока льется тёмная кровь, орошая сияющую серебром траву. Второй единорог плачет, и слезы, которые падают на рваный бок, залечивают рану. Марта замечает, что дело здесь не в волшебных слезах животного, а в силе любви, которая в своём желании жить стоит даже выше смерти. – Скажи, что думаешь, не всегда нужно извращаться в формулировках. Сложное всегда говорить надо простыми словами – иначе как же тебя поймут? – Марта поправляет оградку из золотистых столбиков у картины. – Твоё тебя дождется. Иногда люди должны пройти испытания сердца, чтобы можно было искренне оценить уровень их чувств. Легко говорить о любви, когда счастье прыгает тебе в руки. А за неё ведь надо побороться! Драко не уверен, насколько он согласен с Мартой, но спорить – это последнее, что ему нужно. Он благодарно целует её в обе щёки на прощание, и, когда они спускаются вниз, Гарри уже поджидает его, закончив с садовыми работами. Гарри улыбается всем лицом, а его глаза сверкают любовью и жаждой. И надеждой.

***

Колдорадио тихонько шелестит, разливаясь звуками вечернего эфира по всей кухне, вещая что-то там о новом виде волшебных семян и росте цен на корм для книззлов. Это прекрасное время, самый волшебный момент дня – когда все ощущают себя разленившимися и сытыми, и ничего не хочется делать, кроме как проваливаться в подушки кухонного дивана и обсуждать всякую чепуху. Драко вяло спорит с Луной о морщерогих кизляках, Блейз курит и тренируется в безобидной беспалочковой магии, а Гарри бдит над духовкой с вишнёвым пирогом и думает, что их всех сейчас можно поместить на обложку какого-нибудь захудалого журнальчика по типу «Домашний уют». В этот дивный спокойный момент в открытую форточку залетает чёрная сова и, немного покружившись у стола, приземляется около Блейза. Луна перестает спорить с Драко и с любопытством разглядывает гостью. – О, глядите, и здесь меня нашли. Ох уж эти поклонницы! – Блейз шутливо кланяется сове и отвязывает письмо от её лапки. Горделивая нахалка тут же улетает, не дожидаясь ответа. По мере чтения лицо Блейза мрачнеет, и, когда он поднимает голову, Драко уже знает, что тот сейчас скажет. – Это миссис Шауль. Сказала, что ждет тебя завтра на торжественном вечере с новыми спонсорами. Пишет, что пора начинать работать, достаточно мы прохлаждались. Драко напряженно хмурится и смотрит на Гарри, но тот ничего не говорит, только оставляет пирог на плите и тихо выскальзывает из кухни. Блейз прибавляет звук на радио. – Чёрт! Вот дерьмо. Я так и знал, она всё испортит. Я пойду к нему, – Драко порывается встать, но Луна качает головой и ухватывает его за рукав, чтобы удержать на месте. – Дай ему побыть одному. Тебе есть, что сказать? – Ну… да. То есть нет. Звучит, откровенно говоря, жалко. – Тогда не делай ему больнее. Лучше попробуем пирог, Гарри старался. Но ни о каких пирогах, конечно, нельзя вести и речи. Драко вздыхает и утыкается лицом в ладони. Слишком быстро. Почему всё сложное, вязкое, невыносимое всегда наступает так быстро? Он ведь ещё совсем не придумал, что сказать, как донести свою мысль, как объяснить то, чему и сам не знаешь названия. Как объяснить Гарри свои сомнения и никому не разбить сердце? Как уехать, не будучи до конца уверенным в том, что вернёшься? Как быть взрослым, сильным, смелым? Драко знает себя слишком хорошо. Он может быть сколько угодно уверен в чём-то, но потом его захватывают новые дела, проекты, опасения и... Всё. Всё исчезает, как вспышка магии, теряет значимость. Только вот сейчас всё иначе – он не хочет повторения известного сценария. Не хочет терять Гарри, не хочет терять себя. Почему жизнь так жестока? Почему нельзя остаться в этом крошечном золотистом моменте на берегу моря, держа Гарри за руку, навсегда? Сердце Драко выпрыгивает из груди, и даже молчаливое поддерживающее присутствие Блейза не в силах залечить эту рану. Он так и продолжает сидеть, спрятавшись в ладонях, как в домике, но Гарри всё не возвращается. Минуты тянутся одна за другой, свет становится точечным и тусклым, но Драко продолжает ждать. Гарри вернётся, он всё объяснит, он обязательно что-нибудь придумает. Но Гарри не возвращается, а может, он вообще зашёл в дом с чёрного входа? Драко не хочет, чтобы его настоящая жизнь, та, что в Лондоне, рушила эту, в Гауэре, но и разорваться он не может тоже. И он ненавидит это. В конце концов, так и не дождавшись Гарри, Драко ничего не остается, кроме как пойти к себе, чтобы упасть на кровать прямо в одежде и крутить мысли, теряя их смысл и проваливаясь в тревожный сон.