Вместе

Вадиму совершенно не нравится идея Алтана приехать в родовое имение именно сейчас. И дело не в том, что понедельник, что Алтан ещё серо-зелёный после вчерашнего приёма, что вместо круглолицего охранника, охуевшего от приезда хозяина, всё ещё мерещится морда китайца. Вадим считает, что слишком рано. Алтан затравленно озирается. Ждёт призраков — не иначе. Отгораживается от живых. Ваду не нравится, что его Цветочек сейчас хочет побыть один. Этого не надо говорить. Дракон чувствует и, следуя за ним на допустимом расстоянии, старается быть рядом, но не нарушать выстроенных Алтаном границ. Шурка тоже глазеет по сторонам, чувствуя себя в кричащем прикиде от Серёги в этом мрачном запустении крайне нелепо. Здесь нет жизни. Кажется, даже не слышно щебета птиц. Будто всё живое покинуло особняк вслед за ушедшими раньше срока хозяевами. Высохший мраморный фонтан усыпан прелыми листьями, дорожки нечищены, серое здание особняка неприветливо таращится мутными глазницами окон. Здесь жутко. Наверное, если бы был выбор, любой другой предпочел бы отсидеться в машине, но не Шурка. Не Серый. И, уж конечно, не Алтан Дагбаев. Подойдя к двери, Алтан касается ладонью дерева, будто прислушиваясь, и медленно надавливает, открывая. Скрипит. Он шагает внутрь, прикрывая глаза, и делает глубокий вдох. И на секунду Алтану кажется, что везде вспыхивают лампы, исчезает пыль, блестит хрусталь люстры, золотистая окантовка и мраморный пол в холле. Пахнет мамиными духами и уютным теплом, вокруг снова царит жизнь. Он застывает, выдыхает и медленно открывает глаза. Нет. Чуда не случается. На полу такой слой пыли, что от подошв обуви остаются следы. Цветочек сразу направляется к лестнице и старается не касаться перил. Сашка касается и на секунду проваливается. Раскаты грома оглушают. От вспышек молнии на лестнице становится светло, как днём. Электричество вырублено, в трубке нет гудков. Кровь растекается по полу, тёплой вязкой лужей подбираясь к пальцам босых ног. В чёрной шёлковой пижаме холодно. Где-то на втором этаже слышны выстрелы и звон стекла. — Вадим! — он орёт не своим голосом и падает на колени там, где стоял — прямо на ступеньках. Игорь реагирует моментально, подхватывая Шурку под руки. Алтан с Серым тоже бросаются к нему. — Саша, на меня! — Серёга обхватывает его затылок ладонями и хорошенько встряхивает. — На меня смотри. Это не ты. Это… — Я, — глухо выдыхает Алтан. — Кровью так пахнет, как на бойне, — лихорадочно шепчет Шурик, облизывая пересохшие губы, и взгляд у него дурной. — Кровью и дождём. Мокрой брусчаткой. Окна. Надо открыть окна. Надо впустить свет. Шурка выворачивается из рук Серого и Игоря, решительно бросается к окну и рывком распахивает тяжёлые шторы. Пылинки кружатся в луче по-зимнему тусклого солнца. Снег всё ещё срывается. — Тебе надо умыться, — говорит Серёжа, накрывая его плечо своей ладонью. — Ему надо собраться, — качает головой Алтан. — Идём в мою комнату. И Шурик идёт. Впереди. Безошибочно. Он знает, куда повернуть, сколько пройти и какую дверь открыть. Шторы в комнате он распахивает тоже сам. От движения тяжёлого чёрного бархата, расшитого золотом, поднимается облако пыли. Алтан стоит посреди спальни с таким взглядом, будто видит её впервые. На кровати, под слоем пыли, гнездо из одеял. Под подушкой старый потрёпанный заяц. Цветочек знает. На тумбочке книги по цветоводству и истории, под кроватью «Властелин колец» и «Гарри Поттер». На туалетном столике тоже слой пыли. Алтан проводит подушечками пальцев по столешнице, снимает с зеркала чёрный ободок и убирает щекочущие пряди волос с лица. — Ничего не изменилось, — выдыхает он как-то удивлённо, глядя на своё отражение в мутном зеркале. — Ничего. Их нет больше года, а я живой стою здесь, и пол под ногами не рушится, и ад не разверзается. Их нет, а жизнь продолжается. Так странно. Серёжа осторожно усаживает его на пуфик лицом к кровати, ловит в зеркале отражение Птицы и, зыркнув угрожающе, ласково выдыхает: — Посиди здесь, мы сейчас… Сашка распахивает окно, впуская в комнату свежий воздух, и заправляет постель. Серый уходит в ванную. Там фыркает кран, плюётся застоявшейся водой… Наверное, Разумовский суёт под струю полотенце. Цветочек не знает. Не понимает. — Малыш, — Вадик присаживается перед ним на корточки, накрывая колени ладонями. — Иди в гараж, — глухо произносит Дагбаев. — Там мой байк. Проверь, жив ли он вообще. — Золотко моё, я не думаю, что байк… — осторожно начинает Вадик. — Это не для меня, — качает головой Алтан. — Иди, и Олега с Игорем с собой забирай. Это приказ. Мы Сашку соберём и к вам спустимся. Вадим хмурится, пожимает плечами, с досадой ощущая, что годами выработанная субординация никуда, сука, не делась. — Если что, ты знаешь, где… — Никаких «если». Поторопись. Проверьте бак, чтобы без неожиданностей, — стараясь не встретиться с Вадиком взглядом, отрезает Алтан. — Шур, у нас сколько времени? — с шумом выдохнув, Дракон нехотя поднимается и направляется к двери. — Не больше часа, — в спину ему кричит Сашка, стягивая с себя ненавистный пиджак, и осматривается по сторонам — здесь бы прибраться для начала, но, даже впустив немного солнечного света, ему уже удалось создать в комнате не такую тяжёлую атмосферу. — Отлично, — в голосе Алтана ещё чувствуется напряжение. Выждав с минуту, пока утихнут Вадькины шаги, он рывком поднимается, сканирует Мальвину профессиональным взглядом кутюрье и мягко толкает ладонью на кровать. — Раздевайся. Серёг! Давай подлатаем серому магу колено, и я забираю его в гардеробную. Уверен, там есть всё необходимое, — Сашке не то чтобы неловко — в нём подобные комплексы давно себя изжили, просто Алтану сейчас должно быть явно не до него. Но тот с азартом погружается в процесс. — Хотя… Сиди здесь! Я принесу! — Мне бы попроще что… — только и успевает сказать Мальвина, пока Дагбаев окончательно не исчезает за дверью гардеробной. — Чёрные джины, косуха и чёрная рубашка? — выглядывая, ведёт бровью Алтан, не спрашивая — для себя он давно решил. — Отлично! — с облегчением выдыхает Шурка, с трудом стягивая с себя белые штаны. Вкус наследника мафиозного клана ему гораздо ближе. На первый взгляд. Серый возвращается с влажным полотенцем, только, вот, Алтан уже совсем не ранимый Цветочек, и приводить в чувства нужно, разве что, раскрывшего рот Шурку. Потому что на кровати перед ним растёт куча шмоток, одна чернее другой — и это Алтан только начал… Высовываясь из гардеробной, он раздражённо отбрасывает назад мешающие вьющиеся локоны и кивает на Шурика: — Давай обезболим. Ему на байке лететь. — Тебе не стоит сейчас. Я сам могу, — пытается возразить Серый, но нарывается на испепеляющий взгляд Алтана и молча садится рядом с Шуркой. Сашке снова неловко. Ну, справится он. Не хрустальный же. Подумаешь, колено! Но после непродолжительных манипуляций Серого с Алтаном, он чувствует такое успокаивающее тепло и лёгкость, что готов признать: так бы он в одиночку не смог. — Ну, вот и отлично! Лови! — в Мальвину летят узкие джинсы — вторая кожа, никак не меньше. — И вот эту примерь! — Алтан рассматривает одну за другой рубашки, выбирая гладко чёрную, и кидает следом за брюками. Шурку уговаривать не приходится. Ловко ныряя в джинсы, он тут же накидывает рубашку, и из двух курток берёт ту, на которой нет золотого принта. — Ну как? — По мне, скучновато, — фыркает Серый, и взгляд его мерцает янтарём. — Но мы ведь не закончили? — улыбается он, подталкивая Мальвину ближе к Дагбаеву. — Садись, — требует Алтан глухо, врубает свет, вываливает содержимое ящиков на столик и, накинув Шурке на грудь полотенце, пихает того на пуф. — Сесть я всегда успею, — недовольно бухтит Мальвина, но не сопротивляется. Серёга устраивается на кровати Цветочка и просто наблюдает. Сначала Алтан чем-то брызгает, трёт мокрым и холодным, что-то лепит, отдирает, снова трёт, мажет, тыкает в лицо какой-то мягкой влажной хренью, вываливает целую гору тюбиков перед Серым, и тот безошибочно тыкает в один из них. — Этот консилер, вот этот тонак, фингал ему заштукатурь, пудру вот эту возьми. Это вся твоя палитра? А где румяна? Сашка, если честно, охуевает… Через двадцать минут от него воняет… Алтаном. Буквально. — Так, волосы надо вытянуть, — командует Серёжа. — Откуда?! — ужасается Шурик. — Не ссы, — лыбится Серый. — Это не больно. Иначе серый маг какой-то… Не породистый! Подозрительно пахнет палёным. Сашке не нравится этот запах. — Пацаны, — жалобно начинает Мальвина. — Отпустите меня живым! — Не дёргайся! — хищно усмехается Алтан, упирает стопу в пуфик меж его ног и, воинственно взмахнув утюжком, подаётся вперёд. — Выживешь! Когда, через полчаса, они спускаются и, обогнув особняк, выходят на задний двор, Шурик ощущает неестественное и весьма бурное слюноотделение. Гром, глядя на него, впрочем тоже. Шурик же смотрит на байк и буквально тает, ощущая, как все внутренности скручивает в предвкушении. Игорь, глядя на Мальвину, наконец-то складывает два и два. И результат ему не нравится. — Ты на эту херню рычащую сядешь только через мой труп, — холодно печатает Игорь, глядя на Шурика в упор, — ты меня понял, серый маг Охерел?! Сашка фыркает, возводя взгляд к хмурому низкому небу: — Серый маг Ахерон! — пытается возразить он. Серый тихо и очень не интеллигентно хрюкает в рукав, глядя на них. Олег обнимает его за плечи и умиляется. — Маг серый, может, и Ахерон! — моментально вспыхивает Гром, сверкая глазами, — а ты, Сашка, охерел! — в сердцах рявкает он. — Я умею водить! — не унимается тот, смешно, по-Алтановски топая лапищей в чёрном кожаном ботинке. — А я умею кататься на коньках! — рявкает Игорь, у которого едва ли пар из ушей не валит. — Так умею, что после шестого класса штаны новые порвал и домой рачки полз с катка! С тех пор я больше на коньках не катаюсь, и тебе на байке не советую! Ты медиум, а не Дункан Маклауд. Я… — он запинается, прикусывает губу, а на дне серо-голубых глаз молнии вспыхивают. — Я тебе запрещаю! — Ты. Мне. Что? — ласково, пугающе тихо, очень раздельно и крайне спокойно любопытствует Сашка то ли со змеиной, то ли с лисьей интонацией. Затем молча запрыгивает на байк, будто летал на нём всю жизнь, и наворачивает круг по расчищенной дорожке вокруг дома. — Это пиздец! — заключает Гром в сердцах. — Это кто придумал вообще?! — Мы! — в два голоса отзываются Дагбаев и Разумовский. — А мы поддержали, — воркуют демоны Серого, выползая из тени особняка. — А одели так зачем?! — сокрушается Игорь. — Он же яйца отморозит! — Отогреешь, — пожимает плечами Алтан. — Твоя забота, — вторит ему Серый. — А если убьётся?! — не унимается Гром. — Да не очень похоже, — пожимает плечами Волков. — Вот-вот, — вклинивается Дракон. — Мы тебя в город подкинем и тачку Поварёшкина на мойку и в сервис отгоним, ты на работу, он, по сути, тоже. Нормально, экономия времени. Игорь недоволен. Ой, как недоволен, но один против всех, поэтому хмурится, пожимая плечами, и, проглотив ругательства, искоса любуется на своего байкера — хорош, чертяка! И шлем Дагбаевский ему к лицу, и… Бля! А задница… — Береги себя! — сглотнув, только и успевает выдохнуть Гром перед тем, как Шурка, газуя, с рёвом срывается с места и уносится вдаль.