Вместе

Отогнав «Тойоту» в сервис, Волк ещё раз скользит горестным взглядом по паутине трещин на лобовухе и измятой бочине, перекидывается парой слов с механиком и, возвращаясь к скучаюшему с сигаретой Вадику, ощущает резкий приступ голода. Именно голода. Звериного. И это не чашечка кофе с каким-нибудь фастфудом. Нужно мясо! Дикое мясо на костре или, на крайняк, шашлык. — Дракох, я жрать хочу! — Олег забирает у Вадьки дымящуюся сигарету и со вкусом затягивается. Тот усмехается, с любопытством вглядываясь в потемневшие Волчьи глаза, и с хрипотцой выдыхает: — Ну, так веди, коль не шутишь! Где бы тут перекусить и согреться? Вадим, хоть и хорохорится, и даже пытается шутить, беззаботно пасуя Олегу подвернувшийся под ноги камень, но Волка не проведёшь. Дракон — как натянутая струна, и мысли его сейчас где угодно, но явно не здесь. — Идём! Здесь рядом отличный шашлык делают. Заодно и перетрём, — Олег и сам озадачен происходящим, и теперь, когда выветрился вчерашний хмель и остыла башка, ситуация вырисовывается совсем некрасивая. — Это свидание?! — играет бровями Вад, и Волк широко улыбается. — Знаешь, а я соскучился по тебе, чертяка! Ресторанчик оказывается небольшим и довольно уютным. Внутри пахнет пряностями, жареным мясом, немного — дымом, немного — чаем. Они выбирают дальний столик у стены, и Вадик, зная Олега наизусть, не лезет в угол. Пускай. Волку спокойнее, когда есть обзор на всё помещение. Пока ждут салат, Дракон топчет лаваш с зеленью, вытягивает лапу в горчичном ботинке, упираясь в диван рядом с бедром Олега, и подмигивает: — Винца, Поварёшкин? Аперитив, не? — Нет, — ржёт Волков, отрывает клочок лаваша и качает головой. — Мне хватило Батуми в тот раз. Вадик тоже ржёт. — Ну, зато тётушка была очень гостеприимной. Кто ж знал-то, что у неё вино в ведре в сенях стоит?.. Я-то думал, это вода. — Та да, — усмехается Волков. — А потом неделя — как в тумане. — Волч, — улыбается Дракон, склоняя голову набок, — а давай куда-то рванём хотя бы дня на два. Представь: какой-нибудь лес глухой, горы, охотничий домик на отшибе, речка, тишина… Никакого покрытия, никакой связи вообще, до ближайшего населённого пункта шесть часов пёхом по пиздорожью — хорошо же! Костёр, гитара, охота, рыбалка, водка, шашлык… — в этот момент подносят их заказ и Вадик, принюхавшись, сгрызает кусок мяса с шампура. — Боюсь, наши мальчики такой романтики не оценят, Вадька, — усмехается Олег, качая головой, и утаскивает у него кусок помидора из тарелки. — Они будут ныть, что грязь, комары, ядовитые растения, что все вокруг мечтает их убить… Первым ныть будет мой, а твой агроном подхватит из солидарности. — Так мы без мальчиков, — подмигивает Дракон. — Только ты, я, горы и тишина. — Звучит заманчиво, — Волк улыбается и не сводит с Вадима шалого взгляда, накрывая ладонью его щиколотку. — Только ты ж первым заскулишь, как там твой Цветочек. И никакого покрытия — прикинь! — Мой Цветочек вырос. И хочет научиться справляться без меня, — смурнеет Дракон, — уже, вон, справляется, и мы с тобой можем рвануть куда-то. Представь: горы, речка, костер, гитара, «Кукушка»… — Горы и речка — это мечта. А поёшь ты откровенно херово! — ржёт Волк, с наслаждением вгрызаясь в мясо. — Ну, так давай поедем, — Вадик перекладывает на его тарелку кусочки помидоров и утаскивает кубики перца из салата Волкова. — Или твой Серёженька заревнует? — Мой Серёженька не заревнует, — тяжело выдыхает Волк, потроша лаваш. — Есть два варианта развития событий: или он приедет к нам на второй день, или что-то обязательно отчебучит — я его знаю. — Ну, тут Гром с Мальвиной присмотрят, — пожимает плечами Вадим, подаётся ближе, подушечкой большого пальца стирая каплю соуса из уголка губ Олега, — да и Цветочек рядом, — тянет палец в рот и хмыкает, — у Серого инстинкт какой-то там рядом с ним просыпается. Комплекс старшего брата, что ли?.. Пусть ненавязчиво присматривают друг за другом. Им не до нас будет. — А ты не думаешь, — Поварёшкин отпивает чая, состроив какую-то нечитаемую рожу, — что… Как бы это сказать, Вадька?.. Если мы с тобой решим отдохнуть вместе, то Серый с твоим Цветочком тоже могут… Решить отдохнуть? — Серый и Золотко? Смеёшься?! — Вадим лыбится, отпивает чаю, что-то молча обмозговывает пару секунд, и усмехается, выбивая сигарету из пачки. Не закуривает — просто мнёт. — Они ж оба снизу! Или… Или я чего-то не знаю, Олеж? — Мне кажется, или кто-то ревнует? — откидывается на спинку дивана Волк, скользнув ладонью вверх по щиколотке Дракона. — Кстати, насчёт Серого ты заблуждаешься. Птичка очень расширил его взгляды, и я бы, на твоём месте, не сомневался: Алташа окажется в очень чутких и умелых руках, — Олег забирает у Вадика сигарету, прикуривает, сканируя лицо напротив, и понимает одну простую истину. — Дракох, это вот всё — потому что он тебя сегодня отшил? — очевидностью догадки ошеломляет. Олег затягивается ещё раз и возвращает сигарету. — Я заебался. Заебался понимать и ждать, когда он начнёт по-настоящему доверять! Я для него телохранитель. И меня в любой момент могут отправить в запас! — Ты идиот! — Олег так искренне округляет глаза, глядя на Вадима, что тот не выдерживает и отводит взгляд. — Я просто не строю иллюзий, — выдыхает Дракон, и в две затяжки докуривает. — Мой змеёныш вырос и больше не нуждается в няньке. Финита, как говорится. — Вадик, ты дебил? — очень тихо, вкрадчиво, почти ласково интересуется Волк, накрывая его кисть ладонью и поглаживая побелевшие костяшки. — Ты не видишь, как он смотрит на тебя? Так, вроде, видишь, и дебилизма за тобой я никогда не замечал. Алтан любит тебя. Именно тебя, а не тебя-в-процессе-мимикрии. И, я подозреваю, любит он тебя очень давно. — Ну, да, — с горьким смешком отзывается Вадим. — Я для него старый совсем. Волк смотрит понимающим взглядом умных карих глаз и стучит себя по лбу. — А ты не допускаешь, что ты — единственный, кто остался у него от прошлой жизни, единственный близкий человек, которому он доверяет хоть немного? Чего ты хочешь от зашуганного девятнадцатилетнего пацана, который две трети из этих девятнадцати лет не помнит — и к счастью? Потому что детства, по сути, у него не было. Одни «долги» перед обществом, кланом, родом, ещё кем-то там. А он не занимал ни у кого, и потому никому нихуя не должен. До него просто не донесли эту простую истину в детстве, вот, оттуда всё и пошло по пизде. Ты хочешь доверия и внимания от него? Хочешь любви и ласки? Очнись, Вадим. У тебя детёныш манула на груди — мелкий, злобный, дикий и смертоносный. Каждый получает то, что отдаёт, и в том же объёме. Дай ему то, чего у него никогда не было. Отвези его на рыбалку, сходите в поход, научи его тому, чего он не умеет. Покажи ему весну в Атакаме и зиму в Карелии, покажи ему облака в Норвегии. Дай ему ярких впечатлений и положительных эмоций. Интересуйся им и его увлечениями. Отвези его в Амазонку. Дай этому ботанику с радостными воплями носиться по джунглям и пугать мотыльков. — Да он сдохнет в джунглях в первый же час, — пытается возражать Вадим. — Не сдохнет, — улыбается Олег. — У него есть ты. Вы же тренировались с ним раньше. Возобновите тренировки. Ты охуенный сказочник, когда не выёбываешься. И ты тащишься от истории. Ну, так и рассказывай ему вместо сказок на ночь. Не при, как танк по степи, не души опекой, просто покажи, что ты рядом, что уважаешь его и его решения, что он для тебя — взрослый, ответственный и равный, но, при этом, не забывай, что перед тобой недолюбленный ребёнок, и насрать, девятнадцать ему, двадцать девять или сорок девять. Балуй его. Я понимаю, что сложно баловать того, у кого всё и так есть. Но ты же лучше его знаешь. Ты знаешь его наизусть. Ты знаешь, чего ему недодали в детстве. Додай! И — о, чудо! — ты увидишь, что твой змеёныш не дикий и не ядовитый, и что заёбы из серии «я-тут-главный-вырву-руки» в его лохматую башку заходят гораздо реже. Вад ошарашенно пялится на умолкшего Волка, не сразу находясь, что ответить. А ведь Поварёшкин во многом прав. Блядь! Да во всём прав! И, чего греха таить, многое из сказанного доходило до его упрямой башки и раньше, но что-то мешало. Вот так и выходит — то, о чём сокрушался сам, не давал пацану в полном объёме. Доверие. Ведь и Алтану оно необходимо. — Спасибо! — чувствуя себя полным болваном, выдыхает Вадик, сглатывая ком в горле. — Поварёшкин! А я тебя, заразу, люблю! Знаешь?! — в глазах Дракона плещется такое тепло, что и у Олега что-то вдруг предательски першит в горле. — Знаю, Дракох. И ещё знаю, что тебя порой пиздецки не хватает. За столом виснет пауза. Правильная. Хорошая. Ни малейшего напряжения. Просто иногда теряется необходимость в словах. Это случается, когда осознаёшь, что рядом твой человек. И, кто знает, сколько бы секунд, а может, минут она длилась, если бы в кармане Волка противно не завибрировала мобила, а после не разразилась бы оглушительным рингтоном. — Серый? — вскидывает взволнованный взгляд Вад. Олег отрицательно качает головой, но этого звонка он не ожидал. — Гром, — пожимает плечами и принимает вызов. — Олег, это пиздец, блядь! — орёт самый честный русский мент, наматывая круг по переулку, едва не рвёт на себе волосы и прикуривает третью от второй. — Так, отставить панику, — Олег хмурится и резко серьёзнеет. — Где пиздец? — Везде пиздец! — в сердцах рявкает Игорь. У него такое давление, наверное… До звёзд в глазах просто. — Во-первых, дыши, — очень спокойно говорит Волк, — во-вторых, объясни, пожалуйста, что опять случилось? Снова кто-то зажмурился? — Нет! — гаркает Гром. — Ты знаешь, как я не люблю враньё? А как я не люблю мокруху?! А как… — Дай угадаю, — хмыкает Олег. — Ты занимаешься делом нашего китайского друга? — Да! — едва ли не воет майор. — У меня это… — воздух в лёгкие не проталкивается, его тошнит, башка кружится. — Тебе нужен бумажный пакет, — крайне спокойно сообщает Волков. — Жди. Мы будем через час, Игорь. — Бля, только ваших бандитских рож мне тут и не хватает для полного счастья! — орёт тот, борясь с желанием от души впечатать кулак в стену соседнего дома. — Это пиздец! — Это не пиздец, — Волк спокоен, как мумия. — Это великолепно. Приезжайте после работы в особняк Цветочка, надо перетереть. Гром в отчаянии отбивает звонок, чертыхается, запихивая мобилу дрожащими руками во внутренний карман, прикуривает ещё одну сигарету, выдыхает, собирая себя хоть немного в кучу — нужно вернуться в здание и хоть как-то изобразить, что приступает к делу. — Я тут вот над чем подумываю, — постукивая костяшками пальцев по стопке документов, глухо тянет Прокопенко, стоит Грому войти в кабинет. — Давай-ка организуем тебе, Игорёк, напарника. Тут стажёр толковый… — договорить полковник не успевает. — Я работаю сам, — Игорь отрезает жёстко и безапеляционно, вытягиваясь в струну. В упрямом взгляде твёрдая решимость и холод. — Или не работаю вообще. — А вот этого не надо! — раздражается с полоборота Прокопенко, но тут же смягчается. — Не ты первый, и не ты последний. Я знаю, что значит терять напарника. А ещё знаю, что время лечит. Игорь хмуро глядит исподлобья и сжимает в жёсткую линию губы: — Я работаю… — Да сам! Сам. И отчитываешься по этому делу лично мне! — выходит из себя полковник. — Ступай! Но если нужна помощь… — В моём распоряжении опергруппа, — примирительно заканчивает Гром и забирает со стола папку. Наверное, с ним что-то не так, иначе к чему все эти взгляды и перешёптывания коллег? Ну, да, ночка та ещё была, но разве впервой? Ну, помятый и небритый, ну, ссадина на виске, но даже шеф по этому поводу смолчал, так какое им дело до его рожи? Обведя всех хмурым взглядом, Игорь выделяет среди знакомых лиц весьма самоуверенную физиономию высокого блондина в штатском, которого, видимо, и сватали ему в напарники, и думает, что этот мажористый хрен разве что сварить кофе способен. Но чашку кофе Игорю протягивает умница Аннушка, и это оказывается как нельзя кстати. Вот так: глоток, вдох-выдох, ещё глоток — и вроде в башке немного проясняется. Ровно до того момента, как звонит Шурка. Главный подозреваемый, бля! Вернее, преступник, и сокрытие трупа и факта случившегося с китайцем напрочь отметает версию о непредумышленном. Нихуя не выходит не поддаваться панике. За Шурку страшно до холодного пота. — Майор, я могу за тобой заскочить, — хриплый и уже родной голос Мальвины кажется усталым. — Вернее, я уже тут. Выгляни в окно, — ржёт Шурка, газуя, и только теперь Игорь замечает прилипших к стеклу Аннушку и стажёра, явно офигевших от борзоты байкера прямо под окнами ментовки. — Уже выхожу, — поспешно бросает в мобилу Гром, на бегу накидывая куртку. Сказать, что Игорь мечтал с ветерком прокатиться на байке — значит, соврать. После той аварии он вообще неохотно садится за руль, а «Харлей» Дагбаева под травмированным Мальвиной — это ж аттракцион для самоубийц, не меньше. Но уж лучше вместе. Да и убираться отсюда надо, пока весь убойный отдел не повысовывался в ахуе из окон, вычисляя, что за новая пассия с голубыми волосами скрывается под байкерским шлемом. — В свете последних новостей, ничего лучшего ты и придумать не мог, Шурка, — хмыкает Гром, ловко запрыгивая на «Харлей» и нахлобучивает на голову предложенный Мальвиной шлем. — Ты как? Пальцы ледяные? Замёрз? Голодный? Устал? Может, — Игорь сглатывает, — может, я поведу? — Не ссы, майор! Прокачу с ветерком! — ржёт тот, явно хорохорясь. Игорь чувствует усталость Шурика, как только обнимает со спины, сцепляя пальцы в замок на впалом животе. «Наверное, нужно варить больше пельменей, — отмечает про себя майор. — Этот Ахерон сжирает из Мальвины всю энергию». Стоит додумать мысль до конца, как живот Шурки под ладонью начинает дрожать от смеха. Тормознув на красный, он орёт сквозь уличный шум: — Ахерон не жрёт пельмени! Он гурман, и пьёт энергию в чистом виде. Просто Ахерон идиот, и угощает чуть больше, чем выпил сам! — Мальвина пытается улыбнуться, но Игорь ощущает дрожь в его напряжённом теле и понимает, что дело труба. — Давай я за руль, Шур, — светофор салютует зелёным, и под упрямое: — Я довезу! — Сашка с рёвом стартует. Благо — трасса пуста. Особняк Алтана уже совсем близко, и через минут семь Мальвина глушит двигатель, паркуясь у домика смотрителя. Игорь спрыгивает с байка первым, стаскивает с себя, отбрасывая к чертям, шлем, и практически ловит бесчуственного Сашку в объятия. — Сейчас. Сейчас, мой хороший, — дрожащими пальцами Гром снимает с Шурки шлем — и голубые волосы, перепачканные алым, волной рассыпаются по плечам. — Кровь! Ты весь в кровище! — Игорь прижимает бледного, как мел, Сашку к груди, бросает охраннику: — Сообщите Дагбаеву о нашем приезде, — но навстречу уже летят Дракон с Волком. И, судя по их перекошенным рожам, денёк был насыщенным не только у Игоря с Мальвиной.