Вместе

Дракон молча крутит баранку, внимательно вглядываясь в ночную пустынную дорогу, и усиленно делает вид, что не придаёт значения ни пыхтению Цветочка, сжимающего в ладони медальон китайца, ни кряхтению Грома, не находящего себе места на заднем. Напряжение в салоне такое, что любое неосторожное слово может сдетонировать, взорвав тишину, буквально. И быть первым, кто нарушит шаткое равновесие, Вадик хочет меньше всего. Кинув беглый взгляд в зеркало, Дракон ловит тоскливую ответку от Грома. Тот поспешно, будто пойман с поличным, отводит взгляд, продолжает жевать губу и разглядывает собственные ногти. Безнадёга такая, что впору вешаться. — Можете и дальше хернёй страдать, а я так больше не могу! — решительно бросает Вадим и врубает свою попсу на полную, притопив педаль газа. Машину дёргает. Из колонок орёт «My way». Вадик довольно скалится. Цветочек чертыхается, болезненно морщится и зажмуривается, вжимаясь затылком в подголовник. И даже как-то весь уменьшается, будто это помогает не слышать раздражающую какафонию звуков, но когда Вадик начинает хрипеть в такт, Алтан не выдерживает: — Выруби! Выруби эту хрень, я сказал! — орёт Дагбаев, но тот и ухом не ведёт, уверенно съезжая с грунтовки на трассу. — Почему он это сделал? — бубнит Гром себе под нос, не обращая никакого внимания на возню Алтана и Вадима. Кажется, и орущие прямо в уши колонки его совсем не трогают. — Где я проебался? — Игорь запускает ладонь в шевелюру, и разве что волосы на башке не рвёт, раскачиваясь взад-вперёд. Алтан злобно шипит, выдёргивая магнитолу с мясом, и уничтожающим взглядом затыкает Вадьке рот аккурат, когда тот собирается прогорланить припев. — Ну, Цветочек? Ну, ты чего? Лучше б мне врезал. Чё оборудование портить? — За дорогой следи! — огрызается Алтан, закидывая на заднее сидение магнитолу с соплями проводов. — А ты прекращай страдать. Все живы. Пока, — последнее слово он сглатывает, внезапно понимая, что Игорь ещё не в курсе всего пиздеца. — Шурку не нужно туда сейчас! Просто отвезите нас домой, и я… мы как-то… Всё решится, — Гром в отчаянии сжимает кулаки, оглядываясь назад — где-то там, в машине Волка, его Мальвина. Больше не с ним. И принять это, как факт, у Игоря никак не выходит. — А вот это, майор, боюсь, не нам с тобой решать, — хмуро выдыхает Дракон, притормаживая на красный. «Тойота» дышит им вслед, но Игорю кажется, будто между ним и Сашкой внезапно образовалась пропасть. Чем ближе к особняку Дагбаева, тем больше мрачнеет Гром. А когда Вад тормозит на очередном светофоре, Игорь как-то совсем безжизненно, но твёрдо заявляет: — Останови мне у перекрёстка. Всё. Приехали. — Ты уверен, майор? — не то что Алтан видит другой выход сейчас — Мальвина достаточно резко объявил о своих намерениях, и в том состоянии, в котором Шурка находится сейчас, торговаться о судьбе Грома, в общем-то, не приходится. На молчаливый кивок майора Алтан категорично отрезает: — Мы отвезём тебя домой. И никаких глупостей, Игорь! За Шурку не волнуйся. — Угу. Как же. Завтра день под завязку. Нужно пробить китайца — гостиницу, контакты, причину приезда. В общем, придумать схемы, как не зацепить Шурку и… — Игорь говорит скороговоркой, нервно глотая паузы, и дураку ясно, что мысленно он весь в «Тойоте», которая, просигналив, свернула с основной, увозя его Шурку в тот жуткий дом. Хотя… Какого, собственно, «его»? От призрачного счастья не осталось и следа. Разве только горечь оттого, что снова всё испортил своей непроходимой тупостью. — Присмотрите за ним, — кашлянув, хрипит Игорь, как раз в момент, когда Вад тормозит у подъезда пятиэтажки. Майор пару секунд медлит, будто собираясь сказать что-то ещё, но так и не решается. — Не везёт Грому ни в карты, ни в любви, однако, — пожимает плечами Вадим, газуя. — Кто знает, кто знает… — задумчиво тянет Цветочек, провожая взглядом одинокую фигуру Игоря. — Кстати, распорядись, чтобы пацаны байк пригнали. А то будет ещё одна подлива майору. Да и у Сашки завтра сеанс. В особняке темно и холодно. Ветер таскает сухую листву по пустому крыльцу. Вадик пропускает всех в дом, оглядывается, прислушиваясь к шелесту, и закрывает дверь. Серёжа сразу уходит в кухню, шуршит там чем-то, льёт воду, звякает ложкой. Сашка покладисто разрешает Олегу раздеть себя. Алтан скидывает пуховик, вынимает гребни, позволяя волосам рассыпаться по плечам, и будто застывает у зеркальных панелей. — Что такое, Золотко? — Дракон напрягается сразу. — Ничего, — Алтан мурлычет смутно знакомый мотив и поворачивается на месте. Всего на секунду Вадику кажется, что распущенные пряди волос Дагбаева шевелятся, будто кто-то выдыхает на них. — Нужно проводить Шурку в гостевую. Отмыть, одеть в тёплое, накормить и как-то уложить, чтобы заснул, — переключается Алтан, но Вадиму отчего-то кажется, что в Дагбаеве сейчас говорит не забота о ближнем, а острое желание сплавить его — Дракона — куда подальше. — Непременно, Золотко, — кивает Вад, собираясь стянуть с Мальвины изгвазданные берцы, но тот уворачивается, сердито бухтя под нос: — Я сам. И я помню, как пройти в нашу… — Шурка облизывает губу, развязывая шнурки и нервно сглатывая, — в комнату, где останавливался раньше. — Уверен? Помочь в душе, может? Договорить Дракон не решается — Мальвина сверлит его таким зубодробильным взглядом, что он невольно морщится, пожимая плечами. — Я тогда соберу пожрать… — Собери и пожри, — усмехается Шурка, направляясь к лестнице. — Я только кофе выпью. Мысленно матерясь на всех известных языках, Вадик уходит в кухню к Серому и Олегу, а Алтан, убедившись, что все они достаточно заняты друг другом, вынимает из кармана медальон. Озирается, снимает перепачканую обувь и тихо, как в детстве, как Вадим учил, поднимается по ступенькам. Перед дверью кабинета матери застывает, выдыхает, переминаясь с ноги на ногу, и всё-таки проворачивает ручку. Замок щёлкает. Пол серебрит полоска лунного света. Цветочек делает шаг, стараясь оставаться на свету, быстро щёлкает выключателем и выдыхает. Сердце колотится в горле. Пахнет яблочными духами и шоколадом. Алтан медленно обходит комнату, скользит пальцами по стенам, корешкам книг на полке, по столешнице. Дерево тёплое. Кресло огромное. Цветочек снимает очки, выдыхает, садится за стол и запускает пальцы в волосы. — Мам, — глухо зовёт, утыкаясь носом в столешницу, — помоги мне. Дерево пахнет её духами и кровью. Вспыхивает настольная лампа, начинает гудеть комп, щёлкает замок на ящике стола. Дагбаев улыбается и выпрямляется. — Ты здесь? Ответа Цветочек, конечно, не дожидается. Вытаскивает из ящика пару ежедневников, какие-то блокноты, папку с документами. Открывает её, растирает переносицу, водружает очки и начинает читать. — Золо… Бля! — Вадик так по-бабьи взвизгивает, отскакивая на полшага с порога кабинета, что Алтан даже немного удивляется. — Ты чего орёшь? — он улыбается, изгибая бровь, поправляет очки и выпрямляется в кресле. — Мне показалось, — мотает головой Дракон. — Ничего, Вашество. — Вадь, — Вашеством вытянувшийся в кресле Алтан не выглядит, — найди мне хорошего бухгалтера, — он не требует — просит, хоть и без «Волшебного слова». — «Два плюс два — а сколько Вам надо»? — жизнерадостно скалится Вад, радуясь хоть какой-то работе. — Нет, — качает головой Дагбаев — волосы темными волнами струятся по плечам. — Хорошего. Который разрулит всё после «А сколько Вам надо». Найди такого, который в этом вопросе будет разбираться лучше, чем я. Найди ещё хорошего юриста. Лучшего. Который тоже будет в юриспруденции разбираться лучше, чем я. Найди расторопный надёжный персонал. Времени у тебя — неделя. — Но, Золотко… — мнётся Вадик, начиная понимать, во что его золотой мальчик лезет. — Не нокай, — печатает Дагбаев, и голос его гремит. — И ещё. Здесь нужно всё переделать. — Алтан, — Вадим испытывает острое желание присесть. Можно прямо на пол. — Зачем? — Потому что я так хочу, — сверкает тёмными глазами тот. — Нужно переделать всё. Кроме кабинета мамы. Вернее, моего. Теперь. — И кабинет деда, и его комнаты? — сглотнув, Вадим трёт переносицу. — Ты собираешься здесь… — слово «жить» застревает где-то под кадыком. — Особенно кабинет деда и всё, что с ним связано! — в голосе мелкого появляются едва заметные Цветочные нотки. Вадим переводит взгляд на медальон в руках Алтана и решает соскочить со скользкой темы. — Он похож. Но в том, с рубином, мне всегда казалось, есть что-то под камнем, — негромко замечает Дракон, и Алтан запрокидывает голову, полоснув Вадима рубиновым взглядом. — Когда это случилось… Медальон был на ней? Был, — тут же отвечает Цветочек, странно растягивая слова. — Ведь ты прибирал здесь всё, Вадик? — шелестит Алтан, сузив глаза до змеиной щёлки, и смотрит ими прямо в душу. — Медальона не было! — морщится Вадим, как от пощёчины. — Ни у кого из наёмников! Я обыскал здесь всё! Каждый сантиметр! — Славно, — совершенно по-змеиному шипит Цветочек. — Вот, во время ремонта, значит, и найдем, — сдвигает бумаги на край стола и какое-то время смотрит на своё отражение в полированной поверхности; зачёсывает пряди волос назад, массирует у корней и, выдыхая, переводит взгляд на Вадика. — Я тебе нравлюсь? — Что? — чтобы не уронить, Дракон осторожно ставит чашку кофе на секретер, а сам присаживается на край стола. — К чему такие вопросы, босс? Конечно, нравишься. — Я хочу… — Алтан жуёт губу и потирает переносицу. — Я считаю, что пришло время перемен. — Это я уже понял, — усмехается Вадик. — Перекроить фамильный особняк — это не шубу в трусы заправлять. — Я хочу что-то сделать с волосами, — пожимает плечами Цветочек. — Бога ради, не трогай волосы, — закатывает глаза Вад. — Хватит и особняка. — Я беру всё в свои руки, — кивает на папку Алтан. — А ещё я женюсь. — Окей, — хрипло ржёт Вадька, слегка недоумевая, — ты босс, а… — На тебе, — отвечает на незаданный вопрос Алтан. — А кто так решил? — улыбается Вадим. — Я решил. Я же босс, — отражает его улыбку Цветочек. — Боюсь, акционеры и партнёры не оценят… — начинает Вад, но Алтан не позволяет договорить: — Мне насрать. — Босс так не разговаривает, — Вадику хочется нервно заржать. — С тобой — разговаривает, — лукаво улыбаясь, склоняет голову набок Цветочек. — Если бы твой дед был жив, он бы тебя убил, — Дракон всё-таки ржёт, низко опуская голову. Он не может объять необъятное. Весь этот абсурд просто не укладывается в выбеленной супрой башке. — Но он мёртв, а я — нет, — судя по блеску в тёмных глазах, Алтану весело. — Пришло время вспомнить об этом и напомнить всем, кто успел забыть. Свадьбу в октябре сыграем. Ты будешь в белом. Медовый месяц проведём в Греции. До октября надо переделать здесь всё, чтобы нам было, куда вернуться в ноябре. Освободить гараж, избавиться от его машин. Оранжерею расширим. Его кабинет на первом пустим под растения, стену снесем, будет зимний сад. Гостевую, в которой он жил, когда приезжал, переделаем под тренажерку. — Цветочек, мне тоже не нравится расположение, но я не понимаю… — Идём, я покажу! — нетерпеливо фыркая, выскальзывает из-за стола Алтан и тянет Вадика за запястье. — Две стены в будуаре императрицы снесём, бросим перестенок, разделим пространство… — он тащит Дракона по коридору и застывает у лестницы. Гардины едва заметно колышутся на ветру. — Вадь? — Дагбаев ненадолго умолкает и сглатывает. Люстра в холле начинает тихо позвякивать хрусталём. Дракон настороженно озирается, зачем-то смотрит под ноги и сглатывает. — Малыш? — Ты здесь, дедуля? — Алтан улыбается жутко и последнее слово тянет в высшей степени ехидно. — Золотко, — осторожно начинает Вадик. — Что такое? — говорит с потолком Алтан, напрочь игнорируя Дракона. — Не нравится мой план, да? Витражное окно напротив ступенек с хрустом трескается, цветные осколки фонтаном брызжут на пол, гардина от порыва ветра взмывает к потолку. — Не нравится, — кивает Алтан, улыбаясь, сгребает Вадика за шею, едва не напрыгивая на него, и вгрызается в губы голодным долгим поцелуем. — А мне плевать! — отстраняясь, орёт Цветочек потолку и, как ни в чем не бывало, тащит Вадьку за собой дальше.