Вместе

С самого утра Мальвина уносится на очередной сеанс так резво, что в события вчерашней ночи верится с трудом. Он даже кофе выпить не успевает. Всё, что напоминает о присутствии Шурика утром — рёв мотора да забытые на барной стойке перчатки. Серёжа с Олегом тоже собираются довольно быстро, только Волков ещё и блинов успевает нажарить, и кофе всем сварить. Вчерашнее стараются не обсуждать, но Серый так и ёрзает от нетерпения. Уж очень ему любопытно, что с медальоном, и кто же такой их покойный китайский гость. Алтан тоже ёрзает, но немного по другой причине. Во-первых, поясница немилосердно ноет, впрочем, как и ноги. А во-вторых, ему хочется выбрать кольца. Проводив Разумовских, Цветочек так и бродит по дому в халате на голое тело. Оставляет чашку с недопитым кофе на журнальном столике, дымит электронкой, чертит носком тапка символы в пыли на полу… Странное чувство скручивает все внутренности в тугой узел. Предчувствие чего-то неотвратимого. Алтан старается игнорировать это, лениво сдёргивает покрывала и чехлы с мебели, позволяя взмывающей в воздух пыли кружиться в лучах ещё по-зимнему тусклого солнца, скидывает ювелиру заказ, распахивает двери оранжереи и застывает на пороге. Как холодной водой окатывает. Даже дух выбивает из лёгких. От порыва ветра по полу с шелестом скользит сухая листва, прибиваясь к носкам атласных чёрных тапочек. Тихо звенит старая знакомая мелодия. И смех мамы. Алтан сглатывает, неосознанно пятится и, впечатываясь лопатками в широкую грудь Вадима, вздрагивает. Вадя тёплый и живой. Вадя такой родной… Никого роднее у Алтана нет. Вадя знает его больше десяти лет. Вадя знает его вдоль и поперёк. Вадя видит его насквозь и на три метра вглубь. Алтан дрожит и зажимает рот ладонью. Вадик переплетает пальцы на животе и мягко целует в макушку. — Я нашел тебе юриста и бухгалтера, — бархатно шепчет он, отвлекая, цепляет зубами золотое колечко в левом ухе и едва ощутимо тянет, улыбается, мурлычет… Переключить не получается. — Не ходи туда, —Дракон становится серьёзным. — Перестроим здесь всё, привезут новые цветы, наведут порядок — тогда… — Я хочу сейчас, — хрипит Алтан, глядя в дверной проём огромными глазами, на дне которых плещется такой коктейль эмоций, составляющие которого не дано классифицировать даже Вадику. — Мне надо, — хлопает ресницами и пытается расцепить хватку Вадима на прессе. Вад только качает головой и держит крепко. — Я тебя не пущу, — говорит он тихо и твёрдо. — Почему? — Цветочек изворачивается в руках и через плечо заглядывает в глаза. — Там моя кровь, присохшая к полу? — он улыбается, но Вад остаётся серьёзным, и это немного отрезвляет. — Так и есть? Но клининговая компания… — Мне кажется, она всё ещё там, — тяжело выдыхает Дракон, ослабляя хватку. — Брось, — улыбается Цветочек, поворачивается к нему лицом и накрывает щеку ладонью. — С каких пор в тебе это появилось? — он явно пытается стебать. — Я живой, стою перед тобой, а… — А я старый и сентиментальный, — пожимает плечами Вадим. — Кровь твоего деда сам оттирал до приезда уборщиков — это другое. Просто ты… — Я тебя люблю, — выдыхает Алтан, улыбаясь, отстраняется, переплетает пальцы, перехватывая Вадика за руку, и тянет за собой. — Идём. Увидишь, дом не рухнет. Дом действительно не рушится. Зато на колени падает Цветочек, стоит сделать два шага в пропахшую пылью и тленом оранжерею. Вадик бухается рядом с ним, перехватывает за плечи, охуевает на месте, обнимает, пугается едва не до усрачки, аж сердце в пятки уходит. Золотко беспомощно цепляется за него, сгибаясь в таком ужасающем приступе кашля, что Дракон малодушно рвётся звонить в «скорую», но Цветочек перехватывает за запястье, утирает испарину с лица и хрипит: — Не надо «скорой». Лучше… — дышать ему тяжело, кашель душит, сухое горло сдавливает. — Лучше завари мне… Чай. Найди большую кастрюлю, литров на двадцать. Завари травы. Я скажу, какие. А мне нужно кое-что сделать. — Что? — хмурится Дракон, удерживая его в объятиях прямо так, сидя на полу. — Собрать всё необходимое, чтобы смотаться в ад, — тяжело выдыхает Алтан, выпрямляясь. — Сашке очень плохо. Серёжа найдет его и привезёт — я знаю. К их приезду надо всё подготовить. Ещё… — он запинается и кусает губу. — Ещё Игоря бы. — Мне его привезти сюда? — Дракон реагирует мгновенно. — Нет, — на дрожащем выдохе отзывается его Золотко, качая головой. — Нет, Сашка разозлится. Мы попробуем справиться без Игоря. Да и у него тоже своя жизнь. Меж тем своя жизнь лупит Игоря ключом. Преимущественно разводным. КР-46. Да всё по темени. Да от всех душевных щедрот. Как даст, как даст — рад бы не взять, да деваться некуда. — Тебя шеф на ковёр вызывал, — первое, что слышит Игорь, переступив порог управления. Первый удар прилетел — дышим глубоко и ждём второго. Пока ждём, думаем, откуда прилетит. Ответив хмурым кивком, майор морщится от прострелившей затылок боли, пару секунд межуется, и всё же решает сразу заглянуть к Прокопенко. Вот, только кофе не помешает — судя по сочувственно провожающему его взгляду дежурного, настроение у шефа уже по утреннему боевое. Зарядили, суки. Небось, тоже ключом… Да и разговор предстоит не из приятных, а по делу пока сплошные дыры. Башка кажется чугунной. Каждое движение отдаётся гулом в висках. Да, Гром. Ведь зарекался же! Вся эта любовь грёбаная… Ну не твоё это! Сколько можно?! Ведь не дурак же — и снова. Снова, блядь, на те же грабли! Уйти в работу и не думать! Не нужен? Вот и ладушки! Чувствовать на себе любопытные взгляды участливых коллег не хочется. Ещё и после вчерашнего Шуркиного шоу под окнами. М-да. Угораздило же. Зависнув в раздумьях на лестничном пролёте, Гром делает шаг назад, и впечатывается во что-то… Нет, однозначно — в кого-то. — Игорь Константинович! Тов-в-арищ м-майор… — лепечет совершенно очаровательное создание, хлопая пушистыми ресницами и пытаясь вытащить ногу из-под ботинка Грома. В обеих руках незнакомца зажаты стаканчики с расплескавшимся кофе, в глазах отчаяние и паника, и Игорю кажется, что ещё секунда — и это недоразумение грохнется в обморок. — Час от часу не легче, — бурчит Гром, убирая ногу с кроссовки парнишки. На вид тому не больше девятнадцати. Поди, не бреется ещё толком. — Понабирают же… — то, что последнюю фразу Игорь произносит вслух, он понимает сразу — парень поджимает губу и отчаянно краснеет, только, вот, стоит отдать должное, упрямо не отводит взгляд. — А я кофе, вот. Мне сказали, без кофе к Вам. Ну… — Ко мне? — Меня к Вам направили. Со вчерашнего… — мямлит парень и вдруг удивлённо округляет глаза. — Ой. А Вас не предупредили? Данила Олегович Левченко. Просто Даня. Я. — Так, просто Даня, — заводится Гром, моментально и не на шутку свирепея, понимая, что вчерашняя идея шефа таки воплотилась в жизнь. — За кофе премного благодарен, — забирая один стакан, Игорь делает глоток, окидывает предполагаемого напарника сканирующим взглядом и, кашлянув, чеканит: — В напарниках не нуждаюсь. Работаю один. Точка. Не дожидаясь, пока Данила Олегович отвиснет, Гром в два глотка допивает кофе, возвращает стакан во всё ещё раскрытую ладонь, задерживает взгляд на дрогнувшей губе новенького и, усмехнувшись, молча направляется в кабинет шефа. — Фёдор Иванович, я же говорил, что не… — Игорь врывается довольно бесцеремонно, но тут же осекается — Прокопенко не просто не в духе. Прокопенко в гневе. — И ты здравствуй, Игорь Константинович! — голос шефа звенит металлом. — Не обсуждается! — отрезает генерал-полковник, стоит Игорю снова открыть рот. — Лучше расскажи, что там по делу этого Юнг Ч-ч… Китайца, мать его! Мне выкручивают руки, Игорь! — В работе. Гостиница, контакты, причина визита — уже известны. Без ордера, сами понимаете, — разводит руками Гром, пожимая плечами, и оборачивается на уже знакомое шуршание у двери. — Ты? Вот и хорошо. А теперь скажи Федору Ивановичу, что мы не сработались. — Данечка, поставь кофе сюда, — голос шефа по-отечески смягчается. — Всё в порядке, и мы. Мы сработаемся, товарищ майор. Я быстро учусь, я… — частит «просто Даня», и Игорь болезненно морщится, потирая висок. — Шума от тебя много. Данечка, — противно тянет Гром, и переводит взгляд мультяшного кота на шефа. — Фёдор Иванович, я не… — Не обсуждается! — рявкает тот грозно, и Левченко весь сжимается, прячась за плечо Игоря, будто немилость шефа адресована именно ему. — Федор Иванович, я один работаю результативнее. Я не нянька! Я не… — Поздравляю, Игорь, — рычит шеф, перебивая, и с грохотом обрушивает кулак на стопку бумаг, — с новым напарником! — Но, Фе… — Свободны! Оба! — орёт Прокопенко, брызгая слюной. — Вечером с отчётом! Оба! Игорь хватает побледневшего Данечку за запястье и тянет за собой, бормоча под нос, что тот и часа с ним не выдержит, что если хоть словом, хоть взглядом, хоть жестом! Этих «хоть» так много, что Даня растерянно раскрывает рот, понимая, что первое уже, кажется, не помнит, и делает попытку наугад: — А Вы завтракали, Игорь Константинович? Я знаю, где делают улётную шаверму. Гром тормозит так резко, что Левченко снова впечатывается в его спину и заливается румянцем. Блядь! Да как?! Как работать вот с этим вот?! С этим!!! Игорь пару секунд жуёт губу, размышляя, как бы поделикатнее послать напарника на хуй, и неожиданно для самого себя выдыхает: — Веди. Посмотрим, хоть в чём-то ты, может, знаешь толк? Должна же и от тебя быть хоть какая-то польза следствию, просто Даня.