Игра на сувенир

      Прошла неделя. За эти семь дней особых изменений не последовало. Разве что Эдгару удалось накопить половину суммы благодаря подработкам. Довольно-таки хороший результат за столь краткий промежуток времени. Вид деятельности парень менял чуть ли не каждый день, оставаясь либо на ночные смены в кафешке неподалёку, либо же ранним утром подметая дворик Старр Парка. Помимо этого, Эд умудрялся успевать и делать всю работу в сувенирном магазине. Эдгар настолько увлёкся работой, что и не заметил, как выполнил даже то, что ему и не поручали. Колетт же, в свою очередь, всё так же звала паренька погостить, но тот каждый раз вежливо отказывался. Говорил банальное оправдание по типу «Грифф попросил остаться ещё на несколько часов» или «я договорился сходить к знакомому». Нетрудно догадаться, что теперь Эд то и делал, что избегал Колетт. Впрочем, и это ему не сильно удавалось. Ограничить время, которое тот проводит с белокурой, практически невозможно. Не может же он сбегать, когда девушка приходит на вторую смену.       Колетт толком и не обращала внимание на попытки избегания, хотя, на самом деле, первое время оставалась в неком недоумении. «Всякое бывает», — думала девушка, никак не обсуждая происходящее с Эдом. Зато за чашечкой чая спокойно рассказывала Эмз о том, что ей не нравилось за последние дни работы с Эдгаром. Подруга лишь посмеялась и сказала расслабиться. Колетт, хоть и согласилась с таким выводом, одинаково не была уверена, что всё может быть так легко. Девушка пыталась выведать побольше информации от Эмз, но та то и делала, что меняла тему. «Проще уже о каждой мелочи спрашивать лично Эдгара», — обдумывала Колетт. Впрочем, разговор — единственный верный подход.

***

— Эдгар, я всё ещё жду вчерашний отчёт! — грозно говорил босс, швыряя папку с бумагами на стол, — Теряем деньги. — К вечеру закончу.       Но мужчина уже не слушал. Давно сбежал в свой уютный кабинет.       Сегодня суббота. Выходной день для учащихся, и рабочий для Эдгара с его напарницей. Колетт находилась в сувенирной ещё до восхода солнца, будто она здесь живёт вместо юноши. Но всё не так гладко. Если б Эдгар не находился в помещении, то ей пришлось бы дожидаться Гриффа, а он в последнее время не шибко уж пунктуален. Запасных ключей Колетт так и не выдали, что на самом деле странно, ведь как работник она показывает себя лишь с хорошей стороны. Эд уже говорил на эту тему, но позже никто к ней не возвращался. — Он так грубо с тобой обходится. — подметила девушка. — Мне нужно было вовремя заканчивать порученное. Так что Грифф тут ни при чём. — Объясни, что тебе нужно заполнить, и я за тебя оформлю! А ты как раз отдохнуть сможешь. — Один справлюсь. — Без проблем! Тогда буду продолжать заниматься ёлкой. — улыбнулась белокурая, в тот же миг забегая на склад за коробкой с украшениями.       Новый год на носу, а ёлочка до сих пор украшена лишь наполовину. И сколько бы Колетт не пыталась побыстрее закончить — всё тщетно. То Грифф попросит «срочно» помочь, то Эдгар не справляется с настырным покупателем. В общем, дел перед праздниками хватает. Все года ёлкой занимался исключительно Эд, ведь не подпускал остальных сотрудников из-за того, что они вечно всё портили. Меняли украшения, убирая полностью ту картинку, которую так тщательно пытался выстроить юноша. И самое худшее из всего, пожалуй, сочетание. Его, как правило, после стараний «посторонних» будто и не существовало. Эдгар мог подбирать ёлочные шарики по красивой палитре, но по итогу приходил какой-нибудь «Боб» с фразой: «А здесь будет игрушка в форме грибочка». И сколько бы Эд не бросал озлобленных взглядов, всё равно в итоге соглашался и на подобную безвкусицу. Иногда (если не всегда) хотелось снять эти ужасные игрушки и выкинуть их к чёртовой матери вместе с тем, кто их повесил.       Колетт в этом плане обошла всех. Девушке удавалось подобрать нужные оттенки, а Эдгар ликовал внутри от того, что теперь не нужно за кем-то всё исправлять. Сказать вслух о том, что ему нравится, то ли не хотелось, то ли не решался. В свою очередь дева настолько сильно увлеклась тем, что стоит украсить сувенирную, что потратила несколько ночей на изготовление украшений. В тот же день, как Колетт их принесла, она не смогла отработать смену как положено. Пыталась отоспаться, положив голову поудобнее на столике. Эдгар внимания не обращал, в последнее время так и проходят рабочие дни. Не в новинку. Да и Грифф не придавал огромного значения тому, что сотрудник спит средь бела дня, так что Колетт ничего не мешало «проводить время с пользой». Хотя изредка она успевала получать поучения от босса насчёт её режима сна. Тихо хихикнув, Колетт всегда повторяла: «В следующий раз буду бодрая!».       На складе ситуация как обычно. Колетт достала несколько коробок, начав высматривать, что же там внутри. Как только нашла то, о чём, казалось, забыла - в тот же миг будто засияла. «Как раз самое время напомнить и Эдгару», — шептала белокурая, не сдерживая своей радости. Сначала вынесла коробку, поставив её около ёлочки, а затем, спрятав за спину найденную вещицу, побежала к парню. — Угадай, что нашла. — Компромат на кого-то? — пробурчал Эдгар, доставая белую папку из шкафчика. — Не угадал! — воскликнула Колетт, показывая парню коробку с шашками, — Ты обещал партию. — Как только закончу, сыграем хоть три. — Запомнила!       Эд, ничего не ответив, принялся за продолжение начатого. Теперь в его голове возникала мысль: «А нужно ли вообще торопиться в таком случае?». Такового энтузиазма поиграть в шашки не было. С прежними работниками он сильно расслабился, да и от игры уже действительно тошнило. При подобных играх с ними и тактика была не нужна. Все как один пытались занять центр, часто упускали обязательный ход и по остальным мелочам, которые нетрудно заметить. Эдгар мог бы издать свою книгу, в которой объяснял бы как можно выигрывать, не играя. Бывало, что человек упускал шанс забрать три шашки, и из-за этого только ему было хуже под конец партии. Даже если б юноша и принялся за игру с Колетт, то нужно было выложиться на полную, не зря ведь он бросил такую громкую фразу: «Ни разу не проигрывал»!       Эд вновь посмотрел на список товаров, которые вчера были проданы. «Не густо», — думал он, пока вбивал в программу формулу для выведения общего дохода. А белокурая всё крутилась рядом, поглядывая на экран компьютера, вовсе позабыв о ёлке. Уж больно ей хотелось поскорее сыграть с Эдгаром. Хотя весь этот настрой сбивал Грифф, который то и дело, что бродил с кабинета в главный зал, так ещё и высказывал свои претензии. «Перевесить бы отсюда эту гирлянду», — оценивая, чуть ли не возмущался мужчина. Говорил он об этом часто. Чуть ли не с первого дня, как Колетт её развесила. Ему нравились только снежинки, и то лишь потому что за них он не отдал ни гроша. — Смотрится классно! — восклицала Колетт, указывая на гирлянду, — Так лучше чувствуется новогодняя атмосфера. — Лучше чувствоваться будет тогда, когда начнёт приходить доход. — протянув лёгкую усмешку, молвил мужчина, переключаясь в тот же миг на Эдгара: — Потом ещё за месяц сумму подсчитать не забудь.       Послышалось «угу», а в голове так и крутилась мысль: «Сказал бы ещё за весь год отчёт сделать». Но это скорее звучало как предсказание, ведь Грифф точно перед выходными сказал бы всё расписать. Вечно он любил давать поручения тогда, когда кажется, что вся работа давным-давно переделана. И именно такое качество в нём ни один сотрудник не может вытерпеть. Но этим двоим приходится. Куда ведь деваться? — Скоро вернусь, и чтобы к моему приходу вы наконец-то украсили ёлку. — поглядывая на девушку, спокойно сказал Грифф.       Сразу после этой фразы, он выскочил через черный выход. Даже не услышал «Будем ждать» от Колетт. Эдгар в то же время начал щёлкать мышью чуть активнее. Держал в голове мысль, что уже самое время отдыхать, поэтому и старался со всем покончить. Как только нашёл нужное в файлах, послышался громкий звук печати по клавиатуре. Эд так и не научился «слепо печатать» и будто бы специально громко бил по клавишам во время письма. Колетт давно привыкла к подобному шуму, поэтому и не обратила внимания. Она вернулась к ёлке, думая о том, что пора всё же послушать Гриффа, иначе максимум они с ней управятся только в марте. В этом году девушка, взяв инициативу на себя, принялась украшать в голубых и белых тонах. «Нужно было у родителей взять игрушки, они всё равно не любители праздников», — думала Колетт, цепляя синий шарик на одну из веток. Затем она сделала пару шагов назад, чтобы оценить со стороны. «Не могу понять, вроде всего хватает, но всё равно не то», — промелькнуло в её голове, и через несколько секунд Колетт уже стояла около Эдгара. — Красиво?       Девушка встала слева от него, а затем жалобно воскликнула: — Блин, с твоей стороны почти ничего не видно! — На ветках снизу слишком много навесила. — подметил юноша, не отрываясь от своих задач. — Ой! Спасибо, больше не помешаю!       «Даже интересно, сколько минут она продержится до следующего вопроса», — подумал парень, а на лице появилась ухмылка. В ту же секунду послышался её голос: — Мне кажется, что можно и без звёздочки, как ты думаешь? — По цветовой гамме всё равно ничего не смотрится из украшений на верхушку. — Тогда можно купить подходящие! — Пожертвуешь обедом ради звезды? — Не очень-то выгодно. — задумалась девушка, хоть и изначально говорила вовсе несерьёзно, — Значит, ничего и не нужно.       Послышался тяжёлый вздох со стороны Эдгара, а затем вновь звук печати по клавиатуре. Пока возникают все эти бессмысленные диалоги с Колетт, Эд совсем забывает о порученной работе. «Больно влетит, если на кассе будет чего-то не хватать», — в очередной раз, пробегаясь глазами по написанному отчёту, думал парень. После работы даже игра в шашки с Колетт не выглядела такой трудностью, какой казалась изначально. Белокурая всё так же «мучалась» с ёлочкой. То игрушка лишняя, то ветка выглядит слишком отяжелённой.       Спустя минут двадцать Эдгар пришёл к выводу, что с работой покончено, и он заслужил отдых. По пятому кругу проверил написанное на наличие ошибок и, не найдя к чему придраться, почувствовал облегчение. Поднявшись со своего места, Эд направился в раздевалку. Прихватил куртку, и со спокойствием на душе, пошёл к выходу. — Ты куда? — На перекур. Если кто-то зайдёт, то сама управишься? — Сомневаешься во мне?       Издав короткий смешок, Эдгар в тот же миг хлопнул дверью. Напевая какую-то песенку себе под нос, Колетт продолжала управляться с декором. С ёлкой она закончила, нужно будет лишь выслушать оценку босса. Девушка подошла к столу, дабы посмотреть, как продвигается работа юноши. Для непонимающей неё, всё выглядело весьма неплохо, по-другому — идеально. Но даже так она не поняла, что всё уже сделано, и работе уже некуда продвигаться.       «Раз Эдгара нет, то можно минут пять и дневнику уделить», — ухмыльнувшись, сказала дева. Она протянула руку к блокноту, а затем достала свою любимую чёрную ручку, чтобы поскорее начать новую запись. И, как будто специально, входная дверь открылась, а на пороге показалась высокая женщина. У неё были тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, а верхняя одежда казалась жутко неопрятной. Замок куртки порван, поэтому виднелось такое же помятое худи. — Здравствуйте! Добро пожаловать в сувенирный магазинчик, чем могу быть полезна?       На самом деле Колетт всё ещё переживала, что сама не справится, хоть и выглядела достаточно уверенно. Так много нового товара появилось, что не всё удалось запомнить. Белокурая держала в голове то, что в случае чего может обратиться к Эдгару, который не откажет в помощи. А ещё она надеялась на чудо, что Эд сам решит зайти именно в этот момент. — Я постоянная клиентка, но вас вижу впервые… — женщина говорила задумчиво, пыталась оценить происходящее, — Мне нужна консультация от парня, если, конечно, он не уволился. — Сейчас обеденный перерыв, поэтому вам помочь могу я. — Тогда подожду. — сев на диван, дама закинула ногу на ногу и стала пялиться в пол.       Она бросила фразу резко, так что Колетт чуть опешила. На земле женщина так ничего и не «заприметила». Стала переводить взгляд, осматривая сувенирную. Глаза всё выискивали, за что бы зацепиться, но затем вновь утыкнулись в пол.       «Какая ерунда. Постоянная клиентка, а видит меня впервые, не такая уж и постоянная, выходит», — скорчив удивлённое лицо, сказала себе под нос девушка, взяла ручку, и, щёлкнув ею, стала писать запись в дневнике. Упомянула и эту женщину, и мальчика, заходившего дня три назад. Всё как обычно, своя атмосфера и не более.       Спустя некоторое время Колетт остыла, и её уже не так сильно волновало, что её помощь не приняли. К сожалению, передать эмоции в тексте крайне трудно, поэтому светловолосая спокойно рисовала всякие смайлики, и после них добавляла кучу восклицательных знаков.       Эдгар вернулся к тому моменту, как Колетт закончила писать последнее троеточие. Сначала зашёл в раздевалку, чтобы повесить куртку, вовсе не замечая, что белокурая не одна. В помещении было намного теплее, чем на улице, поэтому Эд ощутил колкость в лице. Проходя в главный зал, парень чуть бил себя по щекам, которые и без того были красными. Увидев женщину, в тот же миг он остановился. Молча пялился на неё, пока та расплывалась в улыбке. Колетт наблюдала за этим, поворачивая голову то к женщине, то к Эду. Всё пыталась понять, что за реакция у этих двоих друг на друга. — Я переживала, что что-то могло произойти! — резко поднявшись с дивана и, чуть ли не подбегая, она стала направляться ближе к парню. — Знаешь, ты… — Вам чем-нибудь помочь? Колетт, почему не помогла женщине? — сделав пару шагов назад, он перестал говорить, бросая взгляд на напарницу. — Ждала тебя! Ты совсем не изменился, всегда знала, что мой сын силен духом! — чуть ли не плача, она начинала подходить всё ближе и ближе. — Не узнал? Быть такого не может!       Эти действия как раз и заставляли парня ещё сильнее отдаляться. А Колетт, оставаясь в состоянии лёгкого шока, не могла сказать ни слова. Не обращая внимания на явное нежелание с ней видеться, женщина протянула руки к темноволосому. Эдгар лишь скривил лицо в гримасу отвращения, оттолкнув её от себя. «Слишком близко», — пронеслось в его голове. В глазах постепенно стало темнеть, и он совершенно не видел, стоит ли перед ним вообще кто-либо. Какие-то чёрные пятна. Дышать стало трудно. Эта слабость по всему телу настигла Эда слишком неожиданно.       Облокотившись о стену, Эдгар закрыл глаза, чтобы поскорее прийти в себя. Это было чертовски трудно. Дыхание всё никак не могло выровняться. А затем через секунду Эд стал чувствовать каждый удар своего сердца. Ощущение, будто что-то бьёт тебя изнутри. «Всё ведь было хорошо, что же так мне плохо лишь от одного её присутствия?» — всё никак не мог понять юноша. Эдгар слышал, как к нему обращаются, но не мог понять, кто именно с ним пытается заговорить. Даже если бы и смог различить, всё равно не смог бы выдать что-то связное. Через минуту Эд перестал ощущать тяжесть и был готов продолжить диалог. Открыл глаза, и, выровнявшись, стал говорить: — Какой цирк ты устроила. — в его взгляде так и читалось презрение, — Почему не привела Джозефа? Он снова напился? Ожидаемо от такого алкаша как он.       Имя отца он произнёс с максимальной озлобленностью. — Как ты можешь говорить так о своём папе?! — теперь женщина выглядела ещё более растерянно.       О чём же думала мать Эда? Да, впрочем, надеялась на слепую удачу. Что она придёт, попросит прощения, поплачет, и вновь всё будет как прежде. Всегда срабатывало. Ведь слышала заветные: «Я тебя прощаю», хоть и слова были неискренними. Ада считала, что все люди всегда всё могут перетерпеть, и вещи тогда встанут на свои места. Хотелось лишь «полной семьи», так ведь живут нормальные люди? Да? Какая глупость. Взрослая женщина, а всё никак не может понять, почему на неё обижен сын, и почему муж такой кретин…

Ранее

— Джозеф, скажи честно, ты скучаешь по Эду? — собирая волосы в пучок, еле как выдавила Ада. — Нет. Глупый вопрос. — только одна фраза заставила прийти его в бешенство, — Говорил же тебе, сука, в моём доме мы даже не заикаемся о нём. — Прости. Мне казалось, что ты всегда был за крепкую семью, а потом говоришь, что и сына у нас больше нет… — Хочешь вернуть эту неблагодарную сволочь? — муж ударил кулаком по столу и, сделав глоток спиртного, продолжил говорить, — Ты видела его лицо в тот день? Самодовольный ублюдок.       Всё, что женщина смогла ответить: «угу». Обычное согласие, которое утихомирило пыл Джозефа. Как же всё просто. Дама в ту же минуту скрылась в спальне в поисках одёжки. Искать долго не пришлось, ведь одежды настолько мало, что хватило бы пяти секунд, чтобы увидеть все вещички. Натянула первое, что достала из шкафа. Гладить не стала. Всё равно зима, никто и не увидит помятость (конечно же, она забыла и про то, что даже куртка не в лучшем виде). Женщина вернулась на кухню, дабы попрощаться со своим муженьком. Джозеф знал, что она собирается на работу к Эду, но ничего не говорил. Всё же, мужчина любит своего сына? Смешно. Он не хотел создать нормальные семейные отношения, его цель была другой. Джозеф готов пойти на всё, чтобы Ада возненавидела Эдгара так же, как и он. Мужчина мечтает о том, чтобы переместиться во времени и избавиться от мальчишки ещё тогда, когда тот стал говорить первые слова. «Из-за него начались мои проблемы. Уёбище. Ты сын, которого никому не пожелаешь. Трудный ребёнок. Как таких воспитывать не избивая? До сих пор помню, как тебя трясло из-за удара в живот. Мальчик семи лет, а такой слабый, словно трёхлетняя малявка», — Джозеф пил, и с каждым глотком мысли продолжали плыть по своему течению. — Может, я не права, но в глубине души ты хочешь, чтобы он вернулся. — тонкий голос жены сбил его. — Как только он явится в этом доме, я его либо придушу, либо застрелю.       «А потом и тебя. Ты ведь его родила, чёртово отродье. Старая кляча, как и твоя мать. Как же я рад, что она сдохла в мучениях», — пьяные мысли ничем не отличались от тех, которые он выдавал на трезвую голову. — Джозеф, нам практически не на что жить, нужно… — Так пойди и заработай! Ада, ты бесполезная от и до. Уже настолько старая и страшная, что даже как шлюха будешь никому не нужна. — Прекрати. — Заткнись! Я могу без проблем найти другую женщину, которая родит нормального ребёнка, а не какого-то выродка!       К чему была его фраза? Не хотелось знать. А уж тем более думать о том, что человек, которого Ада любит всем сердцем действительно может так говорить. Всё, что ей оставалось — терпеть. Если бы она хоть слово попыталась вставить, то в тот же миг получила бы по лицу. Ада часто думала над тем, что нужно было его бросить сразу же после первой пьянки. Но потом приходила к такому глупому выводу, что без него она — никто. На самом деле думала женщина так только из-за давления со стороны родственников. «Он ведь адекватный. Вспомни, как у вас всё было хорошо до появления…», — чуть ли не каждый раз это говорили самые близкие люди.       «Эдгар никогда не ценил ни одно действие с твоей стороны. Этот ублюдок то и делал, что считал каждого плохим, но только не себя. И что самое ужасное, он постоянно делает вид, что ему плохо. Хочет, чтобы пожалели, ведь на большее он не способен. Думаешь, что своё тело режет из-за того, что мы такие плохие? Да мы его готовим к взрослой жизни, а он ведёт себя как последний чмошник! Постоянно ставит себя выше всех остальных. Такие как он даже жизни в этом мире не заслуживают», — это всё то, что вбивал Джозеф в голову Ады уже на протяжении многих лет. Перечислять каждый пункт можно бесконечно, ведь, по сути, то же самое звучало и в адрес парня. Только в речах мужчины «он» заменялось на «ты».

***

— Я не хочу тебя видеть. — твёрдо заявил Эдгар. — Что ты этим хочешь сказать? — Ненавижу вас двоих, вы ужасные люди. Зачем ты вообще пришла?! — чуть ли не переходя на крик, обращался Эд, — Тебе, блять, самой было похуй, когда меня били всем, что только под руку попадалось, а теперь делаешь вид заботливой мамаши? — Я правда считаю и себя виноватой во многом, но… — Тебе всё равно! Закрой рот! — Мне не плевать, ты всё ещё мой сын, а я твоя мама. — она улыбнулась, но затем сразу перестала тянуть улыбку, увидев обозленный взгляд в её сторону, — Эд, ты очень похож на папу, у тебя… — Заткнись! Заткнись! — он продолжал перебивать её, вовсе не желая слушать продолжение.       Эд говорил так, будто здесь нет Колетт. Может, из-за того, что бежать некуда, и он понимал это. Эдгару было вовсе не до белокурой, даже если бы он и хотел обратиться к ней, то не сейчас. Эда ничего не сдерживало в том, чтобы выплеснуть всё, что накопилось за долгие годы. Эта фраза про отца заставила снова почувствовать дрожь по всему телу. Он не хотел даже представлять то, в чём Ада решила их сравнить. Было больно. Чертовски сильно эти слова вбивались в голову, разрушая всё внутри. — Мы можем начать всё с чистого листа… — Да какого чёрта ты не хочешь меня понять?! — крикнул парень, а затем последовал нервный, короткий смешок, — Тебе всю жизнь на меня было плевать, а теперь ты приходишь сюда! Ради чего?! — Не плевать, Эдгар, прекрати… — Проваливай. Ты только мешаешь работать. — Поверь, я к тебе только с благими намерениями. Джозеф изменился. И я в том числе. Прости меня за всё, что я могла натворить...       Мама начала плакать.       Да, так просто слёзы в один миг полились рекой. Это не было притворством или каким-то «гениальным шагом» для дальнейшей манипуляции, но Эд всё равно скривился, глядя на Аду. Её слёзы не вызывали никаких эмоций. Ну, кроме отвращения. Сама ведь приучила, что нельзя показывать свои слабые стороны. «Джозеф изменился? У тебя ведь не было этих синяков на запястье. Сама утопаешь в этом болоте и решила потащить меня за собой», — раздумывал Эдгар. Дом то и дело имел ассоциации чего-то грязного. Словно лужа, которая осталась после дождя, но никак не может высохнуть из-за того, что в неё постоянно подливают воду. — Почему ты высказываешь это мне, а не своему отцу? Я была хорошей матерью, ты никогда не оставался без заботы, и… — Заткнись. — последовал тяжёлый вздох. — Ты чудесный сын, мы лишь пытались показать тебе жестокость этого мира…       «Почему я просто стою и молчу? Словно меня здесь и нет. Они говорят так открыто, но я не должна этого слышать. Никто не должен… так почему меня всё ещё не прогнали?» — думала Колетт. Она сделала лишь шаг назад, дабы не стоять так близко. Со всех сил дева старалась не привлекать лишнего внимания.       «Родительская забота… Я не до конца имею представление, что же значит этот термин. Возможно, чтобы понимать, стоит пережить?» — на лице парня появилась лёгкая усмешка. Хотелось начать смеяться ещё на фразе: «Я была хорошей матерью». — Эдди, почему? Разве ты не хотел со мной поговорить? - со стороны матери продолжались тревожные всхлипы.       «Эдди? Как ужасно это звучит из её уст… Заткнись. Заткнись. Заткнись. Почему? Ты у меня будешь спрашивать?» — этот круговорот мыслей делал только хуже. Ещё немного и Эд стал бы задыхаться. Ком в горле нарастал, а грудь начинало сдавливать так, будто на неё ставят что-то тяжёлое. «Эдди…блять. Какой Эдди? Нет. Замолчи. Не хочу никого слышать. Прекратите меня так называть. Я чувствую себя отвратно, остановитесь…». — Замолчи. — прокашлявшись, наконец смог говорить юноша, — Вы вызываете одно только отвращение, я никогда к вам не вернусь. С каких пор ты решила, что тебе нужен сын? Хотя… как можно было забыть, что деньги приносил только я? — Твой отец работает. Мы тем и занимаемся, чтобы вернуть всё как было. Он уже бросил пить. Джозеф не заслуживает такого отношения к себе. — А я, выходит, заслуживаю?! — глаза уже начинали слезиться, хоть Эд и пытался держаться до последнего. — Извините… — вмешалась Колетт, заметив, что Эдгар совсем перестал себя контролировать, — Скоро придёт начальник, и он не будет рад тому, что здесь находится человек, который ничего не покупает. Поэтому… — Я уйду. А ты, — женщина указала пальцем на Эдгара, — ты — неблагодарный. Копия своего отца. Ты похож на него от и до! Такое чувство, что вы один и тот же человек!       Мать, развернувшись, направилась к выходу. Показательно хлопнув дверью, она благополучно скрылась из виду. Колетт взглянула на парня, который выглядел умиротворенно. Дева могла бы что-то вот-вот сказать, но всё боялась, что услышит крики в свою сторону. Страх взял над ней верх, и она молча продолжала поглядывать на Эдгара. Но умиротворенность в один миг рухнула. По щекам покатились слёзы, а юноша даже не попытался убрать их. — Почему мне постоянно пытаются испортить жизнь мои родственники? — говорил себе под нос Эд, но слова были отчётливо слышны для девушки, — Только же всё стало лучше…       Ничего не вымолвив, Колетт направилась в другой корпус магазинчика. Белокурая ушла вовсе не из-за того, что не хотелось давать поддержки. Причина в том, что это был совет от Эмз. «Лучше уйди на время. Эд такой человек, которому проще успокоиться самому. Да и он свои эмоции не воспринимает, так ты только создашь лишнее внимание», — давала наставления подруга. Также девушка говорила и том, что Эдгар и сам просил её поступать именно так. Колетт уж точно не могла ослушаться совета от человека, который общается с юношей не первый год.       «Я выглядел так жалко, пытаясь спорить со своей же матерью», — думал он, параллельно впиваясь ногтями в свою кожу. Начал в очередной раз раздирать её до крови. А затем прошёлся кончиками пальцев по старым царапинам. За Колетт Эд не следил, ушла куда-то, да и всё.       Эта ужасная привычка наказывать себя за проявление эмоций никак не могла его покинуть. Сколько бы Эдгар не пытался переключиться, всё равно по итогу возвращался к одному и тому же способу. Даже сейчас, раздирая свою кожу – никак не мог решить, когда хватит. Слёзы уже не текли. Успокоился. Хоть всё ещё оставалось чувство, словно его избивают изнутри.       Дверь сувенирной открылась, и на пороге красовались две девушки. Судя по всему, они подруги, ведь, скрывшись за стеллажами, стали бурно обсуждать и сравнивать товары. Встав за кассу, Эд стал ждать, когда они сделают свой выбор. «Нужно распечатать отчёт Гриффу…» — вспомнил Эдгар, увидев на экране компьютера свою практически законченную работу. Включив принтер, стал искать листы, попутно бурча себе под нос: «Ни черта нет, их едят или что?»       В тот момент ему хотелось, чтобы эти девушки поскорее ушли, и чтобы в этот день он не виделся с матерью. И если с первым всё понятно, то второе невыполнимо. «Я похож на отца? Она будто попыталась намеренно меня задеть этими словами. Блять. У тебя получилось. Надеюсь, что ты довольна», — крутилось в голове парня. Всё никак не мог отпустить ситуацию. Хотя, впрочем, уже и не пытался. Какая разница, переключится ли он, если потом всё равно это же его ударит в самый неожиданный момент? — Эдгар, Грифф во сколько вернётся?! — восклицала Колетт на весь магазин, не замечая посторонних людей, — Ой… — неловко прошептала дева, как только встретилась взглядом с шатенкой.       Колетт подошла чуть ближе к Эдгару, тише повторив свой вопрос. Ответа такового не услышала, ведь парень только пожал плечами. Грифф убежал, но так и не сказал, когда сможет явиться. Светловолосой хотелось поскорее показать боссу, что она придумала для внутреннего улучшения магазинчика. Хоть это и выглядело на первый взгляд затратной затеей, девушка спрятала парочку тузов в рукаве, чтобы её идея уж точно была одобрена. Эдгару она пока ничего не показывала, хотя он видел прогресс, а это многого стоит. — Я хочу уволиться. — резко выдал Эд, складывая последний распечатанный лист. — Серьёзно?! — удивилась коллега, а затем вновь перешла на шёпот, — Ты хорошо всё обдумал? А если… — Мне захотелось, чтобы ты узнала об этом первая. — Эдгар попытался протянуть лёгкую улыбку, но тщетно, — Всё же мне давно пора прощаться с этой работой. — Жаль конечно, но это твой выбор. — мягко произнесла Колетт.       Девушки не задерживались. Выбрали аксессуары для телефона и парочку блокнотов. Миленько попрощались с работниками, и скрылись, всё так же продолжая обсуждать всё на свете. — Это из-за матери? — задалась вопросом Колетт, как только девушки покинули помещение. — Нет. — Тогда почему? — Колетт, не время выведывать у меня всю информацию. — Прости, мне показалось… — Да ты когда-то не оправдывалась тем, что тебе что-то там показалось?! — воскликнул Эд, а затем, перейдя на спокойный тон, продолжил:       — Извини. Я в последние дни на нервах. И тут ты со своими вопросами.       Колетт замолкла. Крик парня будто нанёс огромное потрясение, которое она даже понять не смогла. «Опять не в своё дело лезу», — думала Колетт, отходя чуть дальше от Эдгара. Тот даже не шелохнулся. Уже давно стало понятно, что происходило неделю назад — вряд ли повторится. Темноволосый, решив, что чувствует что-то к белокурой, вновь закрылся в себе. Он ведь даже не понял, что именно ощущает. Но хотелось заменить, забыться, переключиться… Что угодно, лишь бы меньше думать об одном и том же человеке. «Ненавижу привязанность», — думал он, забинтовывая руки ещё несколько дней назад.       «Я его чем-то огорчила?» — крутилось в голове Колетт, но ответа не находилось. А подумать, что проблема вовсе не в ней, девушка не может. И так выходит, что и они вдвоём не могли дать объяснение происходящему. Какая глупость. Два взрослых человека. И всё никак не получается нормально поговорить, а ведь только разговорами подобное и стоит решать. Колетт после сказанного Эдгаром не переспросит, а Эд и не ответит. Возможно, они слишком юны для того, чтобы делать выводы настолько быстро. — Я за обедом. - сказала девушка.       Кивок. Парень даже не глянул на Колетт, хоть и в голове крутилось множество мыслей насчёт всего, что стоит сказать. Хотел извиниться за крик, но всё не мог. Будто проглотил язык. Ком стал посреди горла, а Эдгару оставалось стыдливо отводить взгляд. «Крикнул на неё точно так же, как мой отец орал на мать… блять. Нет. Я не могу быть точно таким же как он…» — словно паразиты, эти мысли стали его поглощать. Эд хотел глянуть на девушку, но та уже давно не находилась в главном зале. «Мне стоит извиниться. После всего, что этот человек для меня сделал, я не могу так просто отбросить эту ситуацию», — решил для себя юноша.       Колетт направилась в раздевалку и уже там не смогла контролировать себя. Начали течь слёзы, а она всё пыталась стереть рукавом, размазывая тушь. Хотела выйти с магазинчика, как только успокоится. За едой вовсе и не собиралась идти, максимум прошлась бы по территории Старр Парка, ведь сил ни на что больше не хватало. Белокурая накинула на себя куртку и посмотрела на рукав голубого пуловера. Чёрные пятна выглядели уж точно не привлекательно, но и поделать уже ничего нельзя. Не посмотрев на свой внешний вид, Колетт выбежала на улицу. Растрепанные волосы не были так сильно заметны из-за ветра, который развевал их в разные стороны.       «Прохладно…», — прошептала белокурая, протягивая лёгкую улыбку.       Она могла бы ходить кругами, но решила дойти до того места, где они с Эдом покупали рамку для фотографий, а затем вернуться назад. Было интересно, изменилось ли там вообще что-то, ведь не так давно некоторые магазинчики перестраивали. Точнее, все, но не сувенирную Гриффа. Он не внёс предоплату, потому что «Мне не выгодно на это тратить деньги, и так всё идеально!». А затем и вовсе сообщил, что это могут быть обыкновенные мошенники. Что не сделаешь ради того, чтобы сохранить свои монетки. Всё же Грифф знал, что это официальное лицо и администрация Старр Парка не допустила бы оплошностей; в мужчине обычная жадность к деньгам, ничего более.       Колетт проходилась по тому же месту, но в этот раз воспоминания не брали верх. Их будто бы и не было, что очень странно. Обычно, проходя мимо подобных мест, становилось теплее на душе и хотелось вновь окунуться в ту же атмосферу. Сейчас всё совершенно не так. Не та погода, не то время суток и ещё куча оправданий, которые придумывала дева. «Та же рамочка», — чуть улыбнулась девушка, как увидела на витрине уже знакомую белоснежную рамку. Теперь уж точно воспоминания прояснились. Они были совершенно обычные, но грели в эту холодную пору. Невозможно объяснить это ощущение тепла. Оно проходится по каждой частичке тела, и остаётся чувство, словно тебя кто-то приобнял. Это тепло несравнимо с теми же ощущениями, которые дарят самые близкие люди.       Колетт продолжала идти, напевая себе под нос песенку. Всё так спокойно, и ветер наконец утихомирился. Но… «Забыла закрыть свой дневник», — вспомнила девушка, и это заставило её в тот же миг остановиться. «Эдгар может ведь прочесть…» — думала дева, начиная краснеть. Ему уж точно не нужно было знать, что же такого там писала Колетт.       «Как я могла забыть о дневнике?!» — воскликнула белокурая, мчась со всех ног с конца парка к сувенирной. Стоило ей подумать о блокноте, так она в тот же миг начала прокручивать в голове все написанные текста. Боялась, что Эдгар прочтет слишком много, если вообще решится лезть в чужие записи. Успокаивала себя тем, что в прошлый раз Эд ей спокойно отдал дневник. Спокойствие продлилось недолго, поэтому Колетт стала придумывать оправдания к отдельным записям. «Мне стоит перестать быть такой легкомысленной. Чёрт. Я могу ведь начать возмущаться, если он начнёт упоминать хоть одну запись, да?!»       Теперь она стояла на пороге в сувенирную, но всё не могла восстановить дыхание. «Ещё пять минут и войду…» — кашляя, обращалась к себе Колетт.       Распахнув двери сувенирной, рванула к столу. Обнаружила, что блокнот закрыт, и вовсе находится не там, где она его оставляла перед уходом. Теперь уж точно можно было паниковать, что Эдгар прочёл лишнее. Сам парень не находился в главном зале. «Чёрт! Нет, нет, нет», — хватая дневник, шёпотом повторяла Колетт. Она запустила руку в волосы, начиная спутывать пряди между собой. Через мгновенье чуть потянула их вниз, создавая лёгкое болезненное ощущение. Это, как ей казалось, помогает успокоиться. — Всё хорошо? — послышался знакомый голос за спиной. — Кто тебя просил трогать чужие вещи?! — в ту же секунду девушка повернулась в сторону Эдгара, схватив его за футболку, — Зачем?! Сколько ты успел прочитать? — Нисколько. — делая шаг назад, спокойно ответил Эд, — Меня не интересуют твои записи. — Прости… — неловко проговорила девушка, отпуская Эдгара, — Прости! Прости! — Всякое бывает.       «Опять холод», — думала Колетт, уже чуть ли вновь не плача. Всё же за эту неделю изменилось многое. Она пересмотрела своё отношение к парню, но то, как он изменился, её настораживало. Девушка никак не решалась даже спросить о том, что же случилось. Всё ждала подходящего момента и тут же его упускала, когда он был так близок. Колетт прижала дневник к груди и стала держать его крепко-крепко, будто боялась, что в один момент этот блокнот выхватят из рук. Чёрные пятнышки на её рукавах выглядели ужасно. Белокурая чуть покраснела со стыда, что было видно на её светлой коже. На щеках этот румянец задержался, видимо, надолго. Всё дополнялось растерянным взглядом. Колетт стояла неподалёку от парня, глядела ему в спину. «Либо сейчас, либо никогда», — проговорила себе под нос девушка, делая твёрдые шаги в сторону парня. И будто в ту же секунду начала сомневаться, а нужно ли вообще говорить ему что-то. Но переборов себя, дотронулась до плеча Эдгара, а затем сразу же отстранилась. — Что-то хотела? — Почему ты всегда… чёрт! Я не знаю как сказать!.. — говорила она неуверенно, а слова еле как выдавливались, — То ты холодный, то снова говоришь что-то, что заставляет меня поверить в то, что произошли изменения в наших взаимоотношениях, — тяжелый вздох, — но по итогу каждый раз ты вновь продолжаешь вести себя так, будто мы с тобой незнакомцы. — На это есть свои причины… — с некой неловкостью проговорил Эд, спрятав руки за спину. — Эдгар, ты ничего мне не говоришь, хоть и видно, что всё не так! Что с тобой случилось?! Поведение странное, ещё и твоё заявление, что ты собираешься уйти! — Колетт перестала давать отчёт своим словам, поэтому говорила всё, что приходило в голову. — Я совершенно не менялся. — кратко ответил юноша и, уже открыв рот, чтобы продолжить, сразу же замолк, отвернув лицо от девушки. — Как ты ко мне относишься? — Как к коллеге. — Точно…       Пауза. — Ужасный вопрос. — Прости, моя вина. — Лучше бы занималась работой.       Последовал кивок со стороны девушки. Что ж, сейчас Колетт точно могла бы сказать «Хуже некуда», но ей казалось, что вот-вот, и что-то ещё собьет с толку окончательно. Работы таковой не было, всё уже давно переделано Эдгаром, а девушка будто путалась под ногами. «Сама придумала себе то, чего нет, и расстраиваюсь теперь», — обдумывала она, пытаясь переключить мысли в более позитивный настрой. Выходило плохо, проще уж было совершенно этим не заниматься. — Чем я могу тебе помочь? — наконец-то решилась дева задать вопрос. — Грифф ещё давно просил переклеить ценники, займись этим. — Эд сказал так, будто эта задача взята с воздуха.       Хотя на деле так и было. Клеить нового там нечего, лишь на пару позиций, которые постоянно скачут в цене перед праздниками. Возможно, Эдгар сам не до конца всё изменил, чтобы был шанс дать девушке какую-то работёнку. Но Колетт об этом и думать не стала, не хотелось нагружать себя лишними мыслями. Взяв маркер и стикеры, дева забрала список товаров и стала искать те, которым стоит сменить цену. Как и ожидалось, их было слишком мало, чтобы считать это задание делом срочной важности. Эд в это же время не занимался ничем. Наблюдал за работой Колетт и всё выжидал определённого момента. — Знаешь, Эдгар, когда людям что-то не нравится, они об этом говорят сразу, поэтому… — повернувшись в сторону юноши, она стала говорить.       «Что ты несёшь?» — бросив озадаченный взгляд на неё, подумал Эд. — Я старалась выстроить с тобой хорошие взаимоотношения всё это время, — продолжила говорить она, — но по итогу получала лишь грубость и холод с твоей стороны. — Не трать на меня своё время. К тебе я отношусь хорошо. Как к человеку, с которым мне нравится работать. — Мы никогда друг друга не поймём. — Блять, Колетт, хочешь к чему-то прийти — скажи прямо. — Ты очень груб. — Это не грубость, это ты не умеешь понимать слова, сказанные напрямую. Сколько раз я за этот день проговорил то, что ты давно должна была понять? — Много. — Так в чём твоя проблема?!       Сам того не осознавая, парень начал срывать всю свою злобу на Колетт. Со временем, успокоившись, он осознает то, что наговорил. А пока что, не краснея, продолжит выдавать всё, что у него в голове. — Проблем нет. — Что ты вообще за человек такой?!