Созвездие Оленьего рога

Плотная пелена тумана окутала землю, словно собой она пыталась скрыть от посторонних глаз нечто важное. По истоптанным тропам давно никто не ходит – жители ближайших поселений давно разошлись по домам, дабы не наткнуться на ужас, скрывающийся в кромешной тьме. Складывалось впечатление, будто каждый из них всецело доверял жизнь дневному светилу. Луна же, по их мнению, никогда не сумела бы представить необходимую для них, смертных людей, защиту. Напротив, своим мраком она порождала чудищ, целью которых было лишь убийство. Убийство далеко не ради выживания, совсем нет. Им попросту нравилось терзать вопящее от страха и боли человеческое тело. Нравилось, когда их тщетно молят о пощаде. Безусловно, это все им нравилось, хоть они и не понимали, о чем именно кричит разум, находящийся в предсмертной агонии. Изодранный подол богато украшенного платья волочится вслед за девушкой, чей путь проходит по чистой инерции, животному желанию выжить. Разодранное колено отдаёт неприятной пульсацией по всей конечности, из-за чего левую ногу приходится чуть ли не тащить за собой. С каждым шагом сил совершать какие-либо действия становится все меньше, а плотные ряды высоких деревьев потихоньку редеют, что дарит уставшему сознанию легкую тень надежды на лучшее. Легкие болят от глубоких вздохов, из-за чего приходится перейти на короткие и рванные, в то время, как тяжёлая рука тянется к чешущемуся носу, слегка потирая его кончик указательным пальцем. От слабости ноги начинают бесконтрольно заплетаться, отчего девица пару раз спотыкается и чуть ли не падает. Хочется присесть, отдохнуть, хоть как-то позволить самой себе собраться с мыслями, но все ещё работающая голова не позволяет этого сделать, ведь прекрасно понимает, что если ее обладательница присядет хоть на мгновение, обратно встать уже не удастся. — Потерпи ещё немного, – совершенно безэмоционально, словно на автомате, проговаривает она, – ещё немного и наткнёшься на кого-нибудь, осталось совсем чуть-чуть, – подобное утешение звучит крайне неубедительно и безосновательно, но об этом странница подумает позже. Обязательно подумает. Разумеется, если не забудет. Правая ноздря неприятно тяжелеет, отчего рука машинально тянется к ней. Неиссякаемый запах металла, преследовавший путешественницу на протяжении долгого времени, теперь проявляется в совершенно ином виде – на указательном и среднем пальцах остаётся тёплая вязкая жидкость, под освещением луны кажущаяся непроглядно чёрной. Леди непроизвольно сжимает челюсть, пытаясь подавить зародившуюся в груди панику и не позволить отчаянию затмить остаток здравого смысла. Ноги продолжают волочить бессильную девичью тушу за собой, все ещё пытаясь найти выход из бесконечного, словно лабиринта, леса. Прохладный осенний ветер неприятно оглаживает оголенные плечи своими невидимыми потоками, заставляя кожу покрыться крупной дрожью. Некогда элегантный разрез платья, что в нынешнем состоянии больше походил на клочья старой затертой ткани, слегка задирается, оголяя израненное бедро. Из-за ночной прохлады рана начинает пощипывать, а окровавленный нос еле заметно морщится. В попытке разглядеть хоть что-нибудь рядом с собой, девушка продолжает хмурить тонкие брови. Обреченный вздох покидает легкие, а сама она замирает на месте, понимая, сделай она ещё один шаг, тут же провалится в пугающую каждого в округе мглу. Носком порванных балеток ощупывает площадь впереди себя, с ужасом понимая, что дальше нет ровным счётом ничего. Мозг напрочь отказывается подавать какие-либо сигналы, отказывается хоть как-то подсказать несчастной девице правду – умерла она, или же спереди всего лишь обрыв? Тратить силы на подобного рода размышления совершенно не хочется, да и черпать их уже не откуда. Пересохшие губы приоткрываются, позволяя не менее сухому от обезвоживания языку пройтись по ним. Жмурясь, странница встряхивает голову, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Перед глазами мелькают расплывчатые огни, но сознание не может понять, что они из себя представляют, воображение это или все же реальность. Распахивать уставшие очи страшно, но находиться в неведении как минимум опасно, поэтому она всё-таки приподнимает опухшие веки, устремляя свой взор на источник света. Даже такое плачевное состояние, в котором она находилась, не смогло испортить вид – на мгновение у путницы захватывает дух от открывшегося перед ней пейзажа: совсем недалеко, словно до него можно коснуться рукой, расположился окружённый каменной оградой город, к которому через воду проведён массивный мост из идентичного стенам материала. Само собой, ей не известно, какова в нем жизнь, но вера ослепляет ее также, как и местных жителей, будто она и вовсе является одной из них, – впереди есть свет, а это значит, что впереди есть спасение. Побрякушка с неизвестным девице символом, которую на протяжении всего пути она, оказывается, до боли в костяшках сжимала в своей руке, начинает излучать лазурное свечение, по началу кажущееся устрашающим, в особенности для ничего не понимающего разума. Сонные заплаканные глаза внимательно изучают изображение, но никак не могут зацепиться хотя бы за одну знакомую деталь. Хотя, по правде говоря, сейчас ей это и не нужно. Главное, что оно светит ярко, тепло, словно признавая это место. Шепот ветра, будто складываясь в слова, приятно касается слуха, а на душе отчего-то становится спокойно, поэтому она без тени сомнений и страха, готовая плыть по уготованному ей течению, падает на колени, а после, теряя сознание, заваливается на бок.