Сломанное не починишь

      Гарри одиноко сидел на кухне за столом. Перед ним лежали таблетки. Левую руку пронзила боль, и она начала дергаться; конечности были словно в огне. Это новый симптом — такого раньше никогда не было. Боль настолько сильная, что на глаза наворачивались слезы. Врач предупреждал его об этом, так что он не жаловался. Новые таблетки, наконец, начали действовать. Приступы стали значительно реже, сердце, вроде как, тоже пока стабильно. Так что боль в руке — не такая уж и большая проблема, но тем не менее это боль.       Звонок в дверь. Гарри удивился, но сделал глубокий вдох и провел рукой по лицу, зажмуриваясь и вытирая слезы. Он убрал таблетки обратно в ящик и пошел открывать дверь. – Доброе утро, Гарри, – улыбнувшись, сказал Зейн. Гарри через боль улыбнулся ему в ответ, замечая, что Зейн пришел не один — с ним было еще двое парней. И, судя по форме, они тоже работали в полиции. – Знакомься, это офицеры Джек Смит и Уилл Стэнли. Они будут охранять тебя.       Парни поздоровались с Гарри, и он кивнул им. Зейн звонил ему утром, говорил о том, что им приставят охрану, так как письма с угрозами до сих пор продолжали присылать. – Вы нас даже не заметите, мистер Томлинсон. Будьте уверены в том, что с вами ничего не случится, пока мы здесь, – сказал один из офицеров.       Гарри не проронил ни слова, он даже не стал их исправлять: он больше не Томлинсон, он снова Стайлс. Поблагодарив их, офицеры ушли, а Зейн вошел внутрь, закрывая за собой дверь. – Ты в порядке? – спросил Зейн. – Знаю, что ты сейчас чувствуешь. Джиджи чуть не прибила меня, но это для вашей безопасности.       Гарри кивнул головой. – Кофе?       Зейн кивнул, следуя за Гарри на кухню. – Ты уже отвез Эмму в аэропорт? – спросил Зейн.       Гарри вздохнул. – Да, мне так паршиво. Ненавижу все это, Зейн. Я должен был проводить время с ней, а не отправлять ее куда подальше. – Знаю. Но ты же не специально, это вынужденная мера. Всего лишь на две недели, – как можно спокойнее произнес Зейн.       Гарри взглянул на него. – А ты сможешь поймать их за две недели?       Зейн вздохнул. – Мы делаем все, что в наших силах.       Гарри кивнул, присаживаясь на стул. – Я должен был быть с ней.       Зейн сел рядом. – Знаю. Но ты ни в чем не виноват. Да и ей на пользу, повеселится там с Джеммой.       Гарри снова кивнул. – Да. Для нее так будет лучше, для них обеих. Пытаюсь их подготовить, – Гарри уже попросил сестру позаботиться о его дочери, просил бороться за нее.       Зейн закусил нижнюю губу. – Как ты себя чувствуешь?       Гарри улыбнулся, посмотрев на него. – Не знаю. Держусь, делаю все, что велят врачи. – Хорошо.       Гарри поднялся, наливая им кофе, и поставил одну кружку перед Зейном, садясь обратно на стул. – Он не связывался с тобой?       Зейн взял кружку в руки, покачав головой. – Нет.       Гарри закусил щеку изнутри. – Прошел уже месяц.       Зейн кивнул. – Знаю.       Гарри сделал глубокий вдох. – Как думаешь, он не..., – он не смог договорить, и Зейн положил руку поверх его. – Эй, успокойся, он жив. Никто не умер. – Тогда где он? Он пропал, Зейн. Ни я, ни его сестры не знают, где он. Даже ты не знаешь.       Зейн сжал его руку. – Знаю, но... Я чувствую, что с ним все в порядке. В смысле, он... сейчас словно потерян. Ты развелся с ним, Гарри, и, не пойми меня неправильно, должно быть ему сейчас паршиво, так как он потерял все. Ты был ему опорой, а теперь и ты ушел от него. – Опорой? – переспросил он, затем кивнул, усмехаясь. – Ты не знаешь, о чем говоришь.       Зейн убрал руку. – Я знаю, о чем говорю, Гарри. Я знаю Луи наизусть. Знаю, как он думает. Знаю, что ты для него значишь, знаю, что Лиам для него значил. Мы же говорим о Лиаме. Если бы он не потерял голову из-за него... Лиам умер, и Луи в этом виноват, несмотря на то, что мы все пытались это отрицать. Это была его вина. Он не простил себя. А ты не простил его.       Гарри, нахмурившись, взглянул на Зейна. – Погоди-ка, ты хочешь сказать, что это я во всем виноват? – Ты хотел с ним развестись, Гарри. Он пытался смириться с гибелью лучшего друга. – Прошло два года, Зейн. А что насчет меня?       Зейн простонал. – Гарри, но ты-то жив.       Гарри поднялся на ноги. – Месяцев пять, может быть, еще буду жив. А может и меньше. И где он? Он исчез, испарился, забыв обо мне и дочери. Так что не надо рассказывать мне сказки о том, что я для него что-то значу, потому что, как мы можем заметить, видимо ничерта и не значу. Я не Лиам, из-за которого он каждую минуту своей жизни тратит на поиски убийцы, пытаясь отомстить за него. Я не его работа, ради которой он готов пожертвовать жизнью. Я не- – Он был его лучшим другом. – А я — мужем, – кричал Гарри. – К черту все, Зейн. Я знал, что это произойдет. Я умолял тебя в прошлый раз не дать ему вернуться на работу, когда хотел это сделать. Я говорил тебе, что он не в себе. А ты проигнорил меня, как и Лиам. Вы все. Теперь оглянись. Лиам умер, Луи уволили, теперь еще и куда-то пропал, и никто не знает, где он сейчас. – А ты с ним развелся, – прокричал в ответ Зейн.       Гарри на секунду замолчал, а затем взглянул на Зейна. – Я люблю его. Всегда любил и всегда буду любить, Зейн. Но я устал ожидать от него чего-то большего. Он даже рядом побыть со мной не может. И для меня это чересчур.       Зейн покачал головой. – Прости, Гарри. Не хотел, чтобы это прозвучало как-то не так. Я не виню тебя в том, что ты выбрал себя, но... с ним уже было не все в порядке, когда он подписывал документы. Он был... Мне страшно за него. – Я знаю, – кивнул Гарри. – И он тоже тебя любит. Ты не можешь винить его из-за Лиама. – Я не виню. Лиам... и мне был другом. Возможно, я знал его не так хорошо, как вы, но он был мне другом. Мне тоже было тяжело смириться с его смертью. В смысле, через две недели после этого у меня начались серьезные проблемы с сердцем, – он грустно улыбнулся, а затем спросил: – Как ты остаешься таким сильным, Зейн? – Зейн взглянул на него, и Гарри продолжил: – Когда Лиам умер, когда ты потерял своего лучшего друга, что тебе помогло жить дальше?       Зейн кивнул, понимая, что хотел услышать Гарри. – Моя семья.       Гарри кивнул. – Точно. Для чего же еще нужна семья, да? Быть рядом в трудный момент времени. Но у меня как-то не пошло. Если честно, то я осознал, что никогда не был для него семьей. Быть может, это все из-за моей болезни, поэтому он не мог на меня положиться- – Гарри! – Но это правда. Я болен всю жизнь. Все эти годы. Я никогда не был рядом с ним. В смысле, я пытался, но каждый раз я все портил своей болезнью. Я не был ему семьей, – он сел на стул. – Когда Лиам умер, он словно с ума сошел. Никогда не видел его таким. Каждое утро я молился об одном: хоть бы сегодня не случился приступ, – он усмехнулся. – Недолго это продлилось — всего две недели, а потом я пролежал месяц в больнице. Я — ходячая катастрофа. И всегда ею был. Так что развод — это не наказание, я просто дал ему свободу. – Гарри, о чем ты говоришь?       Он пожал плечами. – Знаю, что со стороны звучит так, будто его мне было недостаточно. Но это не так — он всегда был рядом со мной, просто сейчас... он не может быть рядом. А я не могу с этим смириться.       Зейн покачал головой, начиная плакать. – Ты заслуживаешь всего самого лучшего в этом мире, Гарри.       Гарри улыбнулся ему. – Ты, правда, хороший человек, Зейн. Мне повезло, что в моей жизни есть такой друг, как ты. Хоть ты и всегда за него заступался, отчего я порой бесился. За меня всегда заступался Лиам.       Зейн усмехнулся, вытирая слезы. – Да, он был неравнодушен к тебе несмотря ни на что.       Гарри кивнул. – У него было доброе сердце.       Зейн кивнул, соглашаясь с ним.

***

– Не волнуйся, они безобидные, – сказал Гарри Найлу, когда тот с опаской посмотрел в окно на полицейскую машину, паркующуюся перед домом Гарри.       Найл взглянул на него, вздыхая. – Храбрый же ты, однако, Гарри.       Гарри выгнул бровь. – А причем тут храбрость? – он собрал тарелки со стола, когда они все доели, и ушел на кухню — Найл поехал вслед за ним. – Ты опять проходишь через все это дерьмо, – сказал Найл.       Гарри положил тарелки в раковину и сделал глубокий вдох. – В этот раз мне нечего терять, – Найл нахмурился. – Эй, не говори так. У тебя есть я, Эмма. И сто пятьдесят дней, – как только он сказал это, у Гарри затряслась рука, отчего он выронил тарелку, и она разбилась. – Черт, прости, – тут же сказал он. Гарри наклонился, собирая с пола осколки. – Неудачная вышла шутка. Прости, Гарри, – вновь извинился Найл.       Гарри улыбнулся ему. – Все нормально. Просто... страшно до чертиков. – Иди сюда, – Найл подъехал к столу, указывая тому сесть рядом на стул. – Нужно убрать осколки, – сказал Гарри, уставившись на них. – Чувак, давай позже, отдохни немного, – Гарри кивнул, усаживаясь рядом с Найлом на стул. – Как ты себя чувствуешь? Только честно.       Гарри вздохнул. – Морально или физически? – И так, и так. – Морально я бы сказал, что умираю, – Найл понимающе кивнул. – А физически, на удивление, нормально.       Найл взглянул на него. – Ну и хорошо. В смысле, мы же оба знаем, что новые таблетки помогают.       Гарри кивнул. – Не хочу лелеять надежд, но чувствую себя вполне нормально. Думал, что в этот раз буду лежать на кровати, задыхаясь, но нет, все нормально. Давно не чувствовал себя так. Рука, правда, иногда болит так, словно ее поджаривают, но...В целом, хорошо.       Найл все еще взволнованно смотрел на него. – Врачу уже рассказывал об этом? – Прием на следующей неделе, – Найл кивнул, опуская голову, и Гарри нахмурился. – Ты в порядке? – Найл покачал головой, начиная плакать. – Что такое? Тебе больно? Снова нога? – суматошно спрашивал его Гарри. – Нет! – ответил он. – Дело не во мне — дело в тебе, – Гарри молчал, и Найл добавил: – Я не хочу потерять тебя, Гарри, не после всего, что случилось. Не сейчас.       Гарри кивнул, и Найл вытер слезы. – Знаю, прости. За все прости. – За что ты извиняешься, дурачок?       Гарри улыбнулся. – Порой... жалею, что мы встретились. – Эй-й-й. – По крайней мере, ты бы сейчас мог ходить.       Найл закатил глаза. – Ну не начинай.       Гарри пожал плечами. – Что? Не могу забыть об этом. Ты из-за меня теперь в инвалидном кресле. – Я уже давно с этим смирился. В ту ночь мы вообще могли умереть, Гарри. Чудо, что мы остались живы. Даже если я и в инвалидном кресле. Уж лучше так, чем как у тебя. Представь, как было бы жестко, если бы мы к твоей болезни еще и инвалидность добавили?       Гарри хихикнул. – Было бы ужасно. – Вот именно.       Гарри перестал смеяться, взглянув на Найла. – Мне так жаль, Найл, – он уставился на него, и Гарри добавил: – Ты всегда был рядом. Даже после того, что я сделал. – Ты же сейчас не прощаешься со мной, да? – сквозь слезы сказал Найл.       Гарри хихикнул. – Нет, но я никогда не просил у тебя прощения за это.       Найл вздохнул, качая головой. – Я никогда не забуду тот день, Гарри. Никогда не забуду, как был напуган. Не мог даже пошевелиться, услышав, как ты звал меня. Я думал... Нет, я был уверен, что он убьет тебя. А когда крики прекратились, это был худший момент в моей жизни, – он сделал глубокий вдох, и Гарри вытер слезы. – Когда я очнулся в больнице, мне сказали, что я больше никогда не смогу ходить. Но мне было важно лишь то, что ты — жив. Я никогда не считал тебя виноватым во всем этом. – Но я был виноват. – Мне все об этом говорили. Семья, друзья. Но я так не считаю, Гарри. Ты тоже был на волосок от смерти. Если бы я винил тебя, то винил бы за то, что дружу с тобой, а это не так. Мне повезло, что в моей жизни есть такой друг, как ты, Гарри.       Гарри лишь улыбнулся. Он знал, что Найл именно это имел в виду. Это не пустые слова. И Гарри ему верил.

***

– У меня есть хорошие новости и плохие, – сказал доктор Росс.       Гарри сидел напротив него в больнице, едва ли улыбаясь. – Давайте сначала хорошие.       Доктор Росс улыбнулся. – Хорошо, – Гарри кивнул, и врач продолжил: – Организм отлично реагирует на новые таблетки. Анализы даже лучше, чем я предполагал.       Гарри кивнул. – Я и сам чувствую себя лучше.       Врач взглянул в папку. – Все идет как нельзя лучше. За исключением воспаления периферического неврита, но я пропишу тебе необходимые таблетки. А так, все отлично, – Гарри кивнул, ожидая продолжения, и врач взглянул на него. – Так держать, Гарри, не знаю, что ты сделал, чтобы исключить все триггеры, но... продолжай в том же духе.       Гарри закрыл глаза, опуская голову. – Мы с Луи развелись, – доктор Росс хотел что-то сказать, но не решился. Гарри улыбнулся, пожав плечами. – Думаю, он был главным триггером.       Доктор Росс нахмурился. – Я так не думаю. Триггером стало ваше отношение к нему. Вы постоянно волновались, беспокоились, злились. Когда его нет рядом, вам заметно лучше, но я не хочу, чтобы вы снова чувствовали те же чувства, когда он вернется.       Гарри сузил глаза. – Этого не будет.       Доктор Росс лишь улыбнулся. – Посмотрим, – в этот момент как раз постучали в дверь, и доктор Росс произнес: – Как раз вовремя.       У Гарри сердце ушло в пятки. Это Луи? Он здесь? Неужели пришел? Развелись они или нет — не важно, Гарри будет рад, если это он.       Дверь открылась, но вошел не Луи. А доктор Грин.       Гарри опустил голову, стараясь успокоить бешено колотящее сердце. Он мысленно дал себе подзатыльник за то, что не терял надежду на его возвращение. Но минутку! Что здесь делал доктор Грин?       Доктор Грин пожал Гарри руку: он искренне рад видеть Гарри, но парень слегка в замешательстве. Доктор Грин сел рядом, и они вместе уставились на доктора Росс. – Мы с доктором Грином посоветовались, Гарри. И согласно вот этому, – он пальцем показал на результаты анализов в папке, – можно спокойно проводить операцию, – Гарри резко повернул голову в сторону доктора Грина, который уже широко ему улыбался. – Понаблюдаем еще месяц. Если анализы будут такими же многообещающими, то мы можем провести операцию. Мы можем спасти твое сердце. – Я не умру, – прошептал Гарри.       Доктор Грин кивнул. – Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы этого не случилось, – у Гарри быстро забилось сердце, даже слишком, черт его побери. Он положил одну руку на грудь, а вторую — на лоб. Не верится, даже не верится. – Успокойся, Гарри, нужно успокоиться, – сказал доктор Грин, и Гарри взглянул на него. – Я... Просто... Думал, как сообщить об этом дочери. – Не нужно ничего говорить. Просто счастливо живите с ней. Вы увидите, как она вырастет, выпустится, потом поведете ее до алтаря. – Боже, – Гарри сжал футболку пальцами. – Думаю, у меня сейчас случится сердечный приступ.       Доктор Грин засмеялся, взяв Гарри за руку, чтобы измерить пульс. – Успокойтесь. Все будет хорошо. – Все, что от вас требуется, — это продолжать в том же духе, чтобы в следующий раз анализы были такими же благоприятными. А может даже лучше. Увидимся через месяц, чтобы обговорить дату операции, – сказал доктор Росс.       Гарри кивнул, вновь посмотрев на доктора Грина. – Это точно безопасно?       Доктор кивнул. – Обещаю вам, – Гарри покачал головой, начиная плакать, и обнял доктора Грина. Мужчина мягко погладил его по спине. – Ты заслуживаешь счастья, Гарри.       Гарри потряхивало от рыданий. Он и доктора Росса тоже обнял.       Гарри вышел из больницы новым человеком. Он сел в машину, прокручивая в голове слова врачей снова и снова.       И заплакал снова. Все лицо уже было в слезах. Нужно рассказать Найлу, потом — Джемме. А еще Зейну.       Нужно рассказать Луи.       Гарри припарковался возле дома, забирая пакеты с задних сидений. Он купил домой продукты — у него проснулся аппетит от хороших новостей. Возле дома стояла полицейская машина — он помахал сидящим в ней офицерам, а после зашел домой.       Он зашел на кухню, включил свет и застыл на месте. На полу лежал истекающий кровью Луи.