Среди серых стен

За октябрем и ноябрем наступает декабрь, а в душе Мисти тем временем, несмотря на зимние холода, расцветает нечто совершенно новое. Новое — и столь нежданное, прежде всего, для нее самой. Впервые Дэй задумывается о словах Мэдисон в ином ключе — а именно, осознает в полной мере, что где-то в чем-то ее подруга была права. В попытке разобраться в собственных чувствах Мисти изливает все, что на душе, на страницах дневника, но долгое время так и не находит четкого ответа. Пока однажды, не спав почти всю ночь, не встает наутро с четким осознанием того, что ее действительно тянет к мисс Гуд. Тянет не просто как к учительнице и наставнице, а именно — с романтической ноткой. Девушка понимает, что даже к Стиви Никс ее никогда не тянуло столь сильно. Ну вот, еще только этого ей на хватало в ее шестнадцать! Угораздило же втрескаться, и главное — в кого! В свою школьную учительницу. Но ведь мисс Гуд для нее далеко не просто одна из учителей. Так, стоп, Дэй, — осекает она саму себя, — а любовь ли это? Не в том ли дело, что мисс Гуд — просто единственная в школе, кто отнесся к тебе по-человечески? Наверняка все дело лишь в этом. Спустить с небес на землю, Мисти, и перестань страдать херней! Однако же, мысли о мисс Гуд слабее от этого не становятся — очень даже наоборот. И в исписаном черной гелевой ручкой дневнике не остается уже почти ни одного свободного места. Мисти отчетливо помнит то промозглое темное утро в конце ноября, когда первым уроком у их класса была литература, и ее одноклассники решили по обыкновению своему злобно и жестоко над ней подшутить. Девушка и сама не сразу это заметила, но на спине ее оказался приклеен лист бумаги с надписью: «Я — лохушка Дэй, отсосу у бомжа за доллар». К ней оказались обращены взоры всего класса, одноклассники ее презрительно смеялись, особенно Джессика с Мелиндой и несколько парней из их компашки. — Дэй, а у меня отсосешь? — смеясь, выкрикнул один из парней. — Я б на твоем месте не дал ей у меня отсасывать — можно заразиться! — не преминул вставить его приятель. — Да, это точно, а то еще заразишься тупостью! — Джессика гадко смеялась в полный голос, то и дело бросая на Мисти полные презрения взгляды. — В чем тут дело? Внутри Мисти все резко оживилось, когда до ушей ее донесся до боли знакомый голос. Мисс Гуд стояла рядом с партой девушки, и глаза ее горели яростью, когда она окидывала взглядом обидчиков Дэй. Еще одно мгновение — и, резким движением руки сорвав со спины Мисти лист бумаги с этими отвратительными словами, учительница с остервенением скомкала его, после чего столь же яростно выбросила в мусорное ведро. Сердце Мисти забилось сильнее, к горлу ее подступил комок. — Прочь с глаз моих, — мисс Гуд обращалась ко всей их компашке, голос ее звучал тихо и гневно. — Вы все, вон с моего урока! И не сметь показываться мне на глаза, пока не извинитесь перед Мисти! После звонка на урок в классе не осталось ни одного из обидчиков Мисти, и урок прошел для девушки относительно спокойно, если не считать всего того шквала эмоций, что бушевал сейчас у нее в душе. — Мисс Гуд, — Дэй подошла к учительнице после урока, когда класс почти опустел. — Мисс Гуд, спасибо вам! Вы добрая, я это чувствую. Вы очень добрая, у вас благородное сердце! После нескольких секунд молчания та поднялась из-за учительского стола и, сделав шаг навстречу Мисти, просто обняла ее. Обняла, притягивая к себе и пропуская сквозь пальцы растрепавшиеся кудри девушки. Явно не ожидая такого, Дэй, однако, уже в следующее мгновение обняла учительницу в ответ и закрыла глаза, просто наслаждаясь моментом. Такой защищенной и расслабленной она последний раз чувствовала себя разве что в раннем детстве, когда смотрела с мамой «Белоснежку» теплым летним вечером на старом видеомагнитофоне. Мисти продолжала просто стоять и обнимать мисс Гуд, и ей хотелось бы, чтобы эти объятия продолжались целую вечность. Эти объятия грели ей душу похлеще горячего кофе с корицей посреди морозной зимы. Мисти никогда в жизни не забудет тот день. Мисти Дэй шестнадцать, и сейчас она переживает свое первое в жизни настоящее чувство.