Среди серых стен

Утро начинается не с кофе, а с мягкого аромата духов Корделии, что ударяет в нос Мисти, заставляя ее проснуться. Корделия, как всегда, собранная и крайне ответственная, проснулась задолго до Мисти и уже надевает свою любимую белую блузку, в которой Дэй находит ее дико сексуальной. — Доброе утро, родная, — Делия мягко улыбается девушке. — Извини, что не разбудила раньше, ты просто так сладко спала… Первая ночь и первое утро, что Мисти проводит у Корделии. Что может быть более волнительным? При том, что до большего у них пока так и не доходит, но Мисти чертовски нравится просто лежать рядом с Делией в ее объятиях и засыпать под ее чтение вслух. Сейчас им пока что удается переночевать вместе: Тэрри на пару недель уехала в зимний лагерь, а дома Мисти соврала, что остается с ночевкой у Мэдди. И хотя Мисти поначалу ужасно волновалась и нервничала, все же возможность засыпать и просыпаться в объятиях любимой женщины, несомненно, того стоит. — Нам пора собираться в школу, — слова Корделии словно выдергивают девушку из сладкого сна, возвращая ее в реальность. — Сначала зайдешь ты, потом я — не нужно, чтобы в школе видели, что мы приехали вместе. Мисти издает протяжный стон и плюхается на подушку. — Ну почему мы не можем приезжать вместе, ничего не скрывая? Так нечестно! — Потому что ты — ученица десятого класса, а я — твой учитель. — И кто только придумал эти глупые правила? Знаешь, мисс Корделия, в моем идеальном мире мы с тобой жили бы где-нибудь в маленьком домике, затерянном на болотах, завели бы лягушек и вообще не беспокоились бы об общественном мнении! — Звучит заманчиво, — Делия смеется, наклонившись к Мисти и бегло целуя ее в уголки губ. — Ладно, давай собираться и поехали, мы уже опаздываем на первый урок! Дэй встает с кровати и начинает нехотя одеваться и причесывать свои непослушные светлые кудри. Впереди — еще один учебный день, снова видеть лица Джессики, Мелинды и прочих «безумно приятных» личностей, но все же теперь Мисти удается переносить это с гораздо большей стойкостью. Любовь Корделии и любовь к Корделии придает ей невероятных сил. *** Домой Мисти возвращается около пяти вечера, и вечно всем недовольный отец, желая сорваться хоть на ком-нибудь, тотчас же находит себе удобную мишень в лице пришедшей со школы дочери. — Ты бы вместо своих тупых рисунков лучше хоть палец о палец ударила бы по дому! — Джордж кричит, и раньше от этих его криков у Мисти все сжималось внутри, но теперь же она ощущает между грудью и животом какую-то невероятную смелость и спокойствие. — Кто тебя замуж возьмет, ты хоть раз подумала об этом?! — А может, я вообще не хочу замуж! — впервые в жизни Мисти отвечает прямо, четко выговаривая каждое слово и не отводя взгляда. — Чем жить, как вы с мамой, уж лучше всю жизнь прожить одной! Джордж не сразу находится, что ответить и, пользуясь возникшей паузой, Мисти стремительно уходит к себе в комнату. Считай, ее первая победа — хоть и маленькая, но все же. А потом — будь что будет, Мисти ощущает себя намного смелее, чем прежде. В ней зарождается резкая перемена, все существо ее жаждет бунта — прежде она такого припомнить не могла. Мисти Дэй удивительным образом меняется за эти пару месяцев, и перемены эти нравятся, прежде всего, ей самой. Школьный творческий вечер, посвященный бессмертным произведениям Шекспира, выпадает как раз на двадцать первое февраля — семнадцатый день рождения Мисти. Едва ли кто-то из одноклассников в принципе вспоминает о ее дне рождения, поздравления она получает разве что от Зои и Мэдисон и позже, наедине — от Корделии, но большего Мисти и не надо. Она любима и любит, у нее прекрасные подруги и творчество, которым она горит — стоит ли желать большего? Наполненная неимоверной смелостью и внутренним воодушевлением, Мисти вызывается выступить на творческом вечере с одним из небольших сонетов Шекспира, чего никогда не делала ранее, предпочитая оставаться в тени. Мисти просто выходит в середину зала и просто читает, найдя среди зрителей устремленный к ней теплый взгляд Корделии и решив читать только ей одной. Делия ободряюще кивает, отчего сердце Мисти бьется сильнее, а по телу разливается тепло. Это тайна. Тайна, принадлежащая среди всех присутствующих лишь им двоим. «Мои глаза в тебя не влюблены, — Они твои пороки видят ясно. А сердце ни одной твоей вины Не видит и с глазами не согласно. Ушей твоя не услаждает речь. Твой голос, взор и рук твоих касанье, Прельщая, не могли меня увлечь На праздник слуха, зренья, осязанья. И все же внешним чувствам не дано — Ни всем пяти, ни каждому отдельно — Уверить сердце бедное одно, Что это рабство для него смертельно. В своем несчастье одному я рад, Что ты — мой грех и ты — мой вечный ад». Мисти прочитывает сонет со страстью и выражением, как и обычно на уроках литературы, прочитывает на одном дыхании, не отводя при этом взгляда от Делии, и лишь ей одной, кажется, до конца понятен истинный смысл того, что вкладывает Мисти в прочитанное. Она улыбается девушке по-особенному — одними лишь глазами, и Мисти молниеносно считывает ее эмоцию, отвечая тем же. В этот вечер они общаются друг с другом взглядами. Мисти снова врет родителям, что входит уже практически в привычку — по выдуманной ею версии, сегодня они с Зои и Мэдди вновь устраивают ночевку, в этот раз — в честь ее дня рождения. Подруг Мисти предупреждает о своей маленькой лжи, чтобы, если вдруг что, они подтвердили бы эту версию перед ее родителями. Тэрри все еще в лагере — вернуться должна через пару дней, — и этой ночью Мисти остается у Корделии. Изголодавшись друг по другу в течение долгих учебных дней, они открывают дверь в квартиру, не разрывая поцелуя. Губы Делии плавно, нежно, но в то же время — с ярко выраженным желанием — скользят по шее Мисти, постепенно спускаясь все ниже, рука ее исследует внутреннюю сторону бедра девушки, одновременно с этим она стремительно освобождает Дэй от одежды. К моменту, как они опускаются на кровать, не разжимая объятий и не прекращая поцелуев, на пол летит футболка и лифчик Мисти, так же Корделия стремительно стягивает с нее джинсы, бросая их в общую кучу одежды. Дэй, в свою очередь, чуть несмело касается руками груди возлюбленной, оставляя мелкие поцелуи на ее коже, пахнущей дорогим французским парфюмом и ароматным кофе. — Родная, ты точно этого хочешь? — Делия на мгновение замедляется, заглянув ей в глаза, словно ища в них честный ответ. — Да, — шепчет Мисти, хотя ее тело, ее взгляд — все говорит само за себя, — да, мисс Корделия, я правда этого хочу! Пускай этот день станет для меня особенным. Делия убеждается, что ее партнерша действительно готова, и все происходит буквально через несколько секунд. — Хочу быть вечно с тобой, и чтобы мне было вечно семнадцать, — произносит девушка, когда все случается. — Еще раз с семнадцатилетием тебя, родная! — Корделия дарит ей нежный поцелуй в губы, и вскоре Мисти сладко засыпает в ее объятиях до самого утра.