К слову о балладах, спешке и сидре...

Раны на птичьем сердце Ясный туманят взор. О чёрный огонь не согреться - В нем лишь потери боль. Брось печали на Ветер, Ястреб в рассветный час, Все печали на свете - Он пережил не раз. Увиденное могло бы превзойти все мои ожидания, будь они у меня. Внизу, вблизи особняка разлилось белоснежное озеро сесилий, в центре которого стояла мраморная беседка, мой цветок спустился где-то неподалёку от неё и я последовал его примеру. От нахлынувшей волны аромата и свежего вечернего воздуха у меня едва не подкосились ноги. Мастер Дилюк, вы меня удивили! Только попав сюда, я понял, какими хотел бы видеть храмы, посвящённые небезызвестному покровителю Мондштата, Барбатосу. Это место было совершенно: ветер, бескрайнее небо над головой, цветы... недоставало только музыки. Прибывая во власти нахлынувшего восхищения, я осторожно облокотился об одну из колонн беседки. Холод камня подействовал на меня успокаивающе и руки сами собой потянулись к лире. Я просидел на порожках беседки до глубокой ночи и ушёл только когда услышал шум со стороны винокурни. Это был мой миг длиною в ночь. Я не хотел ни с кем делить его, да и заметь меня кто на территории поместья нашего многоуважаемого господина винодела, могла бы произойти нелепая ситуация, ведь каждый, как известно, думает в меру своей испорченности. Смотрит упрямо ястреб В пламя ушедших дней. Не замечает, милый Истлевших в золу углей , Не замечает птица Ветра в своих крылах, А Ветер грозит влюбиться Горечь развеять в прах. Весь следующий день увиденное не шло у меня из головы, а ночью мне снились строки для будущей баллады. Утро прошло в скитаниях по окрестностям Монда, буду очень рассеянным, я едва не потерял свой берет, зацепившись о ветку дерева, в тени которого просидел, силясь собрать балладу из имеющихся у меня наметок. Совершенно напрасно надо сказать. Ничего не складывалось, а мысли разлетались по ветру как семена одуванчиков, которые я задевал каблуками в своём бессознательном путешествии. К вечеру я всё же добрался до города и ни на что не надеясь, побрел в направлении таверны. Глупо было бы рассчитывать, что мастер Дилюк и сегодня придёт отстаивать смену за барной стойкой, вместо того чтобы готовиться к ночной вылазке в город для своих печальных, одиноких рейдов. Также, абсолютно напрасно с моей стороны было бы мечтать о пинте прекраснейшего, свежего сидра, второй день к ряду, но видит Барбатос, не мечтать о нем невозможно! Так что я, без каких либо корыстных ожиданий присел на пороге таверны, неподалёку от столов немногих посетителей решивших расположился сегодня на свежем воздухе. Признаться, я и сам не помню, как начал наигрывать ту же самую мелодию, что сочинилась у меня вчера, в том дивном саду близ винокурни. Слов в ней не было, только цветы, открытое небо и ветер. Прозвучал негромкий, глухой удар. Я поднял глаза от лиры и от удивления перестал играть. Передо мной стоял собственной персоной владелец таверны, что-то непривычное, казалось, было в его облике. В свою очередь, удар оказался ударом пинты о столешницу ближайшего ко мне столика. – За счёт заведения. – произнёс Дилюк и удалился, ничего более не сказав. Я так растерялся что не сразу сообразил поблагодарить за угощение. – Спасибо за ваш вклад в искусство господин Дилюк! – крикнул я вскакивая на ноги. Он уже успел отвернуться, направляясь к своему рабочему месту. Но от моего внимания не ускользнуло то, как он не оборачиваясь, слегка качнул головой. От этого жеста цветок в его волосах шевельнулся. Цветок в его волосах?! Вот что сегодня придавало ему не вполне обычный вид! Когда сидра оставалось уже на самом донышке, я внезапно подумал вслух. – А что если это мой цветок? – догадка такого рода была бы абсурдна и все-таки.