Великие открытия

Гарольд проспал. Гудение в голове и лёгкая тошнота красноречиво сообщали о том, что выпитый вчера алкоголь был воспринят его организмом исключительно как отрава. Ему потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, почему он лежит в обнимку с одеялом посреди кровати-гнезда, в которой при том не было Айзека. Сэры поблизости тоже не оказалось. Он отдал мысленный запрос домашнему компьютеру, и тот ответил, что оба находились в семейном склепе. Прощание с Талианой. Сегодня. И ему следовало быть там как члену семьи. Он вскочил, справляясь с головокружением, залпом осушил заботливо оставленный Сэрой на полу стакан воды и принялся за разложенную на краю кровати одежду. Тут начались новые сложности. Привыкший ходить исключительно в халатах, свитерах и мешковатых брюках, Гарольд столкнулся с тем, что даже несложная магнитная застёжка отказывалась смыкаться ровно в его неуклюжих пальцах. Совладав, наконец, со всеми ее частями и разобравшись с воротом траурно-чёрной рубахи, он посмотрел на время. — Вот ведь… — он закатил глаза, обнаружив, что уже опоздал на десять минут, а верхний жакет, который ему предстояло надеть, казался совершенно невозможным. Магниты упрямо слипались не по порядку, образуя ужасные складки, которые Гарольд замечал не сразу, и ему приходилось снова и снова выполнять последовательность заново, чтобы его вид соответствовал стандартам высшего общества. В итоге он махнул рукой и оставил попытки, решив идти в одной рубахе. Очевидно, Айзек не сильно хотел видеть его на церемонии, раз не позаботился о его своевременном пробуждении. Он оставался верен убеждению, что Гарольду Мильтону не следовало забивать голову семейными делами Свонов. Но теперь молодой учёный чувствовал, что больше не хочет оставаться в стороне. Когда он вышел из особняка и подошёл к мосту, ведущему к туннелю, от назначенного времени прошло уже двадцать пять минут. При его приближении пара проплывавших мимо лебедей с любопытством вытянули шеи, но, не дождавшись реакции с его стороны, быстро потеряли интерес. — Ох, надо было захватить вам чего-нибудь, — Гарольд растерянно похлопал себя по карманам брюк, глядя на удалявшихся птиц. — Профессор Мильтон? — окликнул его чей-то тихий голос. Гарольд поднял голову. — Профессор Андерс? — временно выпавший из привычной деятельности, он с трудом вспомнил имя старого проректора из Сан-Диего, по стечению обстоятельств возникшего теперь между ним и входом в туннель. — Здравствуйте, коллега. Вам здесь, должно быть, ужасно скучно? — его высокая фигура уверенно преградила ему дорогу. — Как вы сюда попали? — раньше и не думавший подозревать профессора в чём-то дурном Гарольд немного напрягся. Из-за недавних событий постоянная подозрительность Айзека передалась и ему. — Хоть меня и сместили с поста главы отрасли, я все ещё имею доступ уровня А. И решил им воспользовался, чтобы переговорить с вами без возможных свидетелей. — Ради Бога, только быстрее! — Гарольд нервничал, гадая, что за секретные новости мог принести ему этот человек. — Вы всё ещё блуждаете в своих суевериях? Или это просто такая присказка? — профессор не удержался от короткого смешка. — Ладно. Я принес вам это. Как ваш заместитель, я считаю, что вы должны знать, что происходит с вашим великим открытием, — он опустил руку в глубокий карман халата и вынул оттуда обычный контейнер с материей. — Это гравитоний? — Гарольд принял его в ладонь и с удивлением обнаружил, что контейнер легкий. И в этот миг словно неведомый переключатель в голове заставил его напрочь забыть о том, что он куда-то торопился. — Да. Неудачный образец номер девять, как вы его назвали. Утратил свои свойства раньше прочих. Мы каталогизировали их, и обнаружили странность. Стандартный вес пустого контейнера — двести грамм. Вес контейнеров с другими неудачными образцами — от трёхсот до пятнадцати тысяч грамм. Этот, с гравитонием внутри, весит сто восемьдесят два грамма. Как бы вы это трактовали, коллега? — Это же… экзотическая материя! — глаза Гарольда распахнулись так широко, как это только позволяли веки. Частица, которая ранее была отправлена в отбраковку, теперь сулила перспективы едва ли не большие, чем сам гравитоний. Все проекты, крутившиеся в его голове до этого, отошли на задний план перед представившейся вдруг новой, пусть пока и призрачной возможностью — не только управлять гравитацией, но и вовсе игнорировать её. Андерс кашлянул. — К счастью, никто кроме меня не знает о том, что я обнаружил, так что вы будете первым, кто его исследует. Вы, кажется, куда-то торопились? — Почему вы передали его мне? — Гарольд с трудом оторвался от контейнера и погрузил его в карман брюк. — Как бы меня ни раздражала ваша невежественность, Мильтон, вы можете сдвинуть науку вперед. Подтолкнуть застоявшееся человечество к новым горизонтам, — Андерс хрустнул позвонками и сложил руки за спиной. — Вы наверное гадаете, почему я не занялся этим сам. Но я уже немолод. Свои великие открытия я совершил пятьдесят лет назад. А сейчас я осознаю, что мне не хватает воображения, чтобы даже просто уследить за ходом ваших мыслей. Вы фантазёр. Поэтому сделайте с этим что-нибудь. Докажите еще раз, что Свон в вас не ошибся.

***

Фамильный склеп династии Свон представлял собой высокую подземную пещеру. Украшения были минимальны. Большая часть освещения исходила от вделанных в стену металлических панелей, на которых были закреплены капсулы с мертвыми телами. Нетленные покойники в красивых одеждах выглядели спокойно и умиротворенно, словно в любой момент можно было нажать кнопку и оживить любого из них. Около последней капсулы, установленной буквально несколько часов назад, собрались несколько живых. Немногочисленные желающие прибыли попрощаться с Талианой Лойк и высказать ей и друг другу накопившиеся претензии. Айзек сидел в стороне, блуждая взглядом по одинаковым лицам своих предшественников, лениво вслушиваясь в разговоры гостей, дабы не упустить важную информацию. Но, как и ожидалось, даже ближайшие родственники на самом деле ничего не знали о делах покойной. Чуть поодаль светились силуэты шести голографических наблюдателей из подконтрольной Армии Мира комиссии по делам усопших, чьей обязанностью было зафиксировать обстоятельства смерти и проследить за выполнением завещания очередного важного лица. Сегодня у них было также эксклюзивное право предоставлять допуск всем желающим на эту часть территории Свона, что немало напрягало его, даже несмотря на то, что Сэра была рядом и не позволяла никому из посетителей склепа подойти ближе, чем на полтора метра. — Мастрэ Свон. Где мистер Мильтон? Мы бы не хотели начинать без него, — один из членов комиссии почти потерял терпение, задавая вопрос по новой уже третий раз. — Серьёзно, его присутствие не обязательно, — Айзек поёрзал в кресле и откинул спинку чуть ниже. Сейчас, когда вместо лёгкого ночного платья на нём было плотное чёрное одеяние, соответствующее событию, помимо ноющей боли на месте недавних ран и неприятной слабости в лишённых поддержки мышцах, его вдобавок мучила жара, — Его действия были самообороной. У вас уже есть исчерпывающие доказательства. — Но этого требует протокол, — возразил представитель. К счастью, эти служащие Армии Мира были обычными людьми, пользующимися благами других корпораций, и с ними было реально договориться. — Вы ведь торопитесь на ежемесячную гонку на магнециклах? — предположил Айзек и попал в точку. Все члены комиссии будто встрепенулись от столь внезапного разоблачения своей нервозности. В отличие от ледяных штурмовиков, простым людям всегда хотелось развлечений. — Что? Гонка? Точно, она ведь сегодня! — подала голос дочь Талианы, до этого молча изображавшая горе, но её безразличие слишком хорошо выдавал избранный для похорон ярко-красный наряд. — Да, Тэлон, — Айзек с едва различимой улыбкой взглянул на родственницу. — В южном Магосе, через два с половиной часа. И, если мы будем продолжать в том же духе, никто из нас туда не успеет, — он сложил руки на груди, довольно наблюдая за переменами в лицах большинства гостей. — Конечно, можно посмотреть голозапись, но ведь это совсем не то. Присутствующие резко засуетились. Колебавшиеся поначалу члены комиссии сдались и озвучили обстоятельства смерти, после чего перешли к интересовавшему всех намного больше дележу имущества. Относительно небольшие суммы в несколько тысяч эси по завещанию расходились немногочисленным друзьям и любовницам. Получив свое, они оставляли памятное послание на электронном носителе, подключенном напрямую к виртуальной могиле усопшей, и удалялись. Количество малознакомых людей в склепе сокращалось и Айзек немного расслабился. Более значительная сумма вместе с небольшим участком незараженной земли и малой долей строительных предприятий отошла старшему наследнику Талви, еще при жизни матери отказавшемуся вести ее дела. Он дольше всех прощался с телом и удалился молча, не оглядываясь более ни на одного из родственников. По неозвученным в завещании причинам, юная Тэлон из наследства получила только десять тысяч эси и сеть дизайнерских мастерских и была передана под опеку старшего брата. Услышав это, несовершеннолетняя девушка лишь пожала плечами и спешно отправилась следом за Талви, очевидно надеясь уговорить брата поехать с ней на магосские гонки. Айзек перевел взгляд на последнюю незнакомую фигуру, до сих пор стоявшую поодаль от прочих и не показавшую лица. Неизвестный, просторные одеяния которого выделялись особой мрачностью, даже не смотрел в сторону Талианы, стоя около совсем другого тела — безымянного поражённого чумой клона Абеля, за неимением тела последнего занявшего в склепе его место. Он выделялся среди прочих заметно низким ростом, который наводил на мысли о всевозможных нарушениях развития и плохом питании. — Контрольный пакет корпорации Valkoinen, все ресурсы, территории, предприятия и их задолженности переходят Swan Energetics, — озвучил член комиссии. — Задолженности? — Айзек поджал губы, процедив столь неприятное слово. — У Valkoinen имеется значительный долг перед RAtom за поставки сырья. Именно поэтому их представитель допущен сегодня на проводы покойной. Его цель — переговоры с окончательным наследником, то есть с вами, мастрэ Свон. Комиссия по делам усопших удаляется и надеется больше вас не видеть, мастрэ Свон. Доброго здравия. После этих слов неизвестный медленно повернулся к Айзеку и подсветка гроба обозначила его бледное, почти белое лицо, одна половина которого была скрыта прядями белоснежной челки и пришитой к нему чёрной маской. Небольшая круглая шапка, массивная пелерина и длиннополое одеяние, похожее на платье, довершали образ епископа Синкретии. Айзек скривился — он ожидал и надеялся, что представителем RAtom окажется очередная пешка, смерть которой возможно будет легко обставить как несчастный случай. Но на личные переговоры явился никто иной, как старший сын крысиного короля. Голограммы погасли, оставив их в поблекшем полумраке. Глаза Сэры загорелись чуть ярче. — И так один из сыновей Рэткина оказался в склепе Свона, — заговорил гость высоким хриплым голосом. — Иногда у Господа совершенно больное чувство юмора. — Бога нет. Что ты забыл здесь, крысеныш? — Айзек сощурил глаза со смесью ненависти и отвращения, которые рад был выплюнуть любому из Рэткинов в лицо. Внутри него всё снова напряглось в ожидании очередной схватки — на сей раз словесной. — Я — Сандей Басило Рэткин. Старший из живых сыновей Амадея, — представился он и подошёл ближе. — У меня есть к тебе предложение, Айзек, — было заметно, что гостю вежливость дается столь же трудно. — Да знаю я, кто ты. Твою перекошенную рожу достаточно один раз увидеть, чтоб потом всю жизнь кошмары снились. — Айзек хмыкнул, но тут же помрачнел. — Я не веду дел с Семьей, а Семья не ведет дел со мной. Твой родной отец сам настоял на этом ещё сто лет назад. Поразительно, как долго могут жить крысы. — О да, мне это известно. Однако я не столь закостенел в своих убеждениях, как Амадей, и готов идти на компромиссы. Если только твоя собственная ограниченность этому не воспрепятствует. А еще… Как наследник Valkoinen ты теперь должен выплатить мне все, что она задолжала за последние сорок лет. Строительство паромов и очистка радиоактивного сырья требуют немало ресурсов, — под внимательным взглядом гиноида Сандей плавно вложил гибкий интерактивный листок в ладонь Айзека. Сумма была значительно выше, чем могла себе позволить Талиана, даже продав себя и своих детей. — Что ты на это скажешь? — Старая дура, — протянул Свон, и его пальцы точно сломали бы листок, если бы киберусилители были активны. — И в какой форме ты желаешь видеть долг выплаченным? Земля, ресурсы? Рэткин медленно покачал головой и хрустнул сцепленными на груди тонкими пальцами. Хотя протокол и предполагал его неприкосновенность на время церемонии, явиться сюда для него было довольно смело. Он явно хотел чего-то большего, чем просто откуп. — На самом деле это не имеет смысла, — ответил он после очередной паузы. — Всё производство Valkoinen работает на твоей энергии. Даже если ты переведёшь капитал, земли и людей под наше начало, они снова уйдут к тебе, и никто не будет иметь права препятствовать этому. Мир, созданный Swan Energetics, такой комфортный и прогрессивный, что даже независимая комиссия не может устоять перед его благами, — он широко развёл руки, словно читал проповедь. — Рано или поздно он победит. А мы просто вымрем, захлёбываясь устаревшими ценностями, превознося культуру и духовность на смертном одре. Я устал верить, что путь человечества — страдание. Устал говорить себе, что рай земной — это происки Дьявола. — На этих словах он снова повернулся к Свону. — Я хочу перемен, Айзек. Хочу провести своих людей в будущее и прекратить эту бессмысленную вражду. Войти в историю как тот, кто очистил имя Семьи. — Какая славная сладкая речь. — Айзек снова не удержался от усмешки, поигрывая в руке интерактивным листком. — Но ты сам-то веришь в то, что говоришь? Ведь этими устами ты учишь людей считать таких как я бездушными. Недостойными человеческого сочувствия творениями… как вы говорите? Вавилонской блудницы? — О, только не говори, что ты в своей гордыне не считаешь нас ниже себя. — Сандей спрятал руки за спину, и от Айзека не ускользнуло напряжение его узких плеч. — Недоделанными. Сырыми. Нуждающимися в улучшениях, чтобы сметь называться людьми. — Серьезно, ты будешь отрицать, что твоему лицу не помешает пара улучшений? Ну хотя бы второй глаз, для удобства, — Айзек наклонил голову набок, снова ухмыльнувшись. Рэткин зажмурился, сцепив ладони в молитвенном жесте, и медленно глубоко вдохнул. — Господи, дай мне терпения. — Вы покушались на мою жизнь семнадцать раз — и это только те попытки, в которых я точно уверен. Вы использовали выращенные в моих репродуктивных центрах клоны как рабов и подопытных. Вы даже пытались похитить моего супруга, — продолжил Айзек. — И плевать хотели на что-либо, кроме собственной наживы и принципов. Вы стерли с лица земли целый город, просто чтобы скрыть улики того, что вы готовились к новой Войне! — Ты убил пятьдесят членов Семьи и сотни подчинённых. И нет числа тем, кого ты замучил до полусмерти. На твоих руках столько крови, что у тебя нет прав взывать к моей совести. — После войны на этой планете случилось шесть ядерных взрывов. Покажи мне хоть один, за который бы не были ответственны Семья или Синкретия? Конечно, официально всё это были несчастные случаи детонации старых боеприпасов в земле. Но мы оба знаем… — Я признаю, — Сандей потеребил шов, пересекающий переносицу. Его голос дрогнул, перебивая Айзека, но тут же снова сделался спокойным, — Семья совершила множество… сомнительных поступков. Я сам был причастен ко многим из них, и стал частью этой долгой цепи смертей и насилия, и я отвечу за каждую перед Господом, если он сочтёт меня виноватым. Но мы можем разорвать её, Айзек, ты и я. Если ты поддержишь меня, я скоро сменю Амадея, получу пост Патриарха Синкретии, и все изменится. Представь, как расширится твоё влияние, когда кабели Swan Energetics пройдут по нашим территориям, когда благо человечества наконец-то станет всеобщим благом, — он провёл рукой по кожаной маске, очевидно скрывавшей одну из тех уродливых мутаций, которые были свойственны большинству людей, продолжавших рождаться на свет традиционным способом, отвергая евгеническую корректировку. — Какова бы ни была наша гордость, Семья не должна превратиться в отсталое звено между отщепенцами и остальной цивилизацией. — Разве все это не противоречит вашей вере? Слышал бы тебя твой отец. — У тебя есть выбор, Айзек. Отдать RAtom побережье Европы и Северную Африку вместе со всеми ресурсами и людьми, и быть готовым к массовому недовольству местных жителей, когда на их землю придут «мутанты из пустошей» и отрубят их от общей сети. Или же рискнуть и выслушать моё предложение, — Сандей развел руками в приглашающем жесте. Айзек глубоко вдохнул, призывая остатки самообладания. — Я не дам крысам снова устроить хаос, — он сдвинул брови и поморщился от подкатившей слабости и тошноты. Обычно в подобных диалогах он был хозяином положения, но сейчас физическое состояние этого не позволяло. — Так что же ты, Сандей Басило Рэткин, хочешь мне предложить? — Я знаю, что ты собираешься возобновить колонизаторскую программу Абрахама, Айзек. Я хочу, чтобы моим людям тоже было место на великих космических стройках. И я хочу исследовать гравитоний. Человечество должно быть едино в своих знаниях, и наша разобщенность и жадность этому бесконечно препятствуют, — Рэткин продолжал говорить, словно его целью была не выгодная сделка, а исключительно наблюдение за страданиями Свона, прикованного к креслу и не способного ответить ему в своей обычной манере. — Я отказываюсь заключать с тобой тайные сделки. Нет никаких гарантий, что ты выполнишь свою часть. — Моя часть проста и вполне официальна. Это будет выглядеть, как великодушное прощение долгов пожилой женщины. Я епископ Синкретии, и мой личный подводный собор принадлежит только мне и Богу, так что формально гравитоний не попадёт в руки RAtom. Мои люди достаточно компетентны и абсолютно верны мне. — Старый больной крысёныш, — Айзек покачал головой, продолжая изучать облик Рэткина, впервые стоявшего так близко. Помимо уродства на лице его тело не имело иных явных мутаций, но всё равно выглядело маленьким и хрупким, способным переломаться от случайного падения. Он не был таким древним, как его отец, но точно разменял шестой десяток, что для сырого человека считалось глубокой старостью. — Уверен, что проживёшь достаточно, чтобы пожинать плоды этой… революции? Прежде чем Сандей сообразил ответ, звук открывшегося лифта заставил их обернуться. В склеп вбежал Гарольд, в считанные секунды покрыв расстояние между ним и говорившими. — Айзек-прости-меня-отвлекли-это-нечто-удиви… — протараторил он, прежде чем Айзек жестом ладони приказал ему замолчать. — Мы не одни, дорогой, — Свон указал на Рэткина кивком головы. Учёный сперва вздрогнул, увидев его лицо, затем похолодел, разглядев на ржавой оторочке черной перелины нашивку в виде изогнутой R. — Это Сандей Басило Рэткин. Человек, обманувший твою мать и уничтоживший твой дом. — Гарри Мильтон! — половинка рта Сандея приоткрылась в жутковатой улыбке, обнажив большие кривые резцы. — Бедное заблудшее дитя, наконец-то мы познакомились. Ученый аккуратно убрал руку Айзека от своего лица. Дыхание его сделалось медленным и тяжелым, а глаза будто стали темнее от наполнившей их ярости. — Познакомься с моим кулаком, выродок! — он сорвался с места, как дикий харкот, и непременно сшиб бы Рэткина с ног, если бы не мгновенная реакция Сэры, заломившей ему обе руки. — Соблюдайте дистанцию, профессор, — отстраненно произнесла она, продолжая держать Гарольда, не обращавшего внимания ни на боль натянутых сухожилий и сдавленных вен, ни на укоризненные вздохи супруга. — Убийца! Как смеешь ты стоять со мной на одной земле! — Гарольд яростно мотнул головой. Его смуглое лицо заметно покраснело от гнева, — как ты вообще смеешь продолжать жить! Сэра… — он закашлялся, приостановив борьбу, но лишь для того, чтобы через несколько секунд попытаться вырваться снова. — Отпусти меня, это приказ! — Протокол переговоров обязывает меня защищать каждого участника, — возразила гиноид, на этот раз как будто виновато. — Бог испытывает тебя, — Сандей подошёл к Гарольду почти вплотную. На его лице читался интерес. — А я — его орудие. — Бога нет. А ты — паршивая лживая тварь! Твои посланники годами лили яд нам в уши, но теперь я наконец-то протрезвел! Это не у него, это у тебя нет души! — дернувшись еще раз в руках Сэры, Гарольд плюнул ему в единственный глаз. Медленным брезгливым жестом Рэткин собрал слюну в ладонь и сбросил на пол. Несколько мгновений ничто не нарушало тишины склепа, кроме дыхания Гарольда, постепенно выравнивавшегося, и тихого смеха Свона. — Я надеюсь, мы договорились, — губы Сандея дрогнули, но все же вновь сложились в вымученную полуулыбку. — Видимо ты и впрямь настроен серьёзно, раз стерпел такое, — Айзек улыбался так, словно перемолол Сандея в кровавую кашу и съел самолично. — Ты получишь то, что тебе нужно, когда я увижу прощение долга задокументированным на электронной могиле Талианы. — Что ты делаешь? — почти шепотом спросил Гарольд, все еще обездвиженный крепкой хваткой робота. — Стараюсь на благо человечества. Тебе не стоило приходить, — услышав его голос, Айзек вернул лицу обычное выражение. Но, вновь взглянув на спину Сандея, то и дело старательно протиравшего глаз, склонившись над панелью ввода, он не удержался от очередного смешка. — Веселись осторожней, сиротка, швы разойдутся, — бросил Рэткин и отдал последнюю команду, наделяющую его слова юридической силой. — Больше нет никакого долга. Твой ход. — Сэра, проводи крысеныша к выходу и загрузи на его личный носитель промышленную формулу гравитония. Доступ только через генетический код. — Да, хозяин, — гиноид отпустила Гарольда и, бесцеремонно схватив Сандея под локоть, практически поволокла его к лифту. — Я полагал, что проснувшись слишком поздно, ты решишь не приходить, — скучающе сказал Свон, когда в склепе кроме него из живых остался лишь ученый. — Давно проснулся? — Айзек… у меня нет слов, — Гарольд продолжал неподвижно стоять там, где был схвачен Сэрой, и разминал руки, которые, как он ощутил лишь теперь, сильно болели. — Ты разрешил ему исследовать мой гравитоний… — Это мой гравитоний. У нас договор, помнишь? — …после всего того, что он сделал… — Гарольд. Поверь, эта сделка отвратительна мне не менее, чем тебе. Но в то же время — она разумна. Я полагал, что живя рядом со мной ты должен был понять, что личные чувства не должны мешать видеть полную картину. Эта сделка уберегла корпорацию от нежелательных убытков и, возможно, спасла множество жизней. — Ты всерьёз думаешь, что союз с Рэткинами возможен? Это ведь они довели тебя до этого состояния! — Гарольд резко развернулся и уперся руками в спинку кресла Айзека, склонившись над ним. Несколько секунд он выглядел так, словно его обуревало желание дать ему пощечину, но в последний миг он просто положил ладонь на его лицо, застонав в бессильной злобе. — Это правда, — Свон опустил веки и расслабился, позволив настоящим чувствам отразиться на лице. — Но, если бы человечество не научилось идти на компромиссы, этот мир утонул бы в огне еще сто лет назад. Если Сандей действительно готов сделать шаг к перемирию и сотрудничеству, я должен дать ему шанс. Эта упрямая вражда не должна привести мир к новой Войне. — Я не могу этого понять, — Гарольд запустил пальцы в волосы Айзека, и это прикосновение заставило волну напряжения скатиться вниз. — Это так… нечестно. — Не забивай свой бесценный мозг моральными терзаниями, — Айзек потянулся рукой и намотал на палец выбившийся локон тёмных волос супруга. — Ты собирался что-то мне сообщить, когда входил. Гарольд моргнул, словно только теперь вспомнив, где находился. Похоже, встреча с убийцей его семьи лицом к лицу оказалась слишком сильным потрясением. — Профессор Андерс заехал… проведать меня. Он был очень настойчив и… не давал мне пройти. Он обнаружил новое свойство гравитония и… мы немного его обсудили, — расплывчато пояснил он. — Поэтому я опоздал так сильно. Свон приподнял одну бровь. Очевидно, Гарольд был слишком уязвлён сделкой с Сандеем, чтобы делиться теперь своими идеями. Но это не тревожило его — рано или поздно ему придётся рассказать, что же такое удивительное пришло в его гениальную голову. — Ну и да, я… долго одевался, — продолжал оправдываться он, хотя в этом не было необходимости. — Эти магнитные застежки не слушаются меня, когда рядом нет Сэры, — он чуть одернул край рубашки. Айзек улыбнулся. Неловкость молодого отщепенца, поначалу казавшаяся смешной, сейчас вызывала какое-то приятное чувство, названия которому он не знал. — Подвези меня к гробу. Напишу пару строк. Формально. Гарольд тяжело выдохнул и выполнил просьбу. По пути Айзек бросил взгляд на могилу безымянного клона, у которой всё время церемонии простоял Сандей, словно тот был знаком ему куда ближе, чем почившая Талиана. И теперь его личность вызывала ещё больше вопросов.