Великие открытия

«…антигравитоний успешно выделен из массы побочных продуктов гравитония-9 и проанализирован в чистом виде. Обнаружено возможное присутствие частиц антиматерии, не вступающей во взаимную аннигиляцию с плотной материей элемента. N.B. Изучить этот феномен подробнее у других отбракованных образцов и соблюдать осторожность при попытках повторного получения элемента. По данным масс-спектрометра чистый антигравитоний не имеет массы. Чисто гипотетически он является экзотической материей, но за неимением приборов для изучения оной данное утверждение пока нельзя проверить. Требуется дальнейшее изучение косвенных проявлений частицы. Наличие массы указывает на необходимость очистки. N.B. А может я и не прав. Следующая серия экспериментов позволит выяснить размер и интенсивность поля нулевой гравитации, создаваемой одним молем вещества. N.B. Провести аналогичный эксперимент на пластинке чистого гравитония и измерить уровень взаимной нейтрализации. А вы, мастрэ Свон, ничего об этом не узнаете. А значит ─ вообще никто не узнает». Гарольд стер две последние фразы и отключил пад. Злоба, не утихавшая в нём после встречи с Сандеем Рэткином, терзала его мысли, мешая сосредоточиться на любимом деле. Стоило ему перестать занимать мозг записями, расчётами и тестами, как перед мысленным взором снова возникал этот низкорослый альбинос в одеждах священника. Единственный красный глаз в его воображении распадался на множество пылающих очей ангела смерти и продолжал осуждающе смотреть ему в душу как символ религиозных заблуждений, которые Гарольд, как он думал, окончательно отверг. Учёный сделал глубокий вдох и попытался снова сконцентрироваться. Несколько крошечных матовых шариков идентичного размера были размещены в специальной посуде рядом с внушительными сверхточными весами. По другую сторону устройства стоял большой контейнер с грузами всевозможных размеров. ─ Эксперимент 5.1, на весах один моль антигравитония и латунный цилиндр весом один килограмм, ─ озвучил он, отдав компьютеру команду поместить предметы на весовой анализатор. ─ Расстояние между грузом и образцом ─ один сантиметр. Результат ─ масса цилиндра не фиксируется. Увеличиваю расстояние до пяти сантиметров. Результат ─ масса цилиндра по-прежнему не фиксируется. Увеличиваю до десяти. Nota bene. Проверить, проявляются ли свойства экзотической материи у объектов в поле действия антигравитония. Что я несу… ─ Гарольд хлопнул себя по лбу и скомандовал компьютеру отдалять груз от антигравитония, пока весы не зафиксируют какие-либо данные. Механические клешни плавно двигались, улавливая его мысленные приказы, и столь же плавно замирали на нужной отметке. «По данным эксперимента 5.1 один моль антигравитония распространяет поле, радиусом 17,5 сантиметров, в пределах которого происходит нейтрализация одного килограмма массы. В радиусе 54,2 сантиметра действие поля прекращается полностью. N.B. Проверить, насколько интенсивность поля чистого антигравитония схожа с оным у чистого гравитония.» Гарольд нервно вдохнул сквозь зубы и откинулся на спинку стула. Работа, обычно полностью отрывавшая его от реальности, теперь не давала прежнего облегчения. То, что произошло с ним за последние месяцы, оставило слишком глубокий отпечаток в сознании и подсознании, и он не мог просто откреститься и отбросить это, как поступал всю свою жизнь, убежав в уютный мир квантовой физики. Осколки утраченного словно караулили его повсюду. В словах, в очертаниях букв, игре света и навязчивых образах, мелькавших на периферии зрения. Серый полумрак лаборатории, когда-то бывший таким уютным, теперь заставлял ежиться от холода. Застеленная на потолке кровать почему-то напоминала ему о Сан-Антонио, и он словно слышал звонкий голос почти незнакомой маленькой сестры, смотрящей на это и радостно говорящей, что ее брат волшебник. Девочки, которая так и не успела узнать, что наука в самом деле способна на настоящие чудеса. ─ Эксперимент 5.1.2, дополнительный. Груз массой один килограмм помещен в пределы поля полной нейтрализации массы на высоте пять сантиметров, ─ он поднял гирю прямо с анализатора и аккуратно отпустил над посудой, в которой лежали остальные шарики антигравитония. Груз замер в воздухе, будто подвешенный на невидимую нить. Ученый осторожно подтолкнул его пальцем и он медленно поплыл над поверхностью стола, пока не вылетел за пределы поля полной нейтрализации и не заскользил по наклонной, набирая скорость. ─ Мильтон, что вы делаете, это же совершенно ненаучно! ─ передразнил Гарольд одного из нелюбимых преподавателей и заулыбался, схватив груз, чтобы запустить его в полет по новой. ─ Хорошо, профессор зануда, сейчас я повторю эксперимент по протоколу и вы все будете… ─ Хозяин Гарольд, вы, должно быть, голодны? ─ мелодичный голос Сэры безжалостно разбил его фантазии, вернув в мир, в котором он уже давно утер нос всем своим учителям, но почему-то не стал от этого счастливее. ─ Нет, я не голоден. И нет, я не хочу выходить из лаборатории. Мне здесь хорошо и уютно, ─ резко ответил ученый, отставив цилиндр обратно в общий контейнер. ─ Хозяин Гарольд, вы уже двое суток ничего не ели. Домашний компьютер не зафиксировал применение местного синтезатора материи для получения пищи. Данные из вашего церебрального порта также говорят, что вы почти не спали и страдаете от обезвоживания. ─ Двое суток? ─ ученый растерянно взглянул на часы. Погружаясь в работу он всегда забывал про время, и последние две недели не были исключением. ─ Я… Мне казалось, что прошло всего несколько часов! ─ Я уполномочена предпринять крайние меры, если вы откажетесь пойти со мной добровольно. Забота о вашем здоровье входит в список задач, имеющих наивысший приоритет, ─ ладонь гиноида легла на его плечо, демонстрируя готовность применить силу. Памятуя, с какой легкостью она поднимала человеческое тело, Гарольд быстро осознал бесполезность какого-либо сопротивления и нехотя встал из-за стола, стаскивая с себя халат. «Эксперимент 5.1.2 дополнительный прерван по причине того, что ваш ручной робот-убийца, мастрэ Свон, не оставил мне выбора. Конец записи.»

***

Гарольд был удивлен. Сэра оставила его и удалилась, как только он вошел вместе с ней в обеденный зал и взял из синтезатора простой, но питательный протеиновый коктейль, похожий на те, что он пил, работая ассистентом профессора Луанды. Сидя теперь в одиночестве в пустой комнате, постепенно наполнявшейся лучами закатного солнца, он чувствовал себя ужасно глупо. По дороге сюда он продумывал варианты того, что выскажет Свону на все его возможные вопросы, представляя, каким он предстанет перед ним и каким голосом заговорит. Но его здесь не было, и непроходящее раздражение ученого, нараставшее с того момента как он вышел из фамильного склепа и закрылся в лаборатории, вдруг рассеялось в подступившем беспокойстве и чувстве вины за то, что он не навещал едва вышедшего из комы супруга столько дней и понятия не имел, как продвигалось его выздоровление. Хотя, как он сам с неудовольствием отметил про себя, весомую часть раздражения вызывала головная боль, которая почти исчезла, стоило ему через силу влить в себя половину коктейля. К желанию немедленно вернуться в лабораторию к увлекательным экспериментам с антигравитонием теперь примешалось желание проведать супруга. И если поведение нового элемента можно было предсказать в определенных пределах, то в случае с человеком следовало ожидать чего угодно. Особенно от того, кто с самого начала был твёрдо намерен приступить к своим обычным обязанностям, даже будучи в инвалидном кресле. ─ Если бы случилось что-то серьезное, она сказала бы, ─ Гарольд сделал еще один глоток, мысленно перебирая в голове, что робот мог бы счесть серьезным. Разыгравшееся воображение лишь усилило беспокойство, и ученый рассердился на себя за подобные чувства. ─ Я должен ненавидеть вас, мастрэ Свон. Какого черта… Резко встав, он допил содержимое стакана и быстро и шумно побежал по коридорам особняка, в попытке прогнать вновь обступившую его холодную тишину. Достигнув цели, он замер на пороге белой спальни тяжело дыша. Айзек стоял около кровати, аккуратно поддерживаемый Сэрой за плечи, и изо всех сил старался выпрямить спину. Похоже, калибровка синтетических компонентов его тела наконец-то была завершена, но те его части, которые были ещё органическими, чувствовали себя не лучшим образом. На бледном лице застыла гримаса боли, очевидно столь сильной, что Айзек не сразу заметил появление супруга. ─ О, Гарольд, я… не ждал тебя, ─ в тихом голосе не было и тени высокомерия и снисходительности. Такого варианта Гарольд не рассматривал в своих фантазиях. ─ Я вижу тебе… лучше? ─ сказал он первое, что пришло в голову. ─ Ты спрашиваешь потому, что тебе действительно интересно, или потому, что считаешь, что мне необходимо чье-то участие? Если ты всё ещё зол на меня, не нужно притворяться. За последние дни я видел слишком много лицемерия. ─ Айзек чуть повернул к нему голову и тут же зажмурился. Гарольд снова растерялся. Его не покидало ощущение того, что Свон также проиграл в голове множество сценариев и сейчас действовал по одному из них. И, несомненно, он был раздражен после того, как пообещав не отходить от него, супруг пропал на полмесяца. ─ Продолжайте так стоять сколько сможете, хозяин, ─ скомандовала Сэра, отпуская его. Айзек пошатнулся и развёл руки в стороны, стараясь удержать равновесие. С координацией у него явно были проблемы. — Как же кружится голова, — пробормотал он, найдя подобие баланса. — Когда это должно закончиться? — По прогнозам врачей — в течение пяти дней, — ответила Сэра. — Если не будет новых осложнений. — Оптимистично, — протянул он, снова ссутулившись и прижав ладонь к животу. — Гарольд, если тебе нечего сказать, то я бы предпочёл, чтобы ты не таращился. А то я начинаю думать, что тебе нравится это зрелище. — Нет, вовсе нет, — Гарольд резко мотнул головой. Хоть он и был зол, его совсем не радовали страдания супруга. Он ощутил неожиданный стыд за то, как вёл себя последние дни. Его обида была справедливой, но прямо сейчас — такой неуместной. Он подошёл ближе и взглянул ему в лицо. — Я правда просто зашёл узнать, как ты. А то… немного заработался. Та лаборатория и правда очень удобная. — Общая функциональность организма пятьдесят два. Когда дойду до семидесяти — перестану нуждаться в посторонней помощи, — губы Айзека вытянулись в почти искреннюю улыбку, которая тут же растаяла, когда очередной приступ головокружения заставил его зажмуриться. Попытки удержать равновесие в этот раз не сработали, и он качнулся вперёд, ухватившись за плечи Гарольда. Следующие несколько секунд он крепко сжимал пальцами ткань его рубашки и медленно прерывисто дышал, чуть расслабляясь после усилия, бывшего столь тяжелым для травмированного организма. На резко побледневшем лице выступили капельки пота. Темные веки приподнялись, открыв мутный взгляд, затем тут же опустились, и ноги Свона опасно подогнулись. Повинуясь естественному порыву, ученый поймал навалившееся на него тело так мягко, как только сумел. Голова Айзека безвольно склонилась к ключицам и несколько светлых прядей оказались у самых губ Гарольда. ─ Что с ним? Я думал, что после отладки имплантов он будет в порядке! ─ он обхватил полубессознательного супруга руками и попытался подтащить к кровати, но обмякшее тело оказалось столь тяжёлым, что на миг он пожалел о том, что не захватил с собой пару шариков антигравитония. ─ Из-за трудностей с калибровкой печени повысился общий уровень интоксикации. Органические компоненты пострадали, возможны временные сбои. Прямой прием пищи пока нежелателен. Состояние нестабильно. Реакции непредсказуемы. Сон нерегулярен, ─ Сэра наблюдала за происходящим со стороны, не намереваясь вмешиваться. ─ Произведя анализ нервных реакций, я сочла ваше присутствие положительным фактором. Хозяин Айзек спокойнее, когда вы рядом. — Так ты вытащила меня из лаборатории, рассчитывая, что я не удержусь и приду его проведать? ─ приложив усилие, учёный всё-таки смог плавно подтащить и усадить полубессознательного Айзека на кровать. ─ То, чего мы хотим, не всегда полезно. Вы расширили мои интерпретации, что позволяет мне более гибко оценивать ситуацию при расстановке приоритетов в каждый отдельно взятый момент времени. ─ Удивительно. Ты ведь могла просто принести меня сюда. — И тогда хозяин Айзек не поверил бы в вашу искренность. Нужно было, чтобы вы пришли добровольно. — Помоги мне уложить его, ─ Гарольд вздрогнул, почувствовав, как ладонь Айзека, до последнего не желавшего терять контроль, обхватила его за шею, ища опоры. Он машинально провел рукой по его спине, теперь обнаженной и свободной от поддерживавших бинтов, и закусил губу, почувствовав длинный свежий шрам, пересекавший ее справа от позвоночника. ─ Ладно. Я сам. Приложив немалое усилие, он осторожно наклонил тело супруга в сторону подушки, мягко разворачивая, и плавно опустил на простынь. На мгновение ему показалось, что Айзек снова потерял сознание полностью и надолго. Так и застыв над ним, Гарольд с полминуты неотрывно смотрел на его лицо, пока он снова не приоткрыл глаза. ─ Господи, не делай так больше! ─ Гарольд облегченно вздохнул, только теперь осознав, как сильно испугался. ─ Забыл мое имя за два дня? ─ окончательно придя в себя, Свон вяло улыбнулся и убрал руку, все еще лежавшую на шее ученого. На этот раз улыбка вышла почти тёплой. ─ Айзек, ты… ─ Гарольд отстранился, почувствовав минутную вспышку ярости, которая тут же растаяла в потоке других чувств, мгновенно отразившихся на лице. Глупые, грубые шутки уже стали восприниматься им как часть образа Свона, и к ним нужно было просто привыкнуть. ─ Мне не нужно твое сочувствие. Я надеюсь, то, над чем ты работаешь, поразит меня не меньше, чем гравитоний, ─ снова зажмурившись от боли, Айзек поерзал плечами, стараясь устроиться на подушке поудобнее, и с тихим стоном вздохнул, когда ему это, наконец, удалось. Гарольд поджал губы. Разумеется, бесполезно было что-то скрывать от него в его собственном доме. Он мог бы просмотреть записи камер. Мог бы приказать Сэре считать логи всех взаимодействий с оборудованием. И, в конце концов, наказать своевольного учёного со всей свойственной ему жестокостью ─ здесь воображение Гарольда заходило в тупик, но то, что ему уже довелось лицезреть, не предвещало ничего хорошего. К тому же, он вовсе не имел цели по-настоящему обмануть его. На самом деле ему просто хотелось ощутить свою значимость, но он выбрал для этого не лучший способ и время. Гарольд заставил себя улыбнуться ему в ответ. Обида, разъедавшая его двое суток, поблекла при мысли о том, что единственный близкий человек, который у него остался, мог по-настоящему разочароваться в нём и прогнать от себя. И тогда пугающая тишина, полная страшных воспоминаний, снова его настигнет. И это будет еще хуже, чем когда Айзек был в коме. Он рефлекторно нашел пальцами ладонь супруга, словно это прикосновение было необходимо, чтобы напомнить ему, что он не один. ─ Уверен, мастрэ Свон, вы будете мною довольны.

***

Гарольд снова был в лаборатории. Проследив за тем, чтобы Айзек уснул, он сам почувствовал себя лучше и немного успокоился, и теперь его мысли куда охотнее сосредотачивались на любимом деле. ─ Эксперимент номер 5.2.2 дополнительный. В моём кармане шестьдесят молей антигравитония, и сейчас я попробую запрыгнуть на потолок. Для прыжка оказалось достаточным лишь немного оттолкнуться от пола. Влекомый инерцией, Гарольд взлетел на полтора метра и застыл в воздухе почти в горизонтальном положении, остановленный лишь сопротивлением воздуха. На мгновение у него захватило дух от новых ощущений, но уже скоро он опять держал в руках пад, записывая всё, хотя ему и трудно было подобрать слова, чтобы описать наполнившую его лёгкость. «Увеличение молярного количества вещества не только увеличивает нейтрализуемую массу, но и расширяет поле нейтрализации. В данный момент гравитация Земли на меня не действует. Я просто… плаваю в воздухе. Это потрясающе, мастрэ Свон. N.B. Сравнить полученные данные с аналогичными показателями в условиях свободного падения, максимально приближенных к невесомости, и в условиях космической невесомости». Гарольд выпустил пад из рук и тот застыл перед ним. Закрыв глаза, ученый представил, как много новых возможностей может принести человечеству его новое открытие, навсегда изменив привычные представления о гравитации, до сих пор считавшейся чем-то почти непреодолимым. И, в отличие от гравитония, этот элемент мог действительно пригодиться на Земле. Он неосознанно коснулся гравировки на декоративном наплечнике халата и провёл указательным пальцем по силуэту изображённого на ней лебедя. Абстрагируясь от боли потерь и обид, он мог с уверенностью сказать, что теперь у него было всё, чего он когда-либо хотел, и даже больше. Но всё ещё чего-то не хватало.