Великие открытия

Айзек проснулся рано, и некоторое время лежал, позволяя организму отойти от тяжёлого беспокойного сна без регилиума. Спустя две недели интенсивного лечения его почти перестали беспокоить неожиданные приступы боли в постепенно восстановившихся органических частях тела, а строгая и довольно унылая диета исключила из перечня недомоганий почти не прекращавшуюся тошноту. Он оценивал своё состояние в восемьдесят один. Ему больше не было нужды оставаться под наблюдением приборов в белой спальне, и он смог вернуться в любимую широкую кровать-гнездо, пусть теперь он и лежал в ней так же прямо, все еще опасаясь резкой сменой позы спровоцировать новый болевой синдром. Многочисленные усиления организма позволили ему достаточно быстро восстановиться там, где сырой человек уже не раз бы пересёк состояние минус пятнадцать. Он чувствовал себя относительно хорошо — за исключением накопившегося недосыпа из-за которого часто кружилась голова. Детоксикация организма всё ещё не была завершена, так что разумной предосторожностью было пока избегать приёмов регилиума. Гарольд лежал рядом, и, похоже, его мучили кошмары. Тонкое одеяло полностью сползло к шее, влажные от пота чёрные кудри спутались и прилипли к лицу, красному после недавнего бритья. Спина часто поднималась от прерывистого дыхания, с приоткрытых губ то и дело слетали звуки, из которых невозможно было составить слов, а левая рука беспокойно ощупывала пространство вокруг себя, иногда взбираясь пальцами на Айзека. — Так вот что меня разбудило, — Свон поймал его ладонь и сжал в своей крепко и больно. Это не заставило Гарольда проснуться, но, сделав короткий резкий вдох, он подполз чуть ближе, уткнувшись лицом в плечо супруга. — Славно. Айзек прикрыл глаза и сосредоточился на церебральном порту Гарольда. Перед его глазами поплыли образы, сперва неясные, затем немного более четкие, тесно сплетенные с эмоциями, наполнявшими спящего. Холод, огонь, снова холод, и снова нестерпимый жар, страх и горечь — слишком много и быстро для восприятия цельной картины, но достаточно, чтобы убедиться в том, что его сновидения скорее несли дополнительный стресс, чем отдых. Айзек ущипнул его за щеку, сперва мягко, затем чуть сильнее. — Гарольд! — позвал он, приблизившись губами к самому уху. — Гарольд Мильтон! Ты опять уснул на рабочем месте! Ученый снова застонал, крепче обхватив супруга рукой. Айзек вздохнул и перевел взгляд на светлое пасмурное небо, видневшееся за прозрачной стеной. — Доброе утро, хозяин, — Сэра, уже несколько минут находившаяся в комнате, наконец, сочла уместным окликнуть его. Она сидела на краю кровати и держала наготове стакан воды. — Как давно он лег спать? — Сорок одну минуту назад. Айзек осторожно снял с себя руку спящего и сел, с удовольствием отмечая, что ни одно движение не причинило сильной боли. Пальцы Гарольда, потеряв опору, с силой сжали простынь. — Переложи его поудобнее и дай регилиум-32. Похоже, ему снится что-то очень неприятное. — Хозяин Гарольд раньше не жаловался на сновидения, — передав стакан Айзеку, Сэра опустилась рядом с Гарольдом и приложила инжектор к его шее. Он резко застонал и тут же расслабился, позволяя напряженным конечностям вытянуться и принять удобное положение. Робот подложила подушку под его шею и расправила одеяло, укрыв холодеющее тело. — Хм. Со стороны это действительно выглядит, как маленькая смерть, — отдав пустой стакан Сэре, Айзек осторожно размял плечи и, прежде чем покинуть постель, провел ладонью по волосам супруга, погрузившегося наконец в глубокий спокойный сон. После короткого душа Свон хмуро посмотрел на отражение в зеркале и отменил часть намеченных встреч. Для рекламных роликов он всё ещё недостаточно восстановился, да и открытую одежду надевать сейчас не было смысла - предыдущий опыт уже не раз показал, что резидентам корпорации не нравится смотреть на шрамы. — Я снова похож на зомби, — он положил ладони на скулы, скрывая исхудавшие за время комы щеки, которые казались еще более ввалившимися после того, как Сэра нанесла на них стандартный макияж. - Что ж, бывало и хуже. — Главное, что вы чувствуете себя лучше, чем зомби! — О, кажется у тебя появилось чувство юмора, — смирившись с тем, что катастрофу на его лице не исправить обычным набором косметики, Айзек надел поданные роботом чёрные брюки и камзол с широкими рукавами и откинулся на спинку заботливо придвинутого стула. — Какую прическу желаете сегодня? — разогретые ладони Сэры с готовностью взяли влажные пряди. — Нужно, чтобы что-то отвлекло их от лица... — он снова уставился на зеркало, мысленно вырисовывая различные вариации, способные придать его чуть потрескавшемуся облику прежнюю эффектность хотя бы в статике. — Думаю, не стоит зачесывать назад. Пускай волосы обрамляют лицо. Добавь побольше объема. Принеси чёрный берет с большими белыми перьями. И какой-нибудь старый плащ Абрахама. М-м... — он несколько раз щелкнул пальцами, мысленно отбрасывая неуместные варианты. — Тот с цепями и серебряной вышивкой, — Айзек довольно усмехнулся, найдя, наконец, нужную комбинацию. — Они и вовсе забудут, что у меня есть лицо. — Весьма гротескное сочетание, хозяин, — с неизменной улыбкой отметила Сэра, разделяя пряди идеальным пробором. — В этом и смысл. Шоу должно продолжаться. Спустя менее чем час он уже шел по центральным коридорам исследовательского центра в Сандансе, где не бывал с тех пор, как встретил доктора Мильтона. Ректор - суетливая женщина, которую он запомнил под именем Луанда - чуть ли не тыкала падом ему в живот, рассказывая о том, какими невероятными трудами месяц назад ее многообещающий ассистент смог создать новую схему, позволявшую синтезатору пищи воспроизвести рыбу, похожую по вкусу и консистенции на настоящую, почти вымершую форель. В этот раз его приезд был спонтанным, хоть и ожидаемым, поэтому никакой официальной встречи не было, и персоналу пришлось отчитываться перед ним на ходу. — Потрясающее достижение, — Свон чуть склонил голову набок, пронзая взглядом каблуки, наступившие на подол его плаща, растекшегося по полу опасным маленьким озером ткани, перекрывавшим путь через коридор. Все работники центра, завидев его издалека, начинали изображать деятельность куда более бурную, чем минуту назад, пусть и понимали, что, при желании, начальник мог всегда проследить каждую минуту их прокрастинации на камерах наблюдения. Айзека это забавляло - корпорация платила за результат, а не за эту суету. — Однако тот же самый вкус уже успели разработать специалисты с Ямато, — по изменившемуся оттенку лица профессора он понял, что она еще не скоро заметит свою мелкую оплошность, и раздраженно одернул подол из-под ее ног. Цвет тёмной кожи Луанды ещё немного приблизился к серому. — Мне казалось, что следить за последними новостями научного мира в том числе за пределами Санданса — ваша обязанность. Если все, что вы можете, это заново создавать уже созданные вкусы синтетических блюд, стоит понизить ваш лимит потребления. Вы не думали сосредоточить ресурсы на более перспективных исследованиях? Проанализировать потребности рынка? Ускорить процесс? Или у вас не хватает фантазии, и вы желаете, чтобы за вас, ученых, думал я? — Мастрэ Свон, я... я немедленно займусь этим, - Луанда нервно закивала. Очевидно столь неожиданная критика так сильно разнилась с её ожиданиями после последнего визита Свона, что она уже не способна была поддерживать формальную беседу. — Именно, доктор. Немедленно, — Айзек приподнял брови и эффектно завернул в главную лабораторию, где группа студентов ползала по лестницам вокруг трубы большого коллайдера частиц, словно стайка насекомых. За ними внимательно наблюдал молодой рыжеволосый супервизор и вносил в пад новые данные каждый раз, как кто-то из них неразборчиво выкрикивал очередные показания. — Что-то сломалось? — спросил Свон, наклонившись к нему так, что большое белое перо с его берета упало на экран пада. — Ох, умэрда! — ученый, выругавшись, отшатнулся и уронил пад ребром. Послышался треск. — То есть, здравствуйте, мастрэ Свон. Мои извинения. — Я задал вопрос, доктор Зоммер. — Айзек скорбно посмотрел на пострадавшую технику, затем снова на супервизора, продолжавшего глупо нервно улыбаться. — Коллайдер перегрелся во время предыдущего извлечения частиц, и мы не можем запустить его уже... — Зоммер глубоко вдохнул и почесал затылок, — три часа. Сюда бы Гарри. Он был настоящий волшебник! Знаете, говорил пару заклинаний, пинал коллайдер, и… любую старую технику мог так оживить! — На нём свет клином не сошёлся! — раздраженно бросила Луанда, поравнявшись с Айзеком и снова оказавшись одной ногой на его плаще. — Тот парень, которого уволили полгода назад по вашей милости, мастрэ сердитая птица! — не унимавшийся Зоммер поднял пад с пола и с досадой убрал в карман, увидев, что полимерный корпус треснул и теперь придётся тратить время на замену. — Он был влюблен в эту работу, а вы... — молодой ученый вытянулся во весь рост, но, даже будучи самым высоким среди коллег, всё равно был ниже высокого начальства, и вместо того, чтобы выглядеть угрожающе, казался Айзеку смешным, — вы его уничтожили! — Гарри, Гарри... — Свон отвел глаза от разворачивающейся перед ним истерики, любопытства ради пытаясь разобраться в нелепых ассоциациях с детскими сказками и вспомнить, о ком говорит этот человек. Его память на имена оставляла желать лучшего, а люди ещё и умудрялись коверкать их до неузнаваемости. — Гарольд? Точно, я же нашел его здесь, в подвале... — Да вы даже не помните, кто это! — Конечно же помню. Он мой супруг, — Айзек прикрыл ладонью рот, расползавшийся в неконтролируемой улыбке и кашлянул в кулак, чтобы подавить накативший смех. Зоммер замер с приоткрытым ртом, невидящим взглядом остановившись на одной из массивных декоративных цепей на плаще Свона. — Но... он… вы… как такое вообще возможно? - выпалил он наконец. — Очевидно, он не счёл нужным информировать вас лично. Профессор Луанда, как вышло, что в мой исследовательский центр попал человек, не умеющий пользоваться даже интернет-поиском? — Доктор Зоммер высококвалифицированный... — Болван, вызывающий сомнения в его праве находиться здесь, — закончил Свон, разворачиваясь к выходу так, что подол плаща закрутился спиралью, похожей на рукава галактики, натянувшись под сапогом резко отпрыгнувшей Луанды. — Я увидел достаточно. Он неспешным шагом направился прочь, выжидающе замерев у самых дверей лаборатории. И лишь когда до его слуха донесся протяжный вздох, сопровождаемый с усилием произнесенным: "Зоммер, если коллайдер не заработает до сегодняшнего вечера, снова понижу до ассистента", он продолжил путь. Скоро навесной поезд доставил его на место второго запланированного визита — в предгорья Кордильер, где на самой границе с Канадской Ядерной Пустошью несколько поколений энтузиастов выращивали довоенные породы цветов. Они более ста лет поддерживали суверенитет своей компании, но близость зараженных территорий не могла не сказаться на генофонде и вынудила подписать сперва ряд временных соглашений, а потом и вовсе отдать Swan Eugenics большую часть акций в обмен на постоянное медицинское обеспечение. Айзек совершенно не разбирался в цветах и помнил лишь, как выглядит цветущая ваниль и ее стручки, которые он каждый день видел на упаковках моющих средств и парфюма. Кордильерские орхидеи напоминали на вид ваниль, но почти не пахли. Их обнаженные корни походили на щупальца космического монстра из пройденной пару лет назад популярной голоигры, а искаженные радиацией огромные бордовые цветы с бахромой на лепестках - на многочисленные голодные рты. Поэтому на восторженные объяснения местного руководителя, демонстрировавшего очередное растение с розоватыми стеблями, спускавшимися из большого горшка, Свон лишь многозначительно кивал, про себя отмечая, что стабильные прибыли маленькой цветоводческой лаборатории почти полностью устранили его раздражение сомнительными успехами Санданских ученых. Третий запланированный визит пришелся на новый игровой зал в недавно восстановленном малом поселении Камарилло, который был достроен и готов к открытию еще почти месяц назад, но руководство Swan Entertainment не желало проводить церемонию открытия без одобрения высшего начальства в его лице. Однако в разгар полудня Айзеку стоило немалых усилий отвлечься от тяжести одежд, гнетущей его не до конца здоровое тело слишком сильно, чтобы находиться в привычно-сосредоточенном состоянии — но все же недостаточно, чтобы пренебречь имиджем и сбросить наряд, призванный скрыть последствия недавних травм. — Честь открытия принадлежит вам, мастрэ Свон, — глава Swan Entertainment - молодая темнокожая женщина по имени Иига Убер находилась на этом посту так же долго, как Айзек на своём. Она была одета ему на зависть в легкое платье без рукавов, и терпеливо ходила следом за начальником, ожидая, когда он выскажет окончательное мнение и вставит в магнитный замок мастер-чип, разблокирующий доступ к зданию и отсылающий в общую и локальную сеть тысячи рекламных объявлений. — Не вижу никаких проблем. Стандартный набор, пятнадцатая версия, и новинки последних пяти лет — достаточно для маленького городка на первое время, — Айзек провел ладонью сквозь статичное голографическое изображение самого себя, одетого в финальную броню космического рыцаря и небрежно закинувшего на плечо огромную солнечную пушку. — «Звездные Лорды». Не устаю поражаться тому, как долго они не теряют популярности. - В них вошло всё лучшее от довоенной космической классики. Десятилетия идут, а людям всё так же хочется представлять себя покорителями космоса. - Я всё ещё верю, что однажды мы станем таковыми и в реальности. Он погрузил чип в панель у двери. Тут же активировалась полная иллюминация — неоновые полосы очертили периметр потолка, на полу появилась навигационная подсветка, над входом со стороны улицы засияла голографическая вывеска в виде белых букв SE, привлекая внимание и вызывая всплеск ажиотажа. Послышались аплодисменты сотрудников Swan Entertainment. Первые посетители, ожидавшие за электронным ограждением, вероятно, не первые сутки, чуть ли не вбежали в открывшиеся двери, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Кто поодиночке, кто парами, а кто целыми группами прикладывали ладони к анализатору ДНК и отправляли команды финансовому терминалу о немедленном перечислении денег за несколько часов игры. — Похоже, задержка открытия лишь подогрела интерес, — Убер довольно улыбалась. — Славно. Это компенсирует месяц моего отсутствия. Хорошая работа, мастрэ Убер. Один из пробегавших мимо одержимых геймеров нечаянно толкнул ее, и, потеряв равновесие, она упала на Айзека, вцепившись в его плечи, и он плавным жестом поддержал её за талию. — Что же, великий космический рыцарь, — пусть столкновение и было случайным, она словно нарочно не отпускала его, ничуть не торопясь вновь твердо встать на ноги. — У вас сейчас облегчённый график, мы могли бы... — Можете не продолжать. Вы снова спросите, не хочу ли я показать вам каждый кусочек легендарной брони отдельно от моего супер-совершенного тела, — Айзек вскинул брови и отпустил её, как только её ноги снова обрели точку опоры. — Мой ответ - нет, я не в настроении, — он медленно отряхнул ткань плаща. — И к слову, я уже полгода как состою в браке. - И что это меняет для меня? - директор игриво заморгала, приложив ладонь к губам в притворном удивлении. - Мой супруг - отщепенец крайне отсталых взглядов, - губы Айзека дернулась в ответной ухмылке. - Боюсь, он даже не поймёт разницы между игровой и реальной интрижкой. - О, а я бы с радостью ему объяснила. Может, познакомите нас? Какой у него юзернейм? - Убер коротко рассмеялась, убрав за плечи буйные темные кудри, и Айзек невольно отметил, что они были очень похожи на волосы Гарольда. - Он не зарегистрирован в сети. Но последнее слово все равно за мной, - широкие губы вытянулись в сдержанную улыбку. - И мой ответ - нет. Я не в настроении. Оставив директора вместе с толпой новоприобретенных клиентов, Айзек направился в Илиос, где от него ожидали вступительную речь на соревнованиях по тройному пинг-понгу. Он заставил себя высидеть два часа, наблюдая за сменяющими друг друга тройками игроков, перестукивавшихся маленьким белым мячиком. Без выпитой заранее пары кофеиновых коктейлей, которые все еще были ему противопоказаны, это зрелище усыпляло не хуже регилиума, и лишь медленно потягиваемая питательная смесь, от каждого глотка которой Свон морщился от омерзения, и оживленный диалог двух персон, доносившийся из-под VIP ложи, не давали ему уснуть, упершись лбом в широкий парапет. — Сегодня такая жаркая игра! На летнем турнире Кимчи был жалок как слизь-24, а сейчас задает старику Модезу! — Ставлю пятьдесят эси, та новенькая их обоих сделает. — Иногда мне кажется, что каждый год вы говорите одно и то же, — риторически отметил Свон, листая голографический органайзер над часами — к прочитанной еще в поезде корреспонденции лениво добавлялись мелкие запросы и уведомления, каждое из которых не занимало его даже на полминуты. В конце этого мучения он должен был поздравить победителя. Новенькая действительно "сделала всех". Только сейчас обратив на нее внимание, Свон обнаружил, что это была девушка не старше тринадцати лет, бодрая и решительная. — Поздравляю, юная чемпионка, — ему пришлось наклониться, чтобы прицепить символический орден на одежду спортсменки, едва достававшей ему до талии. — Твой законный приз — пятьдесят тысяч эси и единичный курс бесплатной аугментации в Swan Eugenics. Это наш вклад в твое будущее. — Я посвящаю эту победу моей семье! — девочка сияя улыбнулась в камеру, указывая пальцами на свой орден. — Спасибо, что создали меня именно такой! Свон едва заметно поджал губы, на секунду подумав, что был бы более рад увидеть на месте этой молодой перспективной девочки старика Модеза, который уже много лет никого не благодарил и хотел от этой игры лишь денег, но тут же осудил себя за эту мысль. Вернувшись домой, Айзек хоть и чувствовал себя утомленным сверх обычного, все же согласился на короткую фотосессию для независимого издательства Human Knows — свежие фотографии должны были дать сплетникам в интернете новые темы для обсуждения и отвлечь от кривотолков о его безвременной кончине. Идея, предложенная фотографу, была предельно проста и, что было главным, не предполагала крупных планов. Ему было велено соблюдать строгую дистанцию и запрещено увеличивать разрешение фотографий. — Мастрэ Свон, вы можете взять одну из птиц на руки? — Нет, они не любят, когда их перемещают против воли, — Айзек сидел в позе лотоса на траве, разбросав плащ красивым полукругом, и кормил с рук пятерых лебедей. Птицы изящно вскидывали крылья, отодвигая друг друга от рук хозяина. Одна из них, словно поняв их речь, сама уселась в гнезде из его скрещённых ног. — Вы все еще стоите слишком близко. — Разумеется, мастрэ Свон. Голову чуть выше и вбок. Теперь вниз. Вот это кадр! Свон и его лебединая семья. Вы можете снять плащ? — Нет. Я сказал это с самого начала. Несколько лебедей вдруг настороженно зашипели и попятились. — Эй! Эй! Что такое? Кто этот юноша? Пусть он уйдет из кадра! Айзек повернул голову и увидел причину беспокойства птиц. Со стороны входа в особняк стремительно приближался Гарольд с большим свертком в руке. — Это мой супруг. Великий ученый. Несет мне новое открытие, судя по всему. — Ваш… ваш супруг? Супруг Айзека Свона! — восторженно вскрикнул фотограф, очевидно решив, что станет первым, кто поведает миру о том, что на деле и так давно обсуждалось в интернете. — Я должен первым это запечатлеть! Пусть он встанет поближе! Гарольд, почувствовавший на себе всеобщее внимание, робко замер на месте. Айзек поманил его жестом руки, и он, немного поколебавшись, бережно опустил ценную ношу на траву и подошел ближе. — Зачем ты меня усыпил? — его голос был полон негодования. — Я едва успел закончить работу! И… я не в том виде, чтобы меня снимать! — С птицами договориться проще, — Свон снова повернулся к камере и положил ладонь на шею самой дерзкой из лебедей, в общей суматохе получившей еду в единоличное распоряжение. — Присядь и улыбнись. Он сделает пару снимков и уйдет. — У бургомистра Сан-Антонио был похожий берет, — ученый с любопытством приподнял одно из больших перьев, спадавших с головного убора Айзека. — Только поменьше… раза в три. — И явно полегче, — тихо добавил Свон, который раз за день поведя шеей, отвыкшей от обычной активности, в бессильной попытке облегчить свои страдания. — Мастрэ Мильтон, пожалуйста, посмотрите в камеру! Нет, не меняйте позу. Теперь на мастрэ Свона, да, поближе. Прекрасно! — звуки старинного затвора были похожи на непрерывную пулеметную очередь. — Довольно на сегодня. Вы и так получили больше, чем было оговорено, — громко объявил Айзек, стряхивая с ладони частицы корма. — Кстати о легкости… — Гарольд наклонился к уху супруга и перешел на шепот, но Айзек крепко обхватил его челюсть ладонью, заставляя замолчать и не сводя строгого взгляда с фотографа, медленно собиравшего вещи. Он кожей чувствовал возрастающее нетерпение ученого, но не мог позволить ни одному слову сорваться с его губ, пока не исчез последний свидетель. Лишь когда улыбчивый смуглый мужчина с мешком оборудования исчез за опустившейся дверью туннеля, Айзек разжал пальцы. — Господи, ты чуть не задушил меня, — проворчал ученый. — Бога нет, — устало протянул Айзек и упал на траву, позволяя широкому головному убору скатиться с головы. День, проведенный в столь тяжелом и плотном наряде, тут же дал знать о себе усталостью, разлившейся по сосудам, и ноющей болью на месте недавней операции. Это произошло столь резко, что вместо вздоха облегчения Свон издал короткий стон, но тут же сжал губы, поймав обеспокоенный взгляд ученого. — Ты не перенапрягся? — Я в состоянии воспринимать информацию, — изящным движением Айзек расстегнул застежки на груди и выбрался из тяжелой груды цепей и бархата, оставшись лишь в тонком камзоле. Поднявшись, он потянулся, максимально разведя плечи. — И ведь каждый раз говорю себе, что больше это не надену. Гарольд встрепенулся, словно вспомнив что-то важное, и отбежал к оставленному на траве свертку, который он нес с собой с самого начала. — Закрой глаза, встань ко мне спиной и не шевелись, — весь облик ученого выдавал волнение. Айзек с подозрением взглянул на замотанное тканью нечто — большое, но, по-видимому, легкое. — Это обязательно? — Это сюрприз, — он нахмурился и посмотрел на супруга по-детски строго. Сейчас, когда свежевымытые волосы особенно сильно топорщились во все стороны, а овал лица был совершенно гладким из-за отсутствия бороды, он снова выглядел как ребенок-переросток, застрявший на середине пубертата. — Я не люблю сюрпризы, Гарольд. — За последние полгода я мог тысячу раз воспользоваться твоей беспомощностью, если бы хотел сделать что-то плохое. Неужели ты думаешь, что… — он замолчал, увидев, что глаза Айзека закрыты. — Ты заслужил мое доверие, — он повернулся спиной к ученому и развел руки в стороны. Как он и ожидал, тот стал надевать свое изобретение прямо на него, но это что-то было совершенно неощутимым. Айзек слышал, как смыкаются на его груди металлические застежки, но совсем не чувствовал их веса. Напротив, его собственное тело словно стало легче, но он списал это на продолжавшееся облегчение после освобождения от тяжелого плаща. — Только не дергайся, — взволнованно предупредил Гарольд, проверяя заново все зажимы. — А почему я должен дергаться? — Айзек напрягся, когда пальцы супруга сдвинули герметичную заглушку на церебральном порту. — Будет очень непривычно, — ответил он с еще большим сомнением в голосе и подключил устройство. Было действительно непривычно. И резко. Нейроны болезненно среагировали на каскад новых, инородных импульсов, и тело свело короткой судорогой. Несколько секунд потребовалось Айзеку на то, чтобы почувствовать и осознать, что произошло. Новое устройство было парой объёмных, но невероятно легких механических конечностей. Они послушно распрямлялись или, скорее… раскладывались? реагируя на сигналы мозга, вместе и поочередно, и это сопровождалось красочной отдачей сенсоров, улавливавших движение воздуха, температуру и плотность через металлические поверхности почти так же, как его собственная кожа. — Ты открыл новый сверхлегкий металл и сделал из него… — он открыл глаза и поднял механические конечности перед собой, чтобы убедиться — тонкие светлые пластины были расположены подобно перьям, — крылья? — Нет, это стандартный износостойкий сплав, — Гарольд вновь возник перед ним. — Но на этих крыльях действительно можно летать! Если Сэра дала мне правильную формулу… — он взял Айзека за талию и поднял в воздух над собой так легко, будто он был бумажной куклой. — О, все идеально! За несколько секунд в глазах Свона скепсис сменился возмущением, возмущение страхом, а страх восхищением. Он выдохнул, мысленно повторив самому себе, что Гарольду можно доверять. — Сейчас ты весишь не больше, чем одна из твоих птиц, — объяснял ученый с улыбкой. — Даже если упадешь, эффект будет минимальный. — Интересно, это происходит на самом деле, или я все-таки уснул на середине турнира? — Айзек несколько раз сильно взмахнул крыльями, и этого оказалось достаточно, чтобы выскользнуть из рук Гарольда и подняться в воздух. На удивление, страх высоты, обычно неотступно преследовавший его, вдруг отступил. Вспомнив все полеты во сне, Свон довольно быстро сообразил, как контролировать настоящий, и теперь кружил над прудом, поднимаясь все выше и вводя в замешательство плававших в нем птиц. — Айзек! Ты слишком высоко! Сначала нужно протестировать на минимальной высоте! — доносились с моста внизу крики ученого, явно не предвидевшего подобного исхода. — Вернись! Но, переполненный эмоциями, он поднимался все выше, пока не миновал широкие кроны деревьев, скрывавших особняк от любых наблюдателей, и не увидел вдалеке голые холмы и блестящую змею подвесной железной дороги. — А может и не сон, — он посмотрел на свои руки, затем вниз на темный провал между кронами, откуда до сих пор долетали неразборчивые крики супруга. Он действительно летал, но при этом оставался человеком. Такого во сне с ним ещё никогда не бывало. Порыв ветра заставил поежиться от холода, и он начал неохотно спускаться, плавно притормаживая свободное падение редкими взмахами крыльев. Отчего-то на обратном пути страх высоты все же проснулся в нем, но не выбил из концентрации. Коснувшись ногами земли, он утратил последние сомнения в реальности происходящего — ни в одном из снов его искусственное сердце не билось так часто, реагируя на адреналин. Ладони дрожали, а лицо горело, выдавая слишком сильный наплыв эмоций. Гарольд тут же подбежал к нему и принялся снимать свой подарок. — Ты напугал меня. Понял теперь? Они настоящие! — Ты хочешь сказать, что сделал эти крылья как демонстрацию открытого тобой антигравитония? — Айзек чуть покачнулся, когда механизм отделился от его спины и тело приобрело свой прежний вес. — Ну, можно и так сказать. Я решил, что тебя это… порадует, — ученый встал перед супругом, сложив руки на груди. — Это же просто потрясающе, Гарольд! — Айзек положил ладони на его лицо, искренне не понимая, отчего в момент своего триумфа молодой ученый выглядит столь растерянным и печальным. — Пусть Рэткин подавится гравитонием и сожрет свой хвост от злости на закуску! Теперь и на Земле, и в космосе никто не сравнится с нами! — он выпрямился и широко улыбнулся, представляя бесконечные новые возможности, во много раз превышающие то, чего уже удалось достичь. — Ты заслужил мою благодарность. — Серьезно? Я подарил тебе настоящие крылья, а ты… думаешь о будущем корпорации? О, Г… — ученый запнулся и сделал глубокий вдох. — Глупо было с моей стороны ожидать чего-то другого. Что ж, я очень рад, что ты доволен. Гарольд развернулся и зашагал в сторону особняка, всем своим видом противореча только что сказанным словам. Айзек удивленно моргнул, прокручивая в голове последний диалог и пытаясь понять, что вызвало такую реакцию. Не придя к однозначному выводу, но решив, что ему всё-таки хочется понять, что происходит, он последовал за супругом. Он обнаружил Гарольда у стены на заднем дворе. Ученый стоял, скрыв волосами лицо, и его настроение словно бы делало воздух холоднее на полградуса. Неслышно приблизившись, Свон наклонился над ним, оперевшись руками о стену по обе стороны от него, перекрывая пути к отступлению. — В чем дело? Я же сказал, что я благодарен. Эти крылья очень хороши, лучше многих испытанных мною механизмов. И антигравитоний. Ты действительно гений, Гарольд, так что же… — Вот именно! — ученый перебил его, по-прежнему не поднимая глаз. — Тебя интересует только то, сколько прибылей принесут мои исследования! — А тебе от меня нужны только ресурсы для их продолжения. Всё как в договоре, — Айзек склонил голову набок и приподнял бровь. — Я думал, что нас обоих это устраивает. Гарольд поднял глаза, наконец встретившись с ним взглядом, и поджал губы. Его веки опухли, и неясно было, что было тому причиной — беспокойный сон или слезы. — Всё изменилось, — он снова отвёл взгляд. Айзек усмехнулся, приподняв брови еще выше. — Что ж, это должно было произойти. Так чего же ты хочешь? Появляться со мной в свете? Влиять на мои дела? Сниматься в рекламе? Или может даже хочешь заняться со мной сексом — вроде так обычно делают супруги? — Нет, — тихо процедил ученый, с каждой секундой делаясь мрачнее. — Это не что-то, о чём можно взять и попросить. Это… давай ты просто забудешь. Тебе понравились крылья? Отлично! Я доволен! — О? И что же это ты считаешь невозможным попросить у меня? — усмешка Айзека стала еще шире. Его забавляло строить догадки о том, чего мог хотеть от такого, как он, молодой амбициозный ученый, уже получивший то, о чем другие не смели даже мечтать. Хотя, где-то глубоко внутри, ему было противно ставить этого человека в один ряд с миллионами других подчиненных, вроде Луанды и Зоммера, каждого из которых в случае чего он мог уничтожить в любом из смыслов. Полгода назад он был готов уничтожить и доктора Мильтона, но теперь даже не рассматривал подобную меру воздействия. — Ты не Бог, Айзек. Ты человек, и можешь далеко не всё. Ты смертный. Ты жадный. Ты убил десятки людей. — Гарольд произносил каждое слово так, словно кто-то невидимый держал его за горло. — У тебя никогда не было ни матери, ни отца. Ты… вообще знаешь, что такое любовь? — Ты забыл сказать, что я сердитая птица, бездушный гомункул, бессердечный киборг, посланник сатаны, или как вы его там зовёте? — Айзек тихо засмеялся, загибая пальцы, припоминая самые красочные из коллекции оскорбительных прозвищ, которые он успел получить за свою жизнь. — И шутки у тебя просто отвратительные! — из опуших глаз Гарольда полились слёзы. Он спрятал лицо в ладони и отвернулся к стене. Айзек опустил руки. — Я никак не пойму. Ты гениальный учёный, который играючи исследует мир квантовой физики. Область, в которую не каждый сунется, а посторонний вообще не поймёт. Как так вышло, что осознание простых очевидных вещей доводит тебя до слёз? — Да что ты понимаешь. Да ты, наверное, и не плакал никогда. Вас небось всех делали идеальным, здоровыми, стрессоустойчивыми сверхлюдьми! Учили с младенчества принимать удары судьбы и уверенно идти по чужим головам к процветанию корпорации! Айзек резко вдохнул. Последние слова неожиданно ударили его туда, куда обычные оскорбления не могли достать, разбудив боль, какой он не чувствовал уже давно. — Ладно, — сказал он как можно спокойнее. — Ладно, — его голос немного дрогнул. — Ты победил. Я ухожу. Можешь стоять здесь хоть до утра. Айзек вернулся к пруду и сел на краю берегового помоста, свесив ноги к самой воде. Лебеди, дремавшие на другом краю пруда, не среагировали на его присутствие. Он взглянул на отражение, в котором уже почти не рассмотреть было черт на фоне темнеющего неба. Однотонный наряд, взлохмаченные полётом волосы — он выглядел почти так же, как в тот день, когда впервые увидел своего создателя, заявившегося в центр E-Vita. Обычно те воспоминания приходили к нему только во снах. Мозг милосердно защищал его от необходимости думать о том, что произошло тогда, хоть и не переставал возвращаться к этому даже через десятки лет. Но сейчас слова Гарольда снова толкнули его сознанием в те дни. Он застыл, переполненный чувствами, которые давно перестал считать своими. Он гнал от себя образы, слова и звуки, поднятые прибоем памяти, но не мог отбросить то огромное непрожитое неосознаваемое смешение эмоций, остававшееся частью его. Застаревшая боль была почти физической и сдавила то, что оставалось от его живых лёгких, вынуждая с усилием делать вдох их синтетической частью. Он закашлялся, и передавшиеся по телу вибрации отозвались болью в недавних ранах. К образам прошлого, сливавшимся в неприятный гул, присоединялись образы настоящего. Все слова, которые Гарольд говорил ему, продолжали ранить через пробитое им окно. Он был лишь одним из многих, и не должен был подойти так близко. Но Айзек не мог отрицать, что уже совершил эту ошибку, и теперь слова этого человека весили для него куда больше, чем случайные крики из толпы. Позади послышались робкие шаги. — Айзек… — Гарольд тихо окликнул его. — Нет, — он покачал головой. — Айзек умер. Почти тридцать лет назад. У него не было этих чудесных крыльев. Он прыгнул с крыши и полетел, — он взмахнул рукой в воздухе, изображая полёт, а потом с силой ударил ладонью по доскам, на которых сидел, — прямо вниз. Почти все кости сломаны. Череп треснул, мозги забрызгали юбку какой-то важной особе. Это было зрелищно. Его всем центром соскребали со ступенек, но через пару часов он всё равно скончался. А потом… появился я, — он сделал паузу, оглянувшись на супруга. Тот сел рядом и молча смотрел на него, и в опустившемся сумраке не разглядеть было его лица. — Его труп снова заставили жить, — продолжил Айзек. — Вернули из состояния минус восемьдесят пять. Заменили то, что было сломано. Даже утраченную часть мозга. Заставили кровь снова бежать по синтетическим сосудам. Я пришёл в этот мир воспоминаниями и чувствами Айзека, его болью и страхом, но… я не уверен, что он — это я. Я точно знаю, что единственной целью моего создания было унаследовать империю Свона. Так что, Гарольд, я не просто копия, — неуместный приступ смеха прорезался через его речь. — Я копия копии! Внутри копии! — с трудом закончив фразу, он согнулся пополам. — Почему ты прыгнул с крыши? — спросил Гарольд всё также тихо. Так тихо, что Айзек не сразу разобрал слова сквозь собственный хохот. — Ты спросил, знаю ли я, что такое любовь. Что ж, я знаю, что это очень прибыльная торговая марка. Серьёзно… виртуальные игры с романтическими сюжетами не выходят из чартов! А Айзек… — патетичным жестом он провёл рукой в воздухе, — считал что это какая-то чудесная вещь, которая достаётся всем, кроме него. Просто так. И в какой-то момент он сказал себе, — он развёл руками, — а дырку мне в купол! Полечу с лебедями в пустоши, и пусть меня зажарит радиацией, зато хоть буду не один! Но, — он поднял указательный палец вверх, и смех снова смешал его речь, — у него не было крыльев! — Айзек… — Ты меня слушал? — Ты сам настаивал, чтобы я называл тебя так. И я не знаю никакого другого Айзека. Ты это ты и… Я слишком мало знаю, чтобы сравнивать тебя с другими. И знаю достаточно, чтобы ненавидеть тебя, как все, но… — Только не начинай сначала. — Я люблю тебя, — сказал Гарольд тихо и резко, и тут же замолчал, словно перепугался собственных слов. Не услышав ответа, он продолжил. — Это то, что я собирался сказать. И поэтому я… не могу просить у тебя взаимности. Это чувство. Оно либо есть, либо нет. И я не знаю, способен ли ты на него вообще. Все мысли словно замёрзли в сознании Айзека после этих слов. Он смотрел не моргая на силуэт супруга несколько минут, надеясь, что ему придёт в голову какой-то остроумный ответ, но призраки прошлого и настоящего вдруг резко оставили его один на один с этим признанием. — Это не смешно, — сказал он сам себе и снова уставился на воду. — Хотел бы я, чтобы это была шутка, — Гарольд тяжело выдохнул. Между ними вновь наступила тишина, которую спустя несколько минут нарушил звук зажигающейся подсветки. В тусклом свете Айзек снова смог видеть себя и Гарольда отражёнными в воде. Он дотянулся носком ботинка до водной глади и ударил её, нарушив их образы волнами. Ладонь Гарольда мягко легла на его спину, и он почувствовал через тонкую ткань приятное тепло. — Ты холодный. — И что теперь? — Идём домой.