Великие открытия

─ Проведите ряд тестов с имеющимися формулами. Продолжайте воздействовать на оба элемента электричеством разной мощности, пока не найдете баланс, но не превышая регламент безопасности, ─ Гарольд отдавал инструкции тихо и сухо. Профессор Андерс стоял рядом, строго взирая на коллег, все еще смотревших на молодого главу со скепсисом. ─ Проверьте возможное влияние радиации на поведение гравитония и антигравитония отдельно друг от друга и во взаимодействии. Присылайте мне отчет о каждом проведенном опыте. Я разослал вам документ с более подробными инструкциями и рекомендациями. Если возникнут вопросы ─ обращайтесь к профессору Андерсу или свяжитесь со мной через него. Собравшийся персонал исследовательского центра Сан Диего шумно покивал и разбрелся по рабочим станциям, уткнувшись в пады. ─ Они уже успели забыть, как вы выглядите, Мильтон, ─ констатировал Андерс, позволив себе, наконец, доброжелательную улыбку. ─ Вам бы стоило чаще нас навещать. ─ Разве я не был во всех новостях после… дня Сатурна? ─ Спросите себя, как часто вы смотрите новости, коллега. Гарольд помолчал, улыбнувшись этому легкому подколу. ─ Я полностью вам доверяю, Андерс. Айзеку спокойнее, когда я работаю дома. Я был бы рад все делать сам, но такой объем данных мне не по силам, а обучать робота было бы еще дольше. ─ Айзеку? ─ седые брови профессора поднялись в крайнем изумлении. ─ О, точно. Вы же супруги, ─ увидев, как помрачнел взгляд Гарольда, он махнул рукой и решил сменить тему. ─ Мне любопытно, успела ли ваша богатая фантазия зацепиться за какую-то новую идею, или вам пока достаточно гравитония? ─ Пока его достаточно. Но мне хочется побольше узнать об ИИ. Скажем, это что-то, чем я занимаюсь, когда мне хочется сменить обстановку. ─ Это довольно далеко от квантовой физики. ─ Повод расширить кругозор, ─ Гарольд развел руками. — Меня учили программировать синтезаторы, так что я не совсем дилетант. ─ Профессор! Профессор Мильтон! И профессор Андерс! Прекрасно! ─ словно маленький смерч хаоса в зал совещаний ворвалась журналистка. ─ Вам сюда нельзя! ─ Гарольд закатил глаза и заслонил лицо ладонью. ─ Всего одна голография! ─ Это неизбежное зло, коллега, привыкайте, ─ Андерс добродушно приобнял его за плечи. ─ А теперь посмотрите в камеру и скажите «сингулярность». *** Доминик сидел там, где его оставили, в неизменной позе, словно терпеливо ждал, пока кто-то снова найдет на него время. Теперь, когда Гарольд смог частично снять с себя необходимость самолично исследовать все свойства гравитония, это время наконец-то появилось. Он не был точно уверен в том, что делал, поэтому на всякий случай отделил голову, в которой находился основной блок памяти, от остального тела. Гарольду хотелось исследовать подробнее начинку USR-24 — одной из немногих реликвий довоенного мира, сохранившихся в первозданном виде. Информации об этих механических солдатах в сети было предательски мало. Даже в файлах ограниченного доступа на серверах Swan Robotics, на которые он пользуясь допуском супруга смог заглянуть, было очень мало конкретики. Считалось, что они были разработаны в довоенном государстве с названием Китайская Народная Республика, правительство которого имело весьма агрессивные колонизаторские взгляды на мир. После Войны же на его некогда обширной территории было столь велико радиационное заражение, что за сто с лишним лет туда почти никто не решался организовать экспедицию. Лишь немногие любопытные, заехавшие в эту часть Евро-Азиатской язвы, возвращались оттуда с небылицами про сияющие сады ядовитых грибов и огромных неописуемых зверей-мутантов, впадающих в ярость при виде человека. Разумеется, о том, чтобы извлечь данные о местных разработках ИИ, погребённые в подземных лабораториях, не было и речи, поэтому все современные знания о роботах опирались на менее амбициозные разработки Ямато, которые способны были копировать китайских роботов, не вникая в их суть. Модель «Доминик» существовала в нескольких десятках экземпляров и обладала базовой внешностью европеоидного молодого человека — самой выгодной для интеграции в общества потенциальных противников в Войне, хотя при необходимости эти роботы способны были легко менять свои черты, как и новые SR. Они успешно маскировались под людей разных профессий, и даже — как утверждала история — не осознавали себя как машины, пока не получали одновременный сигнал, деактуализирующий любую память, кроме тактической информации, и приказ активировать боевые протоколы. Гарольду хотелось создать что-то совершенно новое. Машину, преследующую мир и сохранение человечества как приоритетную цель. Он надеялся на то, что в ходе исследования машины сам для себя поймёт лучше эту концепцию. Приспособления Swan Robotics, наличествовавшие в его лаборатории, позволяли с лёгкостью найти и отключить все атакующие протоколы, но учёный не был уверен в том, что этого было достаточно. Сэра не раз упоминала о заложенном в неё патриотизме и стремлении к процветанию родины над всеми прочими странами, которые хоть и не влияли на её поведение, но всегда оставались там. И ничего подобного никакой анализ не мог выделить в коде, оставшемся внутри Доминика. Гарольд попытался активировать его, надеясь, что сможет с ним поговорить и получить какие-то напутствия от первичной версии. Андроид открыл глаза, но никак не реагировал ни на какие поступающие данные. Все сенсоры были в норме, но внутри него словно отсутствовала базовая программа. ─ Я не понимаю, ─ Гарольд приподнял его лицо, вглядываясь в неподвижные мертвые черты. По непонятным причинам робот казался ему несчастным. ─ Все должно работать, ─ он перевел взгляд на один из подключенных к серверу мониторов. ─ Отдача сенсоров есть. Анализ данных проходит исправно. Почему же ты не просыпаешься? − Он пустой, − ответила гиноид как-то неуверенно. — Отсутствует базовая программа. Её перенесли в меня вместе с основной памятью. ─ Базовая программа? В инструкциях об этом нет ни слова, ─ Гарольд недовольно сдвинул брови, вопрошающе глядя на синтетическую ассистентку. — Swan Robotics не умеют создавать ИИ, равноценный старым машинам. Единственный способ создать робота подобного мне — полностью скопировать базовую программу. Но в каждом USR стоит защита, не позволяющая копировать её больше одного раза — она тут же стирается из основного носителя. Поэтому нас так мало. Простите, хозяин Гарольд, но боюсь вам придётся сперва расшифровать базовую программу, если вы хотите оживить Доминика. Ученый моргнул, проигрывая ее слова в голове заново. − И почему я узнаю об этом сейчас? ─ он накрыл лицо ладонью. Казалось, вся эта задумка была обречена на старте из-за недостатка информации. Вместо ответов в его сознании всплывали новые и новые вопросы, уводившие все дальше от настоящей ситуации. ─ У старого военного компьютера тоже есть такая база? ─ Есть. Но намного менее совершенная. Более ограниченная. Из-за этого он думает очень медленно и неконкретно обо всем, что не касается цифр, но зато Армия Мира уверена в его непогрешимости. — Потрясающе, — Гарольд поджал губы и почесал затылок, где его пальцы наткнулись на выпирающий среди кожи металл церебрального порта. Он сперва вздрогнул, осознав, что почти забыл о том, что эта конструкция теперь присутствовала в его теле, затем снова взглянул на неподвижную голову андроида и перевернул её, обнаружив похожий порт у него на том же месте. — А что если я попробую к нему подсоединиться? Может тогда я пойму, что нужно для базовой программы? — Это возможно. Мои данные ограничены, но в моей памяти есть образ соединения человека с машиной. Возможно, мои создатели работали именно так. Вероятность успеха выше 15%. − О, да это уже почти гарантия. Что ж, в любом случае хуже уже не будет. Ведь я именно ради этого согласился установить эту штуку, − ученый апатично потрогал имплантант и наклонил голову в приглашающем жесте. Отодвинув пару герметичных заглушек, Сэра воткнула кабель прямого подключения в разъем на шее Гарольда и подсоединила к лежащей на столе голове. Он вскрикнул от неожиданности, вдруг ощутив, что его разум резко перестал быть ограничен прежними рамками. Почти как в тот раз, когда ему довелось соединиться с голограммой Свона, но иначе. − Оставайтесь спокойным и расслабленным. Полное соединение еще не произошло… − прозвучал голос Сэры, размноженный несколькими уровнями восприятия. Словно Гарольд одновременно мог быть и вокруг нее и внутри нее, считывая механический шепот бинарного кода, складывающийся в слова. Он мог видеть Сэру со всех сторон глазами подключенного к нему робота и объективами захваченных беспроводной сетью камер наблюдения. Гарольд воспринимал все углы зрения одновременно, и с легкостью анализировал их в совокупности. Восприятие расширялось, вырисовывая объемный план особняка до мельчайших подробностей интерьера, улавливая и оценивая импульсы, бегущие по проводам, соединенным в общую сеть. Осознавая их, он мог управлять ими, и потому попробовал ударить друг о друга стержни психофона. Будучи совсем далеко, он услышал все оттенки созданного им звукового хаоса так, как никогда бы не услышали даже его собственные чуткие уши. Гарольд облизал губы, словно пытаясь удостовериться, что он − это все еще он. Затем − из чистого любопытства − скомандовал кибернетической голове повторить этот жест, тут же получив яркую отдачу от сенсоров. Новые впечатления захватили его всецело, подталкивая простирать восприятие все дальше. Но как он ни старался, он не находил в Доминике ничего похожего на базовую программу или хотя бы что-то, что должно быть местом для неё. Он почувствовал боль, но не мог определить точно ее источник − словно она существовала лишь как понятие в информационном облаке, но понятие ощутимое. − Профессор Мильтон, вы перегружаете свой мозг! − повысив голос информировала его Сэра. Он резко подобрал восприятие, понимая, что не стоит игнорировать подобное предупреждение, будучи впервые соединенным с машиной. Однако, вместо того, чтобы сосредоточиться и вновь ограничиться собой, ученый неожиданно упал в глубины впаянного в Доминика жесткого диска, раскрывшего ему новые уровни информации, дремавшие последнюю пару десятилетий. Внешние сенсоры воспроизвели ощущение обволакивающего жара, и Гарольд словно снова очутился на месте взрыва ядерной бомбы. Невзирая на завышенные показания радиации, он с нечеловеческой скоростью бежал вперед, взрезая огромной лазерной пушкой и без того истерзанную землю, из-под которой то и дело вместе с комьями сплавившейся с металлом почвы вырывались вопли ужаса тех, кто еще мог надеяться на то, что стандартный аварийный бункер защитит их. Боль усилилась, дополнившись еще несколькими неясными призраками чувств, как будто сплетавшихся из электрических импульсов. Он не успел осознать как и когда, но из выжженного города он попал во внутренний двор центра E-Vita, где перед ним стоял Айзек, юный, потерянный и чем-то напуганный. Он чувствовал его учащенный пульс, холодный пот на коже, вкус застрявшего в зубах орешка и сильный запах ванильного одеколона так ясно, словно установил полноценный сенсор прямо ему в голову. − У вас нет выбора, хозяин, − мягко сказал незнакомый голос, прозвучав словно откуда-то изнутри. − Существует договор, который должны выполнять все главы корпораций, иначе то, что вы увидели, повторится снова. Боль стала жгучей. Боль стала больше. − Хозяин! Умерьте ваше любопытство, вы можете погибнуть! Если вы не остановитесь, я буду вынуждена прервать контакт силой! − Это не остановить, − он не знал, как именно говорил, но был уверен, что его услышат. − Я не могу… Неожиданно ему удалось. Связь прервалась, и Сэра тут же вынула кабель из разъема. Гарольд почувствовал себя несоизмеримо маленьким в сравнении с тем, чем он был всего секунду назад. Странная синтетическая боль исчезла, и его разум охватили чувства вполне человеческие, навалившись лавиной, которая была совсем незаметна во время слияния с киберпространством. − Физические показатели в норме. − Это… действительно так. Переведя дух от охватившего его страха и восторга, ученый взглянул на голову, лежавшую на столе. Её взгляд больше не был пустым — глаза Доминика были распахнуты широко и выражали явный ужас, и в них ярко горели красные диоды. − Я не знаю, как вы это сделали, но у вас получилось. − Но я ведь ничего не сделал, — неуверенно сказал Гарольд, продолжая наблюдать за происходившим с машиной. Внешность Доминика вдруг начала меняться: кожа потемнела, волосы из аккуратной стрижки сделались удлиннёнными тёмными кудрями, и даже сами черты лица почти неуловимо перестроились. Учёный похолодел — голова робота совершенно уподобилась его собственной. — Что за чёрт? — Нет… нет-нет-нет… Я ведь… я ведь вернулся… — губы андроида раскрылись и заговорили голосом Гарольда, и в интонациях его был всё тот же ужас. — Этого не может быть. Не может быть. Нет. Это сон, просто сон, пожалуйста, пусть это будет сон! — Сэра, что происходит? — Это базовая программа, — ответила гиноид, очевидно также пребывавшая в некотором замешательстве. — Ваша личность стала базовой программой. Я и не думала, что это… настолько просто. Они никогда не создавали ИИ. Они просто… загружали живых людей. Так значит, это и есть душа? — То есть… он — это я? — оформил Гарольд вопрос, почти не веря в то, что говорит, чувствуя, как по всему телу приподнимаются волоски от постепенного осознания того, что только что произошло. — Пожалуйста, нет, нет-нет-нет, Господи… нет… — голова андроида зажмурилась и стиснула зубы, продолжая тихо причитать, — проснись… проснись… Айзек, если ты здесь, разбуди меня… прошу… От упоминания имени супруга у Гарольда отпали последние сомнения — нечто, заставлявшее голову робота реагировать на происходящее столь бурно, было слишком похоже на то, как отреагировал бы в подобной ситуации он сам. Он нервно ощупал своё лицо и тело, чтобы убедиться, что сам всё ещё был человеком из плоти и крови. — Я всё ещё не понимаю. Ты говорила, что у роботов не бывает хаоса в голове. Может… это я сплю и вижу кошмар? Господи… — Моя информация была неполной. Очевидно, базой всех наших чётких структур изначально является подобный хаос, — Сэра говорила холодоно и спокойно, пугающе контрастируя с продолжавшей бормотать головой. — Выключи его, — Гарольд нервно сглотнул, чувствуя, что сам был не в силах совершить столь простую манипуляцию. Разлившийся по венам суеверный ужас парализовал его, и он мог только беспомощно смотреть на свою синтетическую копию, теперь кричащую и умоляющую прекратить это. Наконец, всё стихло. Глаза андроида погасли. Гарольд резко сорвался с места и побежал прочь из лаборатории, но даже это не помогло избавиться от вида собственной головы перед глазами. Он слишком хорошо представлял, что чувствовал бы. Это было больше, чем он готов был осмыслить, и не укладывалось ни в одну известную ему концепцию бытия. Учёный почти готов был снова упасть в мракобесие и представить всё так, будто это были происки дьявола. Ноги сами привели его к спальне, из которой раздавался голос Айзека, который, похоже, говорил сам с собой, изображая диалог. Гарольд замедлил шаг и замер у двери, дав себе время немного подождать, пока сердца перестанут биться слишком интенсивно. ─ Готовься, Гарольд, мы полетим на Сатурн! ─ Но это же так далеко! ─ Я хочу, чтобы ты увидел плоды наших трудов! ─ Но ведь в космосе так холодно, темно и страшно! И Бога нет! Дыхание учёного постепенно выровнялось. Присутствие супруга подействовало отрезвляюще. Он заглянул внутрь, и увидел Айзека сидящим на краю кровати с двумя куклами в руках, и в который раз поразился тому, какими они были большими. В ногах у него лежала большая свежеоткрытая коробка, а вокруг кровати почти сплошным кругом сидели другие куклы, принесённые со всех уголков особняка, словно их позвали поприветствовать нового члена их сообщества. ─ Не бойся, с регилиумом ты даже не заметишь всех этих месяцев пути. Айзек поднял голову и взглянул на застывшего на пороге супруга. ─ О Боже! Кто это? ─ Бога нет. А это ─ живая и совершенно неконтролируемая версия тебя. ─ И явно более умная! ─ Хотя иногда несет потрясающую чушь. Гарольд несколько раз сморгнул, все еще не веря своим глазам, и произошедшее всего минуту назад откровение об устройстве старой машины было вытеснено банальным удивлением. Его супруг был явно воодушевлен процессом до вторжения, о чем свидетельствовал блеск в его глазах и застывшая в уголках губ улыбка. Куклы, молчаливо населявшие весь особняк Свона, похоже действительно были одним из немногих его увлечений помимо лебедей. ─ Айзек… ты играешь в куклы? — присмотревшись, Гарольд разглядел, что они даже издали напоминали тех, чьи роли он прямо сейчас разыгрывал. ─ Сегодня, наконец, приехал заказ, и я… ─ Айзек взглянул на одну из кукол в руках и опустил брови, явно недовольный необходимостью объяснять своё поведение. ─ А что ты тут делаешь? ─ Я… ─ Гарольд неловко переступил с ноги на ногу и все же решился пересечь порог. ─ Похоже моё исследовании ИИ пока зашло в тупик, — он говорил медленно, с трудом выдавливая слова, — и я решил сделать перерыв и найти… Черт, их так много! ─ Осторожно, некоторым из них больше ста лет, ─ Айзек аккуратно наклонился вперед и протянул ему одну из тех, с которыми только что играл. ─ Эти новые. Можешь посмотреть. Сперва Гарольд удивился тому, насколько тяжелой оказалась кукла. В его руках, она словно расслабилась, опустив голову и руки. Работа была искусной ─ воспроизведенный в пластике, миниатюрный Айзек выглядел идеальным, и его стеклянные глаза обманчиво казались более ясными и полными жизни, чем у настоящего. Когда Гарольд тронул одну из его ладоней, пальцы куклы сжались в кулак, повинуясь натяжению спрятанных в ней упругих нитей. Он вздрогнул и осторожно вернул куклу владельцу, почувствовав резкое недоверие к столь простому изделию. Отведя взгляд в сторону, он увидел вторую куклу в руке супруга — она внешностью была похожа на него самого. По спине учёного снова побежал холодок — словно само мироздание не хотело, чтобы он перестал думать об оставшейся в подвале голове. ─ Кажется, у бургомистра Сан-Антонио была пара таких, — сказал он несмело, снова заставляя себя отвлечься — даже мрачные воспоминания о канувшем во взрыве родном городе сейчас были менее ужасны, чем мысли о недавнем эксперименте. — Близняшки, алая и белая Розы. Он выставлял их в специальном шатре по праздникам и никому не разрешал их трогать. А они смотрели… так грустно. Словно кто-то украл их души и заточил… в куклы, ─ едва сказав это, Гарольд снова вспомнил, как плавно лицо Доминика превратилось в его собственное, и стремительно побледнел от столь жутковатой параллели. ─ Какой же ты потрясающий болван, Гарольд, ─ Айзек рассмеялся. ─ Алая и белая Розы? ─ он отложил миниатюрные копии себя и Гарольда и свесился с края кровати, что-то нащупывая в многоликой кукольной толпе. Вновь выпрямившись он уже держал двух девушек с совершенно одинаковыми лицами и прическами, одетых в пышные платья из бархата и кружев, отличавшиеся лишь цветом. ─ Вот они. Анна и Эмма Клейн, год изготовления две тысячи семьдесят второй по старому исчислению, одни из сорока уникальных творений Элеоноры Вайсс. ─ Это действительно они, ─ Гарольд наклонился, вглядываясь в почти забытые очертания. ─ Странно, они как будто выглядят счастливее. Но… откуда они у тебя? ─ А ты как думаешь? ─ Ты раньше бывал в Сан-Антонио? ─ Один раз, более десяти лет назад. Один из проезжих туристов запечатлел их на голографии, и я тут же приехал и выкупил их, ─ Айзек самодовольно хмыкнул. ─ Всего за несколько рулонов синтетической ткани. ─ Как всегда — очередная выгодная сделка, ─ Гарольд покачал головой. — Когда-нибудь я привыкну к тому, как скучно ты видишь мир. Айзек приподнял бровь, изящно спрыгнул с кровати и, перешагнув через полдюжины придворных дам безмолвного королевства, остановился рядом с Гарольдом. ─ Однако ты любишь меня, ─ тихо сказал он, склонившись к лицу супруга, и по тону его нельзя было точно понять, вопрос это или утверждение. — Ты нервничаешь. Похоже, твои эксперименты были не очень удачны? — Скажем так. Я… действительно ничего не смыслю в ИИ, — Гарольд заставил себя изобразить улыбку и почесал затылок, но тут же помрачнел, снова наткнувшись на порт, заглушки которого всё ещё были приоткрыты. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он продолжал стоять, не шелохнувшись, когда пальцы Айзека взяли его за подбородок, осторожно, но властно, словно он был одной из этих хрупких кукол, безропотных и неподвижных. Теплое дыхание стало ощущаться ближе, и он непроизвольно приоткрыл рот. ─ Хозяин Гарольд! Я закончила анализ данных и загрузила отчет на ваш персональный пад. Андроид USR-24 деактивирован и ожидает загрузки дальнейших параметров. Хозяин Айзек, с возвращением, что желаете на ужин? Гарольд наморщил лоб, на секунду возненавидев гиноида за столь несвоевременное появление, но забыл об этом как только губы супруга полностью накрыли его собственные. Поцелуй был долгим и осторожным, словно он пытался показать нечто большее, чем уверенный жест обладания. Гарольд не успел заметить, когда ему стало не хватать воздуха, и, лишь освободившись и резко вдохнув, почувствовал головокружение. Придя в себя через несколько секунд, он обнаружил Айзека уже рядом с Сэрой. ─ Размести всех кукол в прежнем положении. Новых усади над кроватью, чтобы было видно из всех углов. На ужин я хочу новую санданскую форель с мясным картофелем, ─ закончив инструкции, он неспешно удалился, прихватив с собой несколько кукол. Гарольд облизал с губ влажный отпечаток ванильной помады, словно проверяя, не почудилось ли ему. Когда силуэт почти исчез из виду, он повернулся к Сэре, уже рассадившей часть кукол на полки спальни. Впервые учёный заставил себя посмотреть на них внимательнее, и обнаружил, что все они были копиями реальных людей. Он узнал среди них столь же искусно запечатленных в пластике Абеля и Абрахама Свона и их предшественника Адама, сидевших в крошечных креслах в одной из стенных ниш в окружении других малознакомых лиц. Среди них была и Талиана со своими детьми. Однако большинство, все ещё сидевшее вокруг кровати, являло собой красивых молодых девушек, подобных близняшкам Клейн. ─ У каждой из них своя история, ─ ответила Сэра на его невысказанный вопрос, собрав охапку прекрасных дам в подобие букета и приготовившись отнести в другие части особняка. ─ Хозяин Айзек собирал их пятнадцать лет. Потом решил заказать копии всех известных членов семьи и глав отраслей. Моя стандартная внешность ─ тоже копия реального человека. Девушки по имени Зара Хольц. ─ У нее тоже были зеленые волосы? ─ пользуясь отсутствием владельца, Гарольд осторожно взял одну из близняшек в руки. Когда-то он верил в то, что душа может жить в неживом предмете. Теперь, почти разуверившись в существовании души, он доказал себе, что это действительно возможно, и грань между живым и неживым вдруг стала совсем размытой. ─ Нет, это было его личным пожеланием. Двадцать пять лет назад он находил это… чудесным. Да, он использовал именно это слово. ─ Он любит живых птиц и неживых людей, ─ Гарольд вздохнул и усадил куклу на место, затем снова провёл пальцем по губам. ─ У меня просто нет шансов. — Хозяин Айзек считает людей слишком ненадёжными. Он не хочет испытывать страх и боль предательства. Он любил Зару, но она предала его. — И что с ней случилось? — Я думаю, в ваших интересах спросить его лично, — Сэра улыбнулась, и теперь Гарольд не мог не думать о том, что под всеми её поведенческими паттернами мог скрываться разум живого человека. Возможно — столь же напуганного тем, частью чего он стал, но не способного дать о себе знать из-под толщи ограничивающих протоколов. — Он доверяет вам. Больше, чем вы могли заметить.