Великие открытия

— Это все ─ моя почта? — ученый схватился за голову, увидев на экране трехзначную цифру количества сообщений, пришедших за последние три месяца. — Именно так, хозяин Гарольд. Большую часть вашей корреспонденции я обработала, однако некоторые вещи вам стоит увидеть лично. — Письма поклонников? — он недовольно сощурился, небрежно пробегая глазами короткую восторженную записку от некоей Дельфины Ремзи. — Серьезно? — Императрица Ямато намерена устроить прием в честь вас и ваших потрясающих открытий. Её подданные очень оценили анти-гравитоний, — гиноид ткнула в одно из писем, отмеченное особым значком в виде белого котенка. — Ваше присутствие крайне желательно. — Ямато? — губы Гарольда дёрнулись. До сих пор он слышал это название только в связке со Swan Robotics, так как основной филиал, изготавливающий человекоподобных роботов, располагался на территории этого государства — единственного сохранившегося в таком статусе после Войны, хоть и утратившего большую часть населения и все территории на суше. — О, это прекрасное место, хозяин. Огромный корабль, сохранившийся еще с довоенных времен, плавающий на просторах Тихого океана! Сейчас весна и всюду на нем цветут вишни! — Приём в мою честь. Потрясающе, — напряженно протянул Гарольд, кликнув наобум на другом письме. — Спешите приобрести детский бестселлер с новой звездой науки в главной роли… — О, это спам, хозяин. Не успела удалить. — …"Гарри Мильтон и побег из Сан-Антонио»?! Автор Лесли Септим! — движением пальца он пролистал десяток рисунков и фотографий, на которых желали видеть его электронный автограф. — Я учился с ней! Или с ним… Я так и не определил, — он напряженно всмотрелся в фото автора — улыбающейся молодой темнокожей персоны с многочисленными мелкими косичками. Его собственное лицо стремительно покраснело, и он накрыл его ладонью от стыда. — Хозяин Айзек очень доволен этой книгой. Она заработала нам почти сто тысяч эси всего за месяц! — Но моя жизнь — это не сюжет для детской книжки! — Вы теперь популярны, хозяин Гарольд, — Сэра неловко улыбнулась и достала из-за спины большую круглую коробку. — Насчет приглашения — императрица Хошида желает видеть вас как представителя Swan Scientific и прислала вам подарок. Он прошел все необходимые процедуры проверки и дополнительной проверки. Осталось лишь примерить его на вас. — Постой, я что, должен ехать туда один? — спросил Гарольд, неохотно возвращаясь мыслями к гигантскому кораблю, на котором кто-то настойчиво хотел его присутствия. — Я буду с вами в качестве телохранителя. Вы можете взять с собой любого научного сотрудника компании. — Научного. Но Айзек… — Гарольд закусил губу, представив себе супруга, реагирующего на подобное известие со свойственным ему безразличием. — Ее Величество предпочитает общаться с просвещенными людьми. К сожалению, мастрэ Свон не подходит под это определение, — Сэра улыбнулась, и в этот раз в ее улыбке промелькнуло какое-то непривычное ехидство. — Его присутствие на Ямато… крайне нежелательно. В свой единственный визит он успел оставить о себе наихудшее впечатление. — При том, что он владеет половиной их акций? — ученый развел руками, все еще пребывая в возмущении. — Я определенно чего-то не понимаю. — Хозяин Айзек не питает интереса к культурно-историческим ценностям, сохранившимся на Ямато. Он выкупил все, что нашел полезным, и свел контакты к минимуму. Сейчас его гораздо больше волнуют новообретенные активы на Марсе и проект «Гесиод». — Неужели ему не обидно? Хотя… наверное, обида — это тоже слишком человеческое чувство. — Ямато — полностью автономный корабль, и его жители очень ценят свою независимость. До недавнего времени они мало контактировали с внешним миром, но хозяин Айзек смог это изменить. Смог предложить им то, от чего слишком многие не смогли отказаться. Императрице это очень не нравится, и она при любом удобном случае старается показать своё недовольство. Но поверьте, хозяин Айзек наслаждается своим триумфом слишком сильно, чтобы его это задело. Не желаете примерить кимоно? — А что он им предложил? — спросил Гарольд, теряясь в догадках. — Доступ в континентальный интернет и новейшие видеоигры, — гиноид широко улыбнулась. — Сложно поверить, ведь когда-то у них было всё самое лучшее в этой области. Но сотня лет изоляции заставила их заскучать. Больше, чем они представляли. *** — Как давно я не был на Ямато! — профессор Андерс вдохнул полной грудью воздух боковой палубы огромного корабля. Огромного настолько, что подплывая к нему издали на электрокатере Гарольд подумал, что перед ними возвышается целый скалистый остров. Оказалось, что эта гигантская многоступенчатая скала была корпусом корабля, покрытым тысячами солнечных батарей, в промежутках между которыми были видны окна многочисленных кают. А наверху — там, куда их за несколько долгих минут доставил из посадочной зоны лифт, и вовсе не верилось, что эта огромная площадь была не куском суши, а способным самостоятельно передвигаться древним ковчегом, держащемся на плаву каким-то чудом инженерной мысли. — И все-таки, Мильтон, почему вы выбрали меня, а не кого-то… более близкого по возрасту? Или вам меня кто-то посоветовал как гида? — Вы знаете, как проходят подобные мероприятия, и, я верю, не позволите мне опозориться, как в Рождество, — Гарольд оцепенел, всё ещё пытаясь воспринять размер этого корабля-государства. По пути сюда он прочитал короткую справку, из которой лишь убедился, что местная культура была ещё дальше от привычных ему вещей, чем мир, в котором правил Айзек Свон. — День Сатурна, Мильтон, — тихо протянул Андерс ему на ухо. — Местная культура полна правил и условностей, но вы, как отщепенец, наверняка впишетесь лучше, чем любой из нас. Главное — наслаждайтесь. Местные любят, когда их гости радуются. И на всякий случай — лучше не перечить местной знати слишком дерзко. — Звучит несложно, — он неловко улыбнулся, представив, как Айзек делал как раз то, чего не стоило — надменно хмурился, обхаживая эти красоты, демонстрируя недовольство абсолютно всем и насмехался над людьми любого ранга с одинаковой грубостью. Так что было неудивительно, что жители Ямато не очень его жаловали. — К тому же я до сих пор не поблагодарил вас. Если бы не вы, я мог упустить антигравитоний! — Мильтон, вы очаровательны! — профессор хмыкнул и похлопал его по плечу, продолжая как-то неопределенно улыбаться. — Однако мне приятно. Я скучал по этим местам, а без вас точно не получил бы разрешения на визит. У меня здесь осталось много приятных знакомств. Милейшие дамы. Хоть им и больше сотни лет. Некоторым вещам лучше не меняться. Они пошли втроём по освещённой солнцем аллее густых цветущих деревьев, из-за стволов которых виднелся невысокий борт палубы. За ним простирался огромный океан — молодой учёный впервые смог по-настоящему посмотреть на него, не отвлекаясь на мучительную тошноту, терзавшую его на протяжение всей поездки до сюда. Гарольд поежился — никогда не страдавший страхом высоты, теперь он впервые столкнулся с пустотой в виде этой безбрежной водной глади и по-настоящему испугался ее, отчего-то мысленно проведя параллель между океаном на Земле и несравнимо огромной пустотой космоса, разделявшей даже самые близкие планеты. И ковчег Ямато, застывший островом посреди океана, осознавался им не иначе как крошечное подобие Луны. Или даже Марса. — Через два часа Ее величество ждет вас на большом приветственном банкете, — проинформировала Сэра, проходя мимо с двумя большими чемоданами. — У вас достаточно времени, чтобы переодеться. Рекомендую с этим не медлить. После приёма я могу провести подробную экскурсию по местным достопримечательностям. Карта прохода до отеля загружена в память ваших наручных часов. За нами прибудут роботы с носилками. — Я здесь все знаю. Ямато не менялся после Войны — и уж точно не изменился с моего последнего визита, — профессор Андерс потер ладони и уверенно двинулся через шумную толпу приветствовавших друг друга гостей. — Пойду проведаю подругу. Не опаздывайте, Мильтон! — он ускорился и поравнялся с двумя женщинами в просторных многослойных одеждах, прогуливавшимися неподалёку. — Харухо, сколько лет! Отведёшь меня к Момо? — его голос быстро растаял в общем гомоне многолюдной пёстрой толпы местных. Гарольд огляделся. Сэра тоже ушла вперёд, и теперь он стоял в одиночестве посреди совершенно незнакомого мира. Его охватило давно забытое чувство, какого он не испытывал, вероятно, с того дня, как впервые вышел на улицу перед зданием Санданского университета и увидел стену купола, отделявшую его от пыльной и пустынной железнодорожной трассы. Он неловко потеребил себя за рукав костюма. Прошло уже больше десяти лет, но, достигнув высот в науке, об окружающем мире он знал лишь немногим больше, чем тогда. И то лишь потому, что Эндрю Зоммер любил тратить деньги на сомнительные развлечения и иногда звал его составить ему компанию. И сейчас он почувствовал лёгкий укол вины за то, что не захотел видеть его рядом с собой на этом торжественном приёме и предпочёл общество почти незнакомого, но куда более надёжного коллеги. Некоторое время он шёл по аллее никем не замеченный. Почти все люди, попадавшиеся ему на глаза, были одеты в роскошные кимоно, подобные тем, что прислала ему императрица — хоть он и не успел толком рассмотреть их, но на первый взгляд нашёл их жутко неудобными, и несмотря на настойчивые рекомендации Сэры, не пожелал надеть заранее. Меж пары розовых деревьев ему встретился парящий в воздухе рекламный голощит, на котором он признал очень молодого и откровенно одетого Айзека, окружённого странными символами, вероятно принадлежавшими местному языку. Только тут он вдруг понял, что совершенно не понимал речи окружающих. Он вспомнил свой страх, когда впервые услышал обычный для территорий Свона мурикан, который пусть и был похож на его родной тирольский годдар, первое время казался совершенной тарабарщиной. Местный же язык был другим. Ни одного знакомого слова или звука. — Гарри Мильтон! — чей-то высокий голос прорезал гармонию чуждого языка как раз тогда, когда Гарольд почти привык к его звучанию. — Вы слишком потерянно и блекло выглядите для почетного гостя, — уже совсем рядом произнес вкрадчивый шепот. Говоривший без стеснения оперся на плечо ученого и неспешно вышел из-за его спины, оказавшись с ним лицом к лицу. Сперва бросился в глаза рукав очередного кимоно — ярко-красного, расшитого бледными белыми цветами. Затем Гарольд перевел взгляд и приметил столь же бледное лицо и глаза, едва ли не более красные, чем одежда. Что-то в его облике было очень знакомым, но Гарольду потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать — он уже видел это лицо, но только наполовину. А вторая половина до сих пор была скрыта маской. Но по какой-то неведомой причине теперь Рэткин выглядел не как священник из богопротивной Синкретии, а как очередной прохожий, проявивший интерес к новоявленной знаменитости. Но, присмотревшись, он заметил, что лицо его всё ещё было немного кривым из-за слишком заметной границы между старой кожей и молодой. — А вы какого чёрта тут делаете? — он попытался вырваться, но Сандей держал его плечо неожиданно крепко для кого-то столь щуплого сложения. — Где же эскорт? Журналисты? — шепот вдруг резко превратился в восторженный возглас. — Аплодисменты для гения нашего века? Несколько десятков лиц повернулись на шум, и Рэткин приветливо помахал им ладонью. — Не смей ко мне прикасаться, крыса, — прошипел Гарольд, напряженно глядя на стремительно окружающую их небольшую толпу. Попытки вырваться не давали результата. Даже наоборот — Сандей теперь почти всем весом повис на нём, продолжая довольно скалить кривые резцы на направленные на них персональные камеры. — Советую воздержаться от насилия, — вновь перейдя на шепот, он приблизился губами к самому уху ученого, для чего ему ввиду малого роста пришлось встать на цыпочки. — Императрица не одобрит агрессии, тем более от столь… просвещенного гостя. — Я удивлён, что она нашла просвещённым вас. Или вы здесь нелегально, и мне стоит позвать охрану? — ответил Гарольд громко и четко, рассчитывая на то, что любопытная толпа запомнит и это. — Мои ученые не так ошеломительно гениальны, как вы, но очень трудолюбивы. Думаю, вам будет интересно взглянуть на результат их работы. Ее Величество впервые за десятилетия пригласила меня как представителя Семьи, но вообще-то я нередко бываю здесь по делам Синкретии. Так что мы с тобой на равных. И никто не оправдает тебя в случае моей смерти. — Тем не менее, лично вы с наукой не связаны! — Я достаточно просвещён в других областях, профессор. Таких, которые вы, я полагаю, никогда не затрагивали в своих изысканиях, — губы Рэткина криво ухмыльнулись. — Многие на Ямато находят беседы со мной интересными. Жаль, что вы судите меня, совсем не узнав. Гарольд поморщился и смог, наконец, вырваться. — Вы — убийца! Мне отвратительны вы и само ваше существование! Как бы вы ни пытались исправить свою внешность, вам никогда не исправить своё уродливое нутро! — прокричал Гарольд ему в лицо и быстрым шагом двинулся сквозь толпу, почтенно расступившуюся, несмотря на бурлящее в ней любопытство. — Мне всегда было крайне интересно, какое уродство скрываешь ты, Гарри Мильтон? — бросил Сандей ему вслед, и Гарольд ускорил шаг, почувствовав, что взгляды, устремленные на его спину, стали еще более заинтересованными. Остававшееся до приветственной церемонии время пришлось почти полностью потратить на то, чтобы надеть подарок императрицы — благо просторная комната, выделенная ему как почетному гостю, была оборудована достаточным количеством вешалок и зеркал. Гарольда одолевали противоречивые чувства. В отличие от яркого одеяния Сандея, выглядевшего достаточно простым и легким, его наряд состоял сразу из нескольких слоев шелковой ткани, которые предполагалось надевать одновременно. На его вялый протест и высказанное желание ограничиться всего лишь брюками, и без того превышавшими в длину его собственный рост, и изумрудной накидкой, названия которой он так и не запомнил, Сэра отреагировала строгим комментарием: — Неуважение к традициям очень обижает императрицу. Даже если вы просто поменяете местами цвета. — Но ведь в этом невозможно ходить! — жалобно простонал Гарольд, в то время как Сэра продолжала умело упаковывать его в кимоно слой за слоем. — Вам не придется ходить во время церемонии, хозяин. — Кажется, я начинаю понимать, почему Айзек не рвётся посещать Ямато. Закончив облачение, он хотел было направиться к выходу, понимая, что рискует сильно опоздать, учитывая сложность передвижения в новом облачении, как обнаружил, что Сэра тоже припасла с собой кимоно — столь же красивое и сложное. И, глядя на то, как медленно и торжественно она надевала все его составляющие, Гарольд тоскливо смирился с тем, что все же обидит императрицу — не видом, так опозданием. *** — Мы пришли? — скучающе спросил Гарольд, увидев среди деревьев широкое сооружение, увешанное множеством огней. Крыльцо его было окружено мозаично выложенным на металлопластиковом полу прогулочной палубы золотым драконом. — Да. Это императорский дворец. Очень точная реплика, — Сэра с ноткой радости ответила на первый вопрос после долгого молчания, которое ученый сосредоточенно сохранял на всем пути, пока их торжественно несли на носилках подосланные к их покоям роботы SR-8. Это было весьма кстати — иначе, уверен был Гарольд, их одежды в пути бы изрядно испачкались. — Здесь приятно пахнет. — Я думала, хозяин Гарольд не любит запах ванили. — Это ваниль? — он снова принюхался. Это действительно была ваниль, смешанная с дымом в удушающей концентрации, однако сейчас она не вызывала привычной тошноты. Гарольд машинально одернул многочисленные рукава, глубоко вдохнул и на пару секунд прикрыл глаза, собираясь с мыслями, прежде чем сойти с паланкина и направиться во дворец. — Удивительно. Мне вдруг стало немного спокойнее. — Вы уже скучаете? — Что? — спросил он, но тут же осознал, что она была права. Ему даже не удалось попрощаться с Айзеком. Вечером до его отъезда он пришел поздно и лег спать без ужина, пробормотав что-то нелицеприятное про новую линейку костюмов для гонок на магнециклах. Утром — отбыл из дома раньше, чем Гарольд проснулся. Сэра заверила его, что он знает о приглашении, добавив предположение, что хозяин Айзек вряд ли вообще заметит его отсутствие. Гарольд был склонен ей верить. Неприятным сюрпризом стало и наличие на Ямато Рэткина — последнего, кого ему хотелось бы видеть, особенно, когда Айзека не было рядом. Но, при всей кажущейся горечи своего положения, Гарольд внезапно поймал себя на том, что умудрился не только полюбить этого человека, но и его запах, всю жизнь до этого казавшийся ему чрезмерно вычурным и омерзительно-приторным. — На Ямато есть шутка: ванильный эквивалент Айзека Свона равен одной полностью сгоревшей палочке благовоний, — сказала Сэра и вложила в его руку одну из упомянутых палочек, только начавшую тлеть на самом кончике. — Его имя здесь давно стало нарицательным. Некоторые даже считают его злым духом, а благовония — способом его усмирить. — Попробую догадаться. Благовония были единственной частью местной культуры, которая его заинтересовала? — Именно так. Он ужасно огорчился, узнав, что они — часть религиозного культа. — О. Кажется, я начинаю понимать, о чём местные жители беседуют с Рэткином. Первым, что бросилось в глаза Гарольду в зале приемов ее величества, был огромных размеров психофон, разделенный на пять секций, свисавший с потолка серебряным дождем. Музыка лилась с него изысканными переливами, намного более упорядоченными и музыкальными, чем волшебный перезвон, который он привык слышать по вечерам в исполнении Айзека. Играли сразу пятеро — они выделялись среди собравшихся тем, что сидели неподвижно, сосредоточенно закрыв глаза. То, что для Свона было развлечением и снятием стресса, для этих людей было настоящим искусством. Все гости сидели на мягких подушках, образуя пестрый прямоугольник, в основании которого на возвышении сидела императрица Хошида в красивом многослойном кимоно пурпурных оттенков и постукивала в такт музыке ладошкой по маленькому барабану. Она выглядела неправдоподобно маленькой — словно ей было не больше десяти лет от роду. Однако серьезность и торжественность, которой были наполнены ее движения, не оставляли сомнений в том, что это было лишь обманчивое поверхностное впечатление. Это соответствовало заметке в путеводителе о том, что местная знать, уплывшая на этом корабле ещё до начала войны, полностью заменила свои тела на нестареющую синтетику, и органическим оставался только их мозг, вечно сохранявшийся в специальной питательной жидкости. — Я чувствую, наша почетная гостья, наконец, явилась к нам, — музыка стихла и в неожиданной тишине все взгляды устремились на Гарольда. Императрица указала рукой на пустое место справа от себя. — Присоединяйтесь, профессор Мирутон. — Я… я не… — чувствуя себя все более неловко с каждой секундой, он нервно сжал подол верхнего кимоно. Нужные слова никак не шли в голову, и он, собравшись с силами, неуклюже прошел через весь зал в неприятной тишине. Чей-то сдавленный писк раздался, когда он опустился на возвышение из подушек рядом с императрицей. Вслед за этим возгласом все прочие принялись активно шептаться на местном языке. Наконец кто-то тихо произнёс на мурикане: «Да, он мужчина, а вы как думали?» Гарольд повернулся на звук и увидел профессора Андерса в окружении трех дам. И все как один прикрывали губы и беззвучно смеялись. — И как это я упустила вашу бороду? — игриво отметила Ее Величество с необычным акцентом. — Прошу извинить. Однако женское кимоно вам тоже очень идет. Гарольд вспыхнул, не веря поначалу своим ушам, но тут Сэра, устроившаяся по другую сторону от императрицы, окончательно добила ситуацию: — У профессора Мильтона нет волос только на ступнях и ладонях. Правда, удивительно? Такое встретишь далеко не у каждого современного мужчины! — Сэра! Зачем ты…? — он нервно осмотрелся и убедился, что поддержки ожидать неоткуда. Все, включая Ее Величество, секунды назад казавшуюся воплощением торжественности и строгости, нашли ситуацию забавной и теперь дружно хихикали, кто в кулачок, кто в веер, а кто и прямо в маленькие чайные чашечки. В который раз оказавшись в нелепом положении, Гарольд подумал о том, что от стыда с радостью провалился бы через все этажи ковчега и сгинул на дне океана, и с досадой провел рукой по загустевшей щетине — чем вызвал у части гостей еще больший восторг. Ему немного полегчало, когда в центре зала возникли голографические танцовщицы и отвлекли от него внимание. С психофонов снова полилась волшебная мелодия, к которой присоединились звуки еще нескольких инструментов, и воздушные полупрозрачные фигуры девушек с головами животных начали плавно парить над залом, подобно мифическим духам. — Вы опоздали, — тихо констатировала императрица так, чтобы только он и Сэра могли услышать. — Считайте оплошность с кимоно официальным наказанием. Будете ходить в нём всю следующую неделю. — Простите. Я никогда прежде не надевал кимоно. И ничего не знал о вашем… корабле? Государстве? Традициях? Ох… — Вы удивительны, профессор Мирутон, — юная правительница медленно повернулась к нему, обиженно поджимая ярко-алые губы. — Однако вы пропустили ту часть, в которой я высказывала вам похвалу. — Но я… Мильтон. — Будь вы хоть царь морских демонов, на Ямато вся власть — моя. И сейчас я приказываю вам молчать и созерцать прекрасное, — она снова выпрямилась, опустила веки и торжественным жестом отпила из своей чашки. Гарольду было скучно смотреть на голографические танцы и неудобно сидеть поджав ноги на раскиданных по полу подушках. Он опустил взгляд на полусгоревшую палочку в руке и задумался о том, что подобные мероприятия, очевидно, были чем-то совершенно привычным для его супруга, желавшего контролировать абсолютно все сферы бытия своих компаний. Попытка достать пад, чтобы развлечь себя, наверняка была бы расценена Ее Величеством как оскорбление, и он потянулся к стоявшей перед ним крошечной чашечке. Напиток оказался теплым, горьким и крепким, но совершенно не взбодрил его, и ученый поймал себя на мысли, что тоже не оценил местную культуру. По крайней мере — с первого взгляда. Он упустил момент, когда заснул. Разбудила его внезапно наступившая тишина, посреди которой что-то медленно грохотало. Последовавшая за этим речь, однако, заставила дремоту улетучиться мгновенно. Он узнал высокий хриплый голос Сандея Рэткина, воодушевлённо вещавший что-то на местном языке. Открыв глаза, Гарольд увидел его жестикулирующим перед крупным объектом, скрытым непроницаемым полотном. — Уважаемые гости! Позвольте мне представить вам первую совместную разработку, созданную Swan Energetics и RAtom за последние сто лет! — тихо перевела Сэра. — Существование гравитония — целиком и полностью является заслугой нашего уважаемого гостя, однако я лично получил эксклюзивное право на репликацию и собственное исследование элемента. Позвольте продемонстрировать вам наш скромный результат. Губы Сандея сложились в кривую улыбку, а жутковатый взгляд красных глаз устремился прямо на Гарольда. Ученый с глубокой тревогой наблюдал за тем, как Рэткин срывал покров со своего экспоната. Это быстрое движение казалось в его восприятии мучительно замедленным — словно там должна была быть еще одна ядерная бомба. Он не выдержал и зажмурился, заслоняясь от неизвестности широким рукавом кимоно. — Мы попробовали воздействовать на гравитоний электричеством разной мощности и плотности и обнаружили, что, начиная с определенного порога, его свойства меняются, — продолжила переводить Сэра. — Становятся значительно сильнее. — О Господи, — прошептал Гарольд, открыв глаза и увидев, наконец, представленный на общий суд прибор. На вид он был несуразным — похож не то на непомерно высокий стол, не то на непонятные ворота, из верхней балки которых торчала вниз тонкая палочка, на конце которой был закреплен контейнер с гравитонием. Под ним в прозрачной емкости была налита вода. — Пусть вас не смущает странный вид этой конструкции, она была создана специально для демонстрации — такой, чтобы я смог доставить ее на Ямато без каких-либо затруднений, — он покрутил пару рычагов, невидимых на поверхности экспоната и нажал на кнопку. — Как вы можете видеть, этот кусочек гравитония слишком мал, чтобы воздействовать на жидкость, которая находится от него слишком далеко. Сейчас я увеличу подачу электричества. — Слишком большая мощность может его дестабилизировать! Это опасно! — воскликнул Гарольд, не в силах больше наблюдать молча. — У меня все под контролем, профессор. Не беспокойтесь, — ответил Рэткин на мурикане, улыбнувшись еще шире, и жестом указал на воду, от поверхности которой в самом центре начали отрываться маленькие капельки и с увеличивающейся скоростью подниматься в воздух обратным дождём. По помещению раздался единодушный восторженный вздох. Почти единодушный — Гарольд и профессор Андерс обеспокоенно переглянулись, продолжая встревоженно молчать. Сандей, явно наслаждавшийся произведенным впечатлением, достал из рукава кимоно горсть розовых лепестков и бросил на поверхность сформировавшегося вокруг гравитония водяного шарика. Некоторые из них тут же упали на поверхность, другие же остались парить вокруг, захваченные гравитацией будто маленькие спутники. Искушенные гости вечера нашли это зрелище не менее восхитительным, чем предшествовавшие ему танцы. Даже музыканты сочли уместным выразить свои эмоции в новой мелодии психофона. Сандей, словно ожидавший этого, взял с пояса бледно-зелёную палку и прислонил к губам, и к волшебным звукам психофона присоединилось пение маленького духового инструмента. Когда музыкальная имровизация стихла, императрица трижды торжественно хлопнула в ладоши. — Благодарю вас, Ретукин-сан. И вас, Мирутон, за то, что сделали эту красоту возможной! Гарольд с трудом сглотнул образовавшийся в горле комок омерзения от самого факта, что их фамилии, пусть и исковерканные произношением Ее Величества, поставили рядом, закрепив за этим потенциально опасным объектом. Сандей сложил ладони вместе и глубоко поклонился, снова проговорив что-то на местном языке. — Разумеется, я намерен оставить эту безделицу здесь, как символический подарок для Хошида-сама, — перевела Сэра. Императрица отреагировала эмоциональным возгласом детской радости, снова где-то обронив всю свою торжественность, и присутствовавшие дамы последовали ее примеру, восприняв его как разрешение. *** Когда вечер подошел к концу, гости пестрыми медленными ручейками покинули дворец по дорожкам прилегающего к нему маленького сада. Императрица осталась на своем месте и вступила в тихую, но оживленную беседу с Сэрой. Гарольд, мрачный, как океанские воды в ночи, стоял возле странного продукта науки Рэткинов, и его совершенно не занимали теперь ни благовония, ни цветущие деревья, ни собственное гендерно-некорректное кимоно. — Вы действительно думаете, что эта штука опасна? — Андерс подошел и оперся на одну из ножек «стола», сжимая в другой руке чашечку с местным алкоголем. — По моим первичным подсчетам дестабилизированный направленным потоком электронов гравитоний имеет риск превратиться в гравитационную сингулярность. Риск ничтожно мал, но… Эта крошечная точка могла бы втянуть в себя весь корабль! — Припоминаю. Из-за этого вы всегда медленно и осторожно проводили опыты и никогда не работали с нестабильными образцами. Специалистам RAtom свойственна подобная безответственность — так они однажды взорвали свою столицу, пытаясь увеличить мощность атомной электростанции. А ведь могли бы перестать выделываться и принять электричество от Swan Energetics. Не удивлюсь, если этот эксперимент — очередная попытка разрешить их энергетический кризис. Несколько капель стекли с поверхности шара — гравитационное поле, лишенное подпитки, понемногу слабело. Гарольд опустил голову и тяжело вздохнул. — Я надеялся, что мое открытие принесет пользу. Но то, что они делают, может оказаться намного опаснее ядерной бомбы! — Армия Мира среагировала бы, если бы кто-то сделал из него оружие, — Андерс скептически хмыкнул и повернулся к компании дам, ожидавших его под дождем розовых лепестков в саду. Среди них ярко-красным пятном стоял Сандей и что-то увлеченно объяснял, вращая в руках свой музыкальный инструмент — судя по реакциям, что-то крайне забавное. — Армия Мира не заметила склада боеголовок! — отрезал Гарольд. — Откуда нам знать, где и как Рэткины проводят эти эксперименты, и что они скрывают за своими мирными целями? — Ваш супруг заразил вас паранойей. Ледяные штурмовики держат их под постоянным наблюдением, как потенциальную угрозу, но насколько мне известно, у них изъяли все потенциально опасные объекты. Конечно, остаются под вопросом их связи с Синкретией — только им до сих пор удавалось скрываться от радаров Армии Мира — их храмы спрятаны на дне океана. Вроде тот взрыв в Европе — их рук дело. — Вы довольно много об этом знаете. — Когда-то давно, до того как безумие охватило его, старина Брэм доверял мне почти как ваш супруг доверяет вам. Так что да, кое-что знаю. Но предпочитаю не думать слишком много. В конце концов, даже если RAtom смогут превратить гравитоний в источник энергии, Рэткин обязан делить прибыль со Своном. Всё равно как-то не вяжется с их принципами. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — Гарольд сдвинул брови, глядя на то, как остатки воды вместе с лепестками стекли в изначальную емкость, оставив лишь несколько капель на гладкой поверхности контейнера. На секунду между ними повисло молчание, в котором ясно слышен был приближающийся шорох тканей. — Марумотто! Ну идем же! — одна из дам настойчиво потянула Андерса за рукав. — Сейчас, Момодзё. Я надеюсь Ретукин-сан не увяжется за нами? — с усмешкой спросил профессор, кивнув на Сандея, тоже подошедшего к своему экспонату. — Вы что-то имеете против моего общества, профессор? — Не думаю, что столь «духовному» лицу стоит созерцать наши бездуховные затеи, — уже неприкрыто смеясь, он взял гейшу под руку и удалился к остальным спутницам. Сандей проглотил оскорбление, ответив на него лишь еще более мерзкой неровной улыбкой, когда Андерс повернулся к нему спиной. — Вам нравится наше изобретение, Мирутон-сан? — обратился он к Гарольду, снова встав неприятно близко. — Вы хоть осознаете, насколько это было опасно? — Кто не рискует, тот не пьет шампанское! — хрипло воскликнул Рэткин, фамильярно приобняв Гарольда за плечи. — Шампанское? — подавленно спросил он, оставаясь безразличным к его поведению. — Любимая поговорка моего прапрадеда, — Сандей любовно погладил край «стола», не разжимая пальцев, скользящих по тонкой ткани сложного кимоно Гарольда. — Понятия не имею, что такое шампанское, но, очевидно, чтобы его добыть, следует здорово рискнуть. А иногда стоит рискнуть, чтобы совершить очередное открытие, не так ли? — Это игристое белое вино, — апатично пробормотал ученый, вызвав в памяти образ подземного бара сеньоры Эвиты. — У меня дома есть пара бутылок. — А в моём подводном храме есть прекрасная травяная настойка, — Рэткин снова перешел на двусмысленный шепот. — Я бы с удовольствием угостил вас. И послушал бы вашу исповедь, ведь вам явно есть что сказать. Или вы предпочитаете общество бессмертных синтетических дам? Гарольд, не глядя, зажал рот Сандея ладонью и отстранил от порозовевшего от негодования уха. — Боюсь, у меня очень плотный график посещения местных достопримечательностей, Ре-ту-кин-сан, — он снова вывернулся из его настойчивых объятий и демонстративно поправил кимоно. Похоже, ближайшая неделя обещала быть нелёгким приключением. — И в нём не нашлось места на исповедь.