Великие открытия

Это не был официальный визит, и потому посетительнице пришлось пройти через тайные катакомбы по выданной ей карте, чтобы добраться до кабинета главы Семьи. Он ожидал её и нескрываемо наслаждался, представляя, как она пробирается через посты охраны, осыпающие её оскорблениями просто за то, что она есть, несмотря названные ей пароли. Каждый бездушный, ступавший на его землю, должен был столкнуться с бесчисленными напоминаниями о том, что он есть человек второго сорта, какими бы ни были его заслуги по мнению ему подобных. Фигура в капюшоне, скрытая запачканным плащом, ступила на середину комнаты, остановившись в центре ковра. Неровное дыхание явно выдавало усталость и эмоциональное напряжение. — Амадей Рэткин, — начала она без прелюдий. Голос звенел металлом. — Я выполнила свою часть сделки. И я ожидаю, что ты поступишь по чести. Глава Семьи тихо рассмеялся. Все они наивно рассчитывали, что он отнесётся к ним столь же спокойно и терпимо, как принято на территориях Swan Energetics. Мало кто знал об истинной нетерпимости Рэткина, так как почти никто из столкнувшихся с ней не выживал. До сих пор. Теперь же всё изменилось. Множество узников бежали из его темниц и один за другим поднимали головы и начинали говорить, густыми яркими красками описывая всё пережитое ими. А сам Амадей больше не мог сдерживаться. Старческое сердце было окончательно разбито смертью последнего сына. — Подойди, женщина. Я желаю видеть результат, — он протянул руку через стол и разжал ладонь. Фигура в капюшоне приблизилась и вложила в неё небольшой устаревший инфочип. Амадей поднёс его к глазам, разглядывая отблески света на металлических частях. — Он должен быть совместим с вашими устройствами, — в голосе гостьи прозвучало явное снисхождение, от которого гнев в старом крысином короле закипел ещё стремительнее. — Подожди. Я должен проверить, — он неторопливо вставил чип в гнездо операционного блока. Компьютер шумно загудел, считывая информацию, и на экране перед главой семьи появилась трёхмерная схема. Он повращал её курсором — больше для вида, чем реально всматриваясь в детали. Это была работа учёных, и именно им предстояло убедиться в том, не попыталась ли профессор Ванда его обмануть. — Выглядит слишком заумно. В двух словах, что это? — Мощнейшее оружие, — голос женщины дрогнул, обнажая все её сомнения. Проступили нотки раскаяния. — Его невозможно отследить. Невозможно остановить. Невозможно защититься. Разрушительный потенциал… огромный. Вероятность радиационного заражения окружающей среды нулевая. — Вы исследовали его? — Один удар уничтожил полностью астероид диаметром тридцать километров. Буквально. Расщепил в мельчайшую пыль. Идеально, чтобы стереть что-то или кого-то с лица Земли. — Неплохо, — Амадей пролистнул спецификации и задержался взглядом на списке необходимых материалов для синтеза каждого элемента конструкции. Удовлетворённая улыбка тут же сползла с лица. Производство ключевых деталей было катастрофически энергоёмким. Придётся надолго обесточить всю сеть резидентов RAtom, чтобы хватило мощности на создание хотя бы одной такой боеголовки. Раз уж даже лунным промышленным синтезаторам, питаемым термоядерными реакторами на гелии-3, на это требовалось несколько дней. Но игра стоила свеч. — Ты выполнила свою часть сделки. — А теперь верни мне её, — гневно прошипела Ванда, стискивая в кулаках подол плаща. — Напомни, о ком ты? — отстранённо спросил Амадей, в тот же момент нажимая кнопку под столом. — Золла Прайм. — Хм-м. С прискорбием сообщаю, что эта бездушная скончалась во время попытки бежать из заключения, — протянул он в ответ, даже не соврав. Заложница действительно была опознана в числе нескольких трупов, найденных в туннеле, по которому Сандей выводил процессию узников. Многие из них были слишком слабы, чтобы идти так далеко. — Вы очень долго пробыли на Луне. — Что?.. — женщина поражённо вдохнула. — Нет. Нет, ты не мог, — заговорила она, повышая голос. — Немедленно верни мне чертежи! — она бросилась вперёд, очевидно решив, что будет нетрудно отобрать у безногого старика маленький чип. Но она пожалела об этом выводе, когда его огромные пальцы сомкнулись на её шее крепким кольцом. — Ты исчерпала свою полезность, бездушная потаскуха, — пророкотал старик, наблюдая за беспомощно барахтавшейся жертвой. Руки, достаточно сильные, чтобы полноценно исполнять функцию ног, без труда могли противостоять всем попыткам вывернуться. — Поганая крыса! Как… как я могла быть так глупа… — роптала она на последнем издыхании. Вскоре в покои Рэткина вбежала призванная им охрана. На голову учёной опустился удар железной дубинкой, и её тело тут же обмякло. Амадей перевёл взгляд на экран, и снова на его лице появилась широкая улыбка. — Что ж, сиротка. Я всё-таки заполучил кусок с твоего стола. *** Бронетранспортёр неспешно и достаточно ловко пробирался по улицам разрушенного города. Его гусеницы легко адаптировались к неровностям, и поездка была почти гладкой. Навигатор не показывал дорог — их тут уже давно не было. Была лишь цель и расстояние до неё, а путь уже пришлось прокладывать самим. Это был уже другой транспорт и другая местность, но Гарольд не мог отделаться от дежа вю. — В прошлый раз, когда мы ехали на этой штуке, мы были… — Без защитных костюмов? — перебил Айзек. Динамики шлема чуть искажали его голос, отчего казалось, что он звучит прямо в голове. Это было верное замечание — сейчас на них были костюмы из усиленной металлами ткани с непрозрачными шлемами, видимость в которых обеспечивал внутренний панорамный экран. Конечно, от ядерного взрыва такие защитить не могли, но были достаточно эффективны для коротких путешествий в зоны повышенной радиации. — На пути в Сан-Антонио, — с горечью закончил фразу Гарольд, глядя на безжизненные, покрытые пеплом руины. Казалось, здесь вообще не было ветра, даже притом, что город стоял у воды, за сотню лет успевшей отвоевать большую часть побережья. Было что-то особенно зловещее в остовах домов, выраставших прямо из океана, но самой внушительной была огромная опора моста, ярко-красным пятном торчащая над водой будто памятник былому величию. — Что ж, сейчас Сан-Антонио выглядит примерно так же, — сообщил Айзек, едко хмыкнув. Гарольд знал, что шутил он так не со зла, но всё равно каждый раз чувствовал обиду. — И без защитных костюмов там делать нечего. — Я всё ещё поражаюсь, что ты выбрал именно это. — Дай подумать. Ты хотел, чтобы это не было связано с ванилью, с деньгами или с птицами. И тогда я вспомнил кое-что связанное с куклами! — Гарольд не мог видеть его лица, но был уверен, что Айзек улыбался. — Я не думал, что это будет заражённый радиацией город! — отметил учёный, хоть и признавал, что у него тоже не нашлось ни одной здравой идеи для романтического свидания. — Я долго размышлял, и решил, что рекламация Сан-Франциско в ближашем будущем нецелесообразна. Но я хочу кое-что забрать отсюда, — пояснил Свон, снова разворачивая бронетранспортёр, чтобы обогнуть преградивший путь огромный рекламный щит, на котором под слоем пепла проглядывали счастливые улыбки давно мёртвых людей. Они подъехали к кромке воды. Айзек вышел из салона, активировав встроенный в шлемы навигатор и вгляделся в ощетинившийся полузатонувшими домами горизонт. — Прах. Надо было захватить крылья. — Мы… приехали? — Гарольд подошёл к нему. Передвигаться в армированном костюме было на удивление легко. — Ага, — Айзек кивнул на гладкую поверхность воды. Очевидно их цель лежала впереди, за чередой торчащих над бледным отражением неба чёрных остовов. — Не-ет, — протянул Гарольд. — Мы полезем в воду? В этих костюмах? — спросил он, но вместо ответа Айзек пошёл вперёд, расталкивая телом плававший у поверхности пластиковый мусор. Из-под его шагов то и дело раздавался хруст. — Не волнуйся, здесь не глубоко. — Идеальное свидание, — пробормотал Гарольд себе под нос, позабыв, что связь передаёт через шлемы любые звуки. Ответом ему был смешок. Вздохнув, он последовал за ним. Идти пришлось медленно, так как ноги постоянно натыкались на неровности и мусор, который в мутной стоячей воде было не разглядеть. Каждое такое столкновение заставляло замереть и сморщиться от отвращения, и в который раз спросить себя, почему он так и не смог придумать ничего стоящего в качестве альтернативы. — Не бойся, здесь под водой нет ничего опасного. На километры вокруг даже микроскопическая органика вымерла, — раздался голос Айзека в шлеме. Он сам был далеко впереди и стоял в воде уже по пояс. — Утешил. Вдруг фигура Свона пропала из виду. Раздался плеск. — Айзек? — вскрикнул Гарольд, глядя на расходящиеся по воде круги. — Всё нормально. Просто яма, — ответил он так спокойно, словно ничего не произошло. — Сейчас вылезу. Скоро блестящий шлем снова показался над водой меж пары тёмных погнутых балок, торчащих словно голые деревья из фильма ужасов. Гарольд шумно выдохнул. — Похоже, я упал в одно из разрушенных при штурме убежищ. Здесь столько всего, — голос Айзека звучал искренне воодушевлённо. — Скелеты, древняя еда, картины… Даже бумажные книги в целлофане, представляешь? — Н-нет, — ответил Гарольд, чувствуя всё большее напряжение в противовес энтузиазму партнёра. — И… ты вроде пришёл за чем-то конкретным. — Да. Мы почти на месте. Просто думаю о том, чтобы позже прибыть сюда ещё раз. Когда у меня будет… ещё свободный день. Он снова показался из воды по пояс, и Гарольд как мог осторожно приблизился к нему. — Левее, — направлял его Айзек. — Левее. Ещё левее. Вот так, — он вытянул руки перед собой, и Гарольд не раздумывая схватился за них, как только оказался достаточно близко. Айзек привлёк его к себе, обнял за талию и развернул в сторону океана. — Вот и наша цель. Перед ними из воды поднималось покосившееся трёхэтажное здание, державшееся явно на честном слове. Прямо у кромки воды была видна вывеска, гласившая «Мемориальная Психиатрическая Больница имени Жанет Валуа». Над ней — множество разбитых окон, заделанных ржавыми решётками. — А что значит психиатрическая? — спросил Гарольд. — Кажется, это была такая область медицины. Всё что я знаю, это то, что они брали опасных для общества людей, закрывали в клетках и накачивали успокоительным. Но доктор Хоура утверждает, что эта область была более широкой, — Айзек подошёл вплотную к вывеске — похоже, первый этаж здания полностью затонул и погрузился в прибрежный песок и мусор. Он попробовал на прочность вывеску, несколько раз с разной силой дёрнув рукой. Убедившись, что она может выдержать его вес, он забрался на неё и потянулся к ближайшему окну. Ржавая решётка отламывалась легко, хотя Гарольд допускал, что эта лёгкость была обманчива. Всё же он не знал настоящих возможностей киберусилителей, которыми обладал Свон. Добив остававшееся в раме стекло одной из отломанных решёток, Айзек ловко запрыгнул внутрь. — Всё чисто. Залезай, — сказал он, приглашающе вытянув из окна руку. Через минуту Гарольд всё-таки смог забраться и так и замер, увидев пустые мрачные интерьеры, изъеденные следами огня, сырости и ржавчины. На полу прямо у его ног валялся скелет, одетый в не истлевший даже за сотню лет белый халат, тронутый лишь следами копоти. Рядом с ним сидел запрокинув голову ещё один в столь же хорошо сохранившейся пижаме с удлиннёнными рукавами, завязанными за спиной. — Они умирали медленно. Пожар был со стороны двери, — прокомментировал Айзек, указав рукой на окно, затем на лежащий скелет. Кажется, фантазии о трупах его здорово воодушевляли. — Этот пытался расшатать решётку, но не смог. А этот сидел и смеялся. Видишь как рот открыл? — Айзек, пожалуйста, — умоляющим тоном протянул Гарольд, изо всех сил стараясь не смотреть. — Мы ведь здесь за куклой, а не за трупами? — Прости. Просто фиксирую для истории. Обзор всегда интереснее с комментариями. — Ты что, показывать это кому-то будешь? — Ты удивишься, узнав сколько народу в интернете интересуются подобным контентом. Трупы, руины городов, пугающие тёмные больницы… из такого даже делают игры. — Ох, — Гарольда передёрнуло. — Не уверен, что хочу знать. Айзек не стал отвечать на это и вышел в общий коридор, совершенно чёрный от копоти. Даже падавший с улицы свет из смежных палат не помогал разглядеть неровности на полу. Тогда он активировал встроенный в костюм мини-сонар и инфракрасный фильтр, и на экранах обзора появились бледно-зелёные трёхмерные очертания погружённого во мрак окружения. Прямо посреди коридора зияла дыра, под которой судя по всему была вода. Пугающе неподвижная вода и кромешная тьма, в которую точно не приятно будет провалиться. Они обошли её по стенке. За поворотом открылось другое помещение. Здесь уже не было комнат — пленников этого места держали в самых настоящих клетках. И в этих клетках они и встретили свой конец. Гарольд нервно сглотнул, чувствуя подступающую тошноту. Если до сих пор трупы здесь попадались в виде обезличенных огнём скелетов, то в этом помещении радиация свела на нет процессы разложения, превратив их в покрытые пеплом мумии. На сохранившихся, пусть и осунувшихся лицах, застыли выражения ужаса, отчаяния, смирения, надежды, которые продвинутый тепловизор передавал во всех деталях. Теперь он уже не мог отвернуться от них. Каждый из этих людей был историей из далёкого прошлого, ни одна из которых теперь не будет рассказана. — Почему это произошо? — спросил Гарольд, не в силах остановить воображение, в котором уже виденные им образы войны смешались с реальностью. — Как… кто-то мог просто взять и сбросить бомбу на такой огромный город? — Я не знаю, — ответил Айзек, остановившись у самой дальней камеры в углу. — Этот вопрос не давал нам покоя последние сто лет. Но одно я могу сказать точно — того, кто решился на подобное, стоило бы закрыть здесь. И накачать успокоительным. Ради мира. А ещё… мы пришли. Гарольд подошёл и заглянул из-за его спины в последнюю камеру. Внутри было тело, лицо которого было милосердно скрыто занавесью пушистых волос. Этот человек встретил смерть, прижав колени к груди и обхватив их руками. — Это?.. — Гарольд терялся в формулировках. Нигде в камере не было ничего похожего на куклу. — Элеонора Вайсс. Я… полагаю, — уточнил Айзек и дёрнул решётку. Эта поддавалась куда хуже, чем та, что была на окне, но под конец он всё же смог разогнуть прутья достаточно широко, чтобы пролезть между ними. — Она… та, кто создала твоих кукол? Что она здесь делает? — Она убила несколько десятков человек. И чуть не убила Эвиту. Но та спаслась и решила изолировать её от общества, — Айзек опустился на одно колено перед трупом и начал бережно ощупывать его, забираясь рукой ближе к телу между прижатых конечностей. — А. Теперь я вижу. Художница решила спасти своё творение от огня, защитив собственным телом. Но в итоге умерла от отравления угарным газом. Огонь досюда не дошёл, но выбраться они не могли. Он достал из закрепленного на спине металлического ранца широкое полотно, аккуратно переложил на него тело и завернул как можно компактнее. Как только герметичная застёжка закрылась, поверхность импровизированного мешка раздулась, сохраняя хрупкий груз от возможных сотрясений в пути, после чего Айзек уцепил ношу на спину. — Вот и всё. Можем возвращаться, — сказал он, выдержав минуту тишины и перебравшись обратно через прутья. — Надеюсь, она не развалится. — Мы тащим домой столетний труп, — констатировал Гарольд. — Да, — невозмутимо подтвердил Айзек. — Я люблю тебя. — К чему это сейчас? — К тому, что я принимаю тебя со всеми твоими… трупами? Куклами? Ванилью? Не важно, — Гарольд рассмеялся и покачал головой, что в шлеме наверняка выглядело крайне неуклюже. — Просто давай уже уйдём. Когда они двинулись обратно по коридору, Айзек вдруг замер перед большой дырой в полу и перехватил за руку Гарольда, призывая тоже остановиться. — Слышишь? — шёпотом спросил он. — Конечно нет, у меня же нет суперслуха, Айзек… — Тихо. Не дыши. Гарольд замер, стараясь не производить ни единого звука, и прислушался. Тишина в сочетании с окружающей тьмой заставляла живое сердце стучать всё быстрее. Но кроме стука он всё же услышал кое-что ещё. Внизу, прямо в разверзшейся под ногами яме, раздавался едва уловимый плеск. Датчики шлема фиксировали волнение на поверхности воды, и оно постепенно усиливалось. Айзек вдруг схватил его, взвалил на плечо и рванул вперёд, перепрыгивая через пролом. — Что…? — Потом! — выкрикнул Айзек, быстро заворачивая к нужной комнате. Ещё одним прыжком он буквально вылетел в окно, приземлившись в аккурат на вывеску над входом. Та опасно заскрежетала под дополнительным весом, но он успел оттолкнуться снова, прежде чем она окончательно оторвалась. Гарольд бегло осмотрелся и заметил, что здание, из которого они только что выпрыгнули, будто бы затанцевало, покачиваясь из стороны в сторону. Стоячая вода, до этого безмятежная, вдруг пошла рябью, будто от дождя или сильного ветра. Отовсюду слышался плеск и грохот, и его почти заглушало быстрое тяжёлое дыхание Свона. — Это землятресение? — спросил Гарольд, сталкивавшийся до этого с подобным явлением в Сандансе. Там они были частыми, но несравнимо слабыми. Худшим последствимем подземных толчков могли быть лишь упавшие со стола колбы. — А ты наблюдательный, — ответил Айзек с нервным смешком, снова перемахивая несколько метров по воздуху, будто у него и впрямь были крылья. Каждое приземление больно ударяло Гарольда в живот. Он жмурился и вскрикивал, и оттого не сразу обратил внимание на то, что позади них исчез горизонт. — Айзек! — воскликнул он, снова теряясь в попытках обозначить наблюдаемое явление. Мозг не сразу связал землятресение и океан, омывавший берега города. Огромный остов моста, соприкоснувшись с надвигавшейся тенью, жалобно заскрежетал, но выстоял. — З… С… Б… Сзади! — Знаю! — крикнул Свон в ответ, наконец приземлившись на твёрдую землю. Скоро они уже были у бронетранспортёра, и только в непосредственной близости от него Айзек спустил свою живую ношу на землю. — Залезай, — приказал он, обойдя машину с другой стороны и закинул свёрток с трупом на заднее сидение. Когда они оба наконец были внутри, он заблокировал двери и тяжело выдохнул. — Успели. — И что нам теперь делать? — спросил Гарольд, искренне не представляя, как в такой ситуации можно было спастись. — Оно ведь нас зашибёт! — Это ведь не ядерная бомба. Просто вода и мусор. Нужно подождать, пока волны успокоятся, — он стартовал двигатель и немного отъехал вверх по холму прямо под полулежащий на земле рекламный щит. — Эта штука сработает как волнорез. Нас может даже не подкинет. — Знаешь, меня напрягает то, что наши совместные поездки кончаются какими-то катастрофами. — Гарольд, не надо привязывать две случайности друг к другу. Между ними слишком много объективных отличий. Я как минимум сомневаюсь, что Рэткины смогли бы устроить землетрясение такой силы. Шум позади всё возрастал. Огромная волна поглощала то, что осталось от некогда великого города. Прогноз Айзека сбылся, и остов рекламного щита помог избежать удара сзади, но это ничуть не умаляло силы разбуженной стихии. Всё вокруг вдруг стало водой. Свет дня исчез в мутной грязной пелене, в которой носились вихрем трупы, машины и обломки довоенного прошлого, от совсем мелких до таких, что размером были больше, чем их транспорт, вцепившийся гусеницами в старые камни. Обшивка звенела от ударявшихся об неё предметов и скрежетала от давления воды. Айзек был всё так же спокоен — он даже не смотрел на видовой экран, а занялся укладыванием ценной ноши на заднем сидении. Гарольд же совсем не чувствовал себя в безопасности, даже памятуя о том, что эта машина способна выдержать ядерный удар. — Мы больше ничего не можем сделать здесь, — сказал Айзек и неожиданно приобнял его, повернувшись к хаосу мутной воды на экране. — Чего ты боишься? — Само нахождение в этой машине напоминает мне о дне, когда я потерял… всё. Даже тебя, как я думал. — Я надеялся, что эта поездка сможет заменить те воспоминания на что-то более приятное. Что ж, обстоятельства сложились не в мою пользу, — к шуму цунами добавилась дрожь земли. Очевидно, землетрясение оказалось настолько мощным, что обошло волной всю планету и вернулось, чуть ослабев. — Интересно, сколько это было баллов? Вода схлынула, но земля продолжала дрожать. Всё вокруг было завалено обломками, и к их количеству добавились ещё несколько обрушившихся этажей. — Это всё? — Нет. Она вернётся. Возможно не один раз. Сидим и ждём. Если здесь такая мощная волна… Сан-Диего могло потрепать, — произнёс Айзек чуть мрачнее. Очевидно, он постепенно анализировал масштаб катастрофы и теперь прикидывал возможные убытки. Его наручный коммуникатор просигналил, и он вывел вызов на видовой экран. — Мастрэ Свон, это срочно, — прощебетала Иига Убер. — Дай угадаю, — мрачно ответил Айзек. — Серия цунами по всему западному побережью. — Да. И по восточному. Европа и Африка тоже зафиксировали толчки, — подтвердила она. — Это везде. Землетрясение небывалой силы. — Отчёт. — Наши структуры выстояли. Фиксируются несколько незначительных сбоев в энергоснабжении. Полярные батареи не затронуты, наблюдаются локальные повреждения подводной кабельной сети. Статистика пострадавших пока не готова. — Были новости с Ямато? — Пока нет, но спутниковое наблюдение говорит, что корабль цел, — Убер изо всех сил старалась звучать оптимистично, но мимика и дрожь в голосе выдавали её настоящее отношение к катастрофе. — Что известно об эпицентре? Директор приоткрыла рот и несколько раз нервно моргнула, медля с ответом, и было видно, как тяжело поднялась её грудь. — Все сходятся на том, что самые мощные толчки начались в области Гренландии, — наконец озвучила она. — Это странно, ведь тот регион не является сейсмически активным. Сообщений оттуда пока не поступало, но возможно вам стоит проверить ваши… приватные каналы. — А вот это действительно плохие новости, — произнёс Айзек почти шёпотом. — Железные дороги не пострадали? — Нет. Только пассажиры перепугались когда началась качка. А потом прилипли к окнам и фоткали волны, — директор, очевидно не выдержав напряжения, залилась коротким истерическим смехом. — Мы временно прервали сообщение для подстраховки. Восстановим, когда толчки упадут ниже пяти баллов. — Хорошо. Я надеюсь вернуться домой через три часа. Пусть остальные главы отраслей тоже пришлют мне отчёты. Конец связи. Директор Убер исчезла с экрана, снова открыв вид на реки мусора, стекающие с холма. Айзек тяжело выдохнул и в порыве злости ударил кулаками по сиденью. — Прах-прах-прах-прах-прах! — повторял он, с каждым ругательством ударяя обивку сильнее, так что Гарольд начал бояться, что сиденье под ним сломается. Но похоже интерьер бронетранспортёра предусматривал пилотов с киберусилителями. — Айзек… — Гарольд раскрыл было рот, но Свон резко поднял ладонь перед его лицом, делая знак молчать, после чего быстро и чётко заговорил: — Семь-ноль-один вызывает базу ноль, запрашиваю подтверждение, код ноль один! — он старался говорить ровно, но сейчас ему было очень далеко до бесстрастного ледяного штурмовика. — Семь-ноль-один вызывает базу ноль, запрашиваю подтверждение, код ноль один! — повторил он ещё раз, и волнение его становилось всё заметнее. На зов никто не отвечал. Дыхание Айзека, быстрое и тяжелое, в динамиках шлема стало почти оглушительным. Минуты тянулись в ожидании, и Гарольду все труднее было сдерживаться и молчать. Но когда он уже готов был снова открыть рот, из динамика бронетранспортёра раздался шум помех. — Штурмовик четыре-девятнадцать — всем выжившим, — нетвердо проговорил хриплый голос. — Код ноль один подтверждаю. Состояние двадцать три. База ноль уничтожена снарядом неизвестной конфигурации. Быстрому восстановлению не подлежит. Главный компьютер уничтожен. Приказ… — речь штурмовика прервал громкий кашель, сопровождавшийся жутким хлюпаньем. — Состояние тринадцать. Приказ… следовать в точку два один четыре восемь пять… резервная копия… пять… — раздался электрический стрекот, после него динамик снова замолк. Дыхание Айзека постепенно выравнивалось. Неясно было, стало ли ему спокойнее, или он скрыл эмоции так глубоко, как мог, перед лицом неведомой угрозы. Ещё одна волна с шумом обрушилась на побережье Сан-Франциско, скрывая от их глаз тусклый дневной свет. — Теперь можешь говорить, — тихо сказал Айзек. Гарольд пытался осмыслить всё случившееся, теперь уже думать забыв о старых трупах и руинах, среди которых стоял бронетранспортёр. Прошлое было в прошлом, и ему нужно было быть здесь и сейчас. Если сообщения госпожи Убер вселяли оптимизм, то от голоса умирающего штурмовика по телу пробежал холод. Случилось нечто настолько серьезное, что даже представитель последней Армии на Земле не смог от этого защититься. — Что значит код ноль один? — робко спросил он, хотя уже догадывался, каким будет ответ. Дыхание Айзека снова чуть задрожало. Он дернул головой вбок и тряхнул плечами. — Война, — произнёс он, не скрывая глубинного ужаса перед всей широтой смыслов этого слова. *** Главы отраслей, входящих в Swan Energetics, стояли вокруг стола в главном зале дома Свона в виде голограмм и смотрели на впечатляющие трёхмерные модели произошедшей катастрофы. На них маленький болид, летящий с неба, с огромной скоростью ударялся о гренландские льды, пробивая их до земли. Затем следовала вспышка — свет неведомым образом проникал через материю, будто растворяя её, и на месте удара возникал кратер с идеально ровными краями. Затем следовал ещё один взрыв, и потоки расщеплённой материи разлетались по округе дождём из тёмной сверхгорячей массы, под которой лёд плавился почти мгновенно. По нему стремительно разбегались трещины, словно что-то хотело подняться из-под тяжёлой холодной шапки, и кульминацией картины становились потоки горячего пара и раскалённой лавы, вырвавшиеся из плена истончённой ударом земной коры. Айзек так сильно сцепил за спиной руки, что кровоток к живой коже пальцев прекратился. Даже у Армии Мира с её самыми совершенными технологиями не было шансов пережить подобное. Из трёхсот пятидесяти штурмовиков выжили только те немногие, что находились вдали от базы на заданиях. Всего восемь боевых единиц, оторванных от коллективного разума. И Айзек, никогда не считавшийся полноценным штурмовиком. Сейчас все они были здесь, в подземной резервной камере, заряжались и занимались постепенным извлечением сохранившихся данных. Их функциональность упала до тридцати. — Остановить здесь, — приказал Мармотт Андерс, пересматривавший запись вместе с остальными уже пятый раз. Он вытянул руку, регулируя воспроизведение, медленно прокручивая назад кадры в попытках рассмотреть снаряд. — Всё ещё глазам не верю. — Вы узнаёте эту конструкцию, профессор Андерс? — Да, — мрачно сказал учёный, увеличивая объект настолько, насколько позволяла запись. Изображение было сильно искажено, не то из-за скорости, не то из-за эффектов, перенаправлявших свет. — Это зонд, оснащённый двигателем искривления. Либо один из тех, над которыми работала лунная команда, либо очень похожий. Наблюдаемые эффекты соответствуют тем, что описывал Мильтон в своём отчёте. Мы пытались создать сверхбыстрый двигатель, но кто-то додумался сделать из него оружие. Айзек опустил веки, вспоминая слова Гарольда, брошенные им после давней поездки на Ямато. Тогда они звучали абсурдно — у Сандея Рэткина явно не было цели превратить нестабильный гравитоний в оружие. Но сейчас всё было иначе. Сандей был мёртв, а его выживший из ума отец винил в этом Армию Мира и желал мести. Картина складывалась чёткая. После случая на Джойланд Гарольд перестал делиться предположениями о том, что какие-то из его идей могли нести в себе опасность. Его можно было понять, но прямо сейчас Айзека злило то, что ни один учёный, занимавшийся разработками двигателя, не счёл нужным рассказать о возможных побочных эффектах соприкосновения такой конкструкции с космическими телами. Никто не допустил, что созданное для космоса однажды упадёт на Землю. Или же это сокрытие с самого начала было намеренным. — Впервые в жизни я думаю, что осторожность Армии Мира во всём, что касалось науки, имела смысл, — сказал он, открывая глаза, чтобы снова оглядеть масштабы разрушений. Всё могло быть гораздо хуже, но толстые гренландские льды не дали последствиям столкновения серьёзно навредить остальной планете. Единственная значимая сила на Земле последний раз защитила человечество, пожертвовав собой. — Вы уже вычислили виновного в утечке? — Профессор Тик Ванда была лидером команды. И она… пропала месяц назад, едва прилетев с Луны, — сказал Андерс, и его голографическая фигура ссутулилась, а на лице заметнее проступил настоящий возраст. — Я… признаю свою ответственность за то, что не уследил за состоянием сотрудницы. Теряю хватку. — Это сейчас не имеет значения, — в голосе Айзека не было ни капли гнева. — Я верю в вашу надёжность, Андерс. А надёжные люди мне сейчас очень нужны, — он повернулся к директору Убер. — Каковы общественные настроения? — Лучше, чем я ожидала, — сообщила она, окружив себя облаком из экранов со статистикой. — Большинство резидентов ничего не заметили. Двадцать процентов столкнулись с неприятными последствиями серии землетрясений, но не подозревают об их неестественной природе. Восемь процентов поддались панике и начали строить теории заговора — в основном те, что видели последствия извержения близ мест проживания, но я уверена, им быстро наскучит. Мы выкатили пару обновлений с кучей багов в популярные игры, чтобы отвлечь их, — она улыбнулась, явно гордая за свою задумку. — Когда пользователи бесятся на игроделов, они даже падение астероида не заметят. — Хорошо, — уголки губ Айзека чуть приподнялись от заразного оптимизма главы Swan Entertainment. — Продолжайте в том же духе. Чем дольше они останутся в неведении, тем лучше, — он перевёл взгляд на следующую фигуру, передававшуюся с наибольшим количеством помех. — Кои-сан? Какова обстановка на Ямато? — Мы устояли перед стихией. Высокие волны — не новость посреди океана, — глава Swan Robotics говорил гордо и спокойно. — Многие органические резиденты пострадали, в основном от ушибов и морской болезни. Несколько упали за борт, общее число жертв — двадцать две. Императрица выдаст их семьям компенсации. — Отлично. Уивер, что ты скажешь? — Этот зонд точно не с Луны, — проворчал старик Дрейк. — Мы тут всё документировали. Не было утечек материалов или чертежей. Все учёные сидели в четвёртом куполе, и кто-то из нас постоянно за ними наблюдал. Было всего пять зондов. Один сбросили на астероид. Три сейчас на Деймосе. Ещё один подобрали близ «Гесиода», — он развёл руками. — Эту штуку явно сделали на Земле и без нашего участия. Кто-то должен был просрать кучу энергии. А та девчонка, Ванда, видимо доставила схемы лично ему на ковёр. — Кто-то, — повторил Айзек и хмыкнул. Конечно, он был уверен, что знал виновника, но не стал озвучивать его имя перед остальными. Они и так понимали, о ком идёт речь. Скоро переговоры закончились. Голограммы погасли, и Айзек остался один. И хотя, пока всё было относительно спокойно, будущее сильно тревожило. Теперь, когда главный буфер, отделявший крупные группы людей от нового разрушительного конфликта, исчез, было лишь делом времени, когда кто-то возьмётся за оружие. Стабильность мира, больше ста лет державшегося на Гренландском договоре, оборвалась в пропасть неопределённости. Восемь штурмовиков с резервным арсеналом всё ещё представляли из себя значительную боевую мощь, но теперь их, лишённых поддержки базы, компьютера и коллектива, гораздо легче было раздавить числом. А их гибель теперь обозначала бы безвозвратную утрату известных им одним древних технологий. Что-то коснулось его спины, и Айзек в резком развороте перехватил руку. — Ай! — вскрикнул Гарольд, застигнутый врасплох такой реакцией. Несколько секунд потребовалось, чтобы осознать, что это прикосновение было не нападением, а попыткой поддержать, и Айзек отпустил его. — Прости, — он взглянул на свою руку, пробежал глазами по лицу учёного и выдохнул, откидываясь на гладкую поверхность стола. — Мне опять везде мерещатся враги. — Всё нормально, — Гарольд потёр запястье, остановившись в шаге от него. — Просто ты… выглядел таким подавленным. Я решил, что тебе не помешает немного участия. — Это Сэра тебе сказала, или ты сам догадался? — Сам. Я понимаю, что я… не понимаю очень многого. И меня всё ещё пугает… это всё. Но я не хочу оставлять тебя в такой момент. Если это конец света, я хочу встретить его рядом с тобой, — Гарольд покачал головой и положил руку на его плечо. — Скажи, ты не замечал ничего странного в поведении профессора Ванды? — Она… — Гарольд замялся, очевидно сконфуженный попыткой сменить тему, — довольно консервативная, но знающая своё дело женщина… я ей не нравился, но я не могу назвать это странным. Я многим не нравлюсь. Но ей не понравился настолько, что она выгнала меня из проекта. — Что? — удивлённо спросил Айзек. Прямо сейчас возможные претензии учёной к молодому коллеге казались чем-то настолько мелочным и незначительным, что трудно было поверить, что именно это и было главным тревожным сигналом. — Ей не нравилось то, что я бежал впереди поезда. У двигателя был большой потенциал, и мне не терпелось его исследовать, но она всё тормозила и тормозила… Я хотел рассказать раньше, но как-то случая не представилось. Я думал, Андерс потом тебе всё пояснит… — Сбросила тебя за борт, чтобы ты ничего не заподозрил. А потом сдала весь проект крысам, — Айзек поддался эмоциям и рассмеялся. Стоило ему расслабиться и поверить в то, что угроза со стороны Рэткинов почти сошла на нет, как всё вдруг перевернула смерть старшего сына, отбросив все прогрессивные перемены, которым он пытался открыть дорогу. И старая вражда, ранее похожая на холодную войну, теперь вспыхнула с небывалым жаром. — Как ни старайся, они проникают всюду, и совершенно не умеют умерять свой голод. На Земле почти не осталось живого места, но им и этого мало! Он вскочил со стола и подошёл к аркаде, подняв глаза на проглядывавшее в просвете деревьев голубое небо. Безобидный солнечный свет, с таким трудом возвращённый в человеческие города, скоро мог снова быть утрачен. Дерзкая безумная атака на Гренландию продемонстрировала в красках то, насколько безразлично было Амадею хрупкое равновесие израненной войной планеты, наполовину утратившей способность поддерживать порождённую ей жизнь. Новой атаки можно было ожидать откуда угодно. Настоящих ресурсов противника никто не знал, но Айзек был прекрасно осведомлён о том, что у них было и оружие, и люди, умеющие стрелять. Единственным оружием Swan Energetics, мира и ценностей, которые представляла корпорация, был он сам. Вес всего мира лёг на его плечи ещё тяжелее, чем раньше, и никакие попытки убедить себя, что он не один, сейчас не помогали. — Мир так хрупок и неустойчив, — он заговорил тихо, не обращаясь ни к кому. — Всегда был. Но теперь… Я последняя его опора. И меня снесут следующим, — послышались тихие шаги. Гарольд снова тронул его сзади, но на этот раз это прикосновение было ожидаемым, желанным подтверждением того, что его чувства здесь и сейчас есть кому разделить. — Рядом со мной больше не безопасно. — Айзек. Я не уйду, — голос молодого учёного был тихим и немного дрожал. Он явно осознавал сейчас вес этих слов. — Гарольд… — Теперь нигде не безопасно, — перебил его Гарольд. Айзек глубоко вздохнул и привлёк его к себе, прижавшись щекой к тёмным кудрям, продолжая глядеть на небо. — Мне страшно. — Мне тоже. И если мы выберемся из этого живыми… предлагаю потом выпить что-нибудь из бара Эвиты. Кажется, я созрел для дегустации шампанского. — Разумеется.