Великие открытия

Резервная камера была освещена по минимуму, но это не было проблемой для глаз робота, приспособленных перестраиваться на инфракрасный диапазон в случае необходимости. Хотя даже с этой способностью почти не удавалось рассмотреть людей, размещённых в контейнерах для подзарядки — тела ледяных штурмовиков вне боевого режима были очень холодными. А в режиме ожидания движение их синтетических сердец и вовсе почти прекращалось. Однако они не спали. Прямо сейчас их мозги — то, что от них осталось, — были объединены и пытались поэтапно решать навалившиеся на них проблемы, как единый организм, лишившийся большей части органов, клетки которого получив питание продолжали жить. Сэра ходила между ними очень тихо, стараясь не вмешиваться в потоки данных случайными мыслями. Она наклонялась над каждым из восьми и подолгу разглядывала. — Два двадцать восемь… два двадцать восемь… — шептала она номер, но снова и снова это были не те. Надежды почти не было. Но вот — та самая десигнация, полуистёртой, почти незаметной надписью на броне. Она всё-таки была жива. — Дайен… — гиноид коснулась цифр на нагрудной пластине и перевела взгляд на лицо, выступавшее из рамок металлического шлема словно восковая маска. В нем почти не разглядеть было знакомых черт, но Мэйлин просто додумывала их. Она не знала, что делать дальше. Как налаживать контакт, которого она так хотела. Судьба предоставила ей шанс, но пока неясно было, как им воспользоваться. Вдруг киборг открыла глаза и резко села, обернувшись к гиноиду. — Неопознанная машина. Назови себя, — спросила она с механической бесстрастностью. Сэра испуганно вздохнула, чувствуя себя не готовой к этому контакту здесь и сейчас, но смогла быстро отогнать испуг — к её удобству, синтетический мозг имел больший контроль над эмоциями. — Су Мэйлин, — она положила руку на грудь. — Помнишь меня? Мы вместе работали над USR. — Это невозможно, — констатировала киборг. — Доктор Су Мэйлин погибла сто сорок пять лет назад во время правительственной облавы на лабораторию, — сообщила она, и сколь равнодушным был её голос, столь же бурно реагировало всё в сознании Сэры. До сего дня она понятия не имела, как умер её оригинал. Но, похоже, Дайен была свидетелем тех событий. — Это тело находилось там же и получило повреждения, результатом которых стало состояние минус двадцать. Благодаря процедуре экстрадиции Армия Мира смогла получить в своё распоряжение штурмовика два-двадцать-восемь со всеми ценными знаниями доктора Дайенерис Людендорф. — Ладно, — Сэра дёрнула плечами, пытаясь сбросить напряжение. — Я её копия. Я скопировала свою личность в робота. Одной из первых. Просто… развлечения ради, — она стиснула имитированные зубы так, что те чуть не начали расшатываться. — Ты меня тогда ругала. И была совершенно права. Я нисколько не рада тому, что дожила до этих дней, и вижу тебя такой, но так уж распорядились боги. — Бога нет, — возразила два-двадцать-восемь, и впервые в её голосе мелькнуло что-то похожее на эмоцию. — И если ты не можешь быть полезной — покинь помещение. Ты отвлекаешь мощности наших сенсоров от приоритетной задачи. — А я могу быть полезной? — спросила Сэра, ощутив внезапную надежду. — Если ты действительно копия Су Мэйлин — можешь. *** Подземные толчки продолжали прокатываться по всему земному шару в течение следующих суток. Поначалу шокированные этим новшеством в их жизни, люди быстро привыкли, приучившись в случае чего опираться на стены и закреплять всё, что могло упасть и разбиться. Постепенно перерывы между встрясками увеличивались, а их сила уменьшалась, спадая до безобидного уровня. Единственным заметным неудобством стало временное прекращение железнодорожного сообщения, но скоро Swan Highway вернулась в прежний режим, и все, кто оказался вынужденно закрыт в других городах, возвратились домой и наполнили интернет множеством маленьких историй о случившемся приключении. Причина таких событий пока была неясна. В сети ходила спекуляция, что всему виной был крупный астероид, упавший где-то в районе северного полюса, но тому не было никаких подтверждений. Также появились сообщения о большом чёрном облаке, застилающем небо по всему северу, отчего некоторые ударялись в панику, представляя, как откажут полярные батареи и оставят без энергии корпорацию, построившую на ней всё своё благосостояние. Эндрю Зоммеру было совсем не до всеообщего волнения. Конечно, он заметил подземные толчки, но не придал им значения, решив, что это обычное для Санданса хождение литосферных плит. Куда больше прямо сейчас его беспокоило тело, лежащее в его постели. Тело, с которым он успел разделить сон, прежде чем в нём закончилась энергия. Тот встретил Эндрю бесконечной чередой высоких шпилей зданий, пересекающих условное пространство. Это было похоже на недоделанную игру, в которой половина текстур не до конца прогрузились, но с которой уже можно было взаимодействовать. Он стоял на крыше небоскрёба, и прилетавший из ниоткуда ветер пробирался холодом под одежду. Этот же ветер широко развевал накидку стоявшего рядом Сандея и колыхал идеальное каре белых волос. — Кто ты теперь? Чей это сон? — Наш с тобой. Я смоделировал его, чтобы тебе было комфортно. — Мне было бы комфортно, знай я, что это действительно ты. — Я — это я, — тонкие губы складывались в детскую озорную улыбку, а глаза вспыхивали алым светом. — Я просто разбил скорлупу человечности. Исполнил пророчество и вернулся. К тебе. — Я нихрена не понял, но… говоришь ты определённо похоже на Санни. — Знаешь, в довоенной России была популярная сказка. О том, как некое мучное изделие обрело самосознание и сбежало от своих создателей. На его пути к свободе другие силы пытались завладеть им, но оно каждый раз успешно избегало их рук. Пока это мучное изделие не встретило лису. — Что такое лиса? — Красивый хищный зверь с узкой мордой и пушистым мехом. Ловкий, хитрый, обманчиво милый. У них было много разных расцветок. Бурые, серые… но чаще всего рыжие, — он протянул руку, запустив пальцы в чуть растрепавшуюся укладку Зоммера. — Ты похож на лису. — Ну что ты, Санни. Я не хищник. — Ну конечно. Хищники и хлеб не едят, — Сандей почти пританцовывая отстранился и вдруг прыгнул в воздух, переносясь на соседнее здание. Эндрю остолбенел, наблюдая этот полёт. Пусть это и был сон, он не мог не подумать о том, как непринуждённо и уверенно двигался его персонаж. Словно его тело всегда было неубиваемым, а мышцы — в разы сильнее человеческих. Ещё одним прыжком Сандей перенёсся на перемычку между двух крыш и застыл на ней. Красные диоды в его глазах вспыхнули ярче. — Давай же, рыжий лис. Догони меня! — его голос из глубин сна прозвучал почти детским. Он ломал привычную картину, перестраивая в нечто новое, и Эндрю, подчиняясь порыву, прыгнул над бездной вслед за ним, надеясь, что в конце этой погони его будут ждать ответы. По пробуждении его подозрения оправдали себя. Гость, выдаваший себя за Сандея, был не просто самозванцем. Он был роботом, по каким-то причинам надевшим его лицо. И сейчас этот робот был разряжен и не подавал признаков жизни. Словно он пришёл на его порог просто чтобы увидеть его и умереть. Ещё раз. Зоммер знал, что USR способны менять внешность, и сперва допускал, что это была чья-то злая шутка. Что кто-то решил разыграть его, послав к нему робота, и должен был скоро зайти за ним. Но прошло уже больше месяца, а никто так и не являлся. Это было странно — старые машины были слишком дорогим антиквариатом, чтобы разбрасываться ими даже шутки ради. Такого безрассудства не позволил бы себе даже мастрэ Свон. Кроме того Армия Мира вела строгий учёт каждого ИИ и точно не одобрила бы подобное. Для владения таким устройством нужны были не только много денег и энергии, но и надёжный личностный профиль. Он послал запрос в Swan Robotics, у которых должен был быть список всех зарегистрированных машин, старых и новых. Но ответ так и не приходил. Очевидно, у отрасли было слишком много проблем в связи с последствиями цунами, чтобы обратить на него внимание. Но потом он вспомнил, как самозванец утверждал, что на него не реагировало ни одно устройство — а значит, машина не значилась в системе. Тогда он попытался связаться с офисом Славичка, надеясь, что тот по цепочке выведет его прямо к Армии Мира, у которой точно были нужные ответы. Но Славичек, мысли которого были словно где-то не здесь, развернул его, сказав, что это подождёт. — Да что с вами со всеми, — огрызнулся Зоммер, когда связь снова оборвалась. Ещё совсем недавно известие о незарегистрированной машине точно вызвало бы если не переполох, то хотя бы интерес. Сейчас же всем вдруг стало безразлично. Но была ещё одна неиспользованная возможность. Он отправил вызов Гарольду. Тот ответил не сразу и говорил каким-то нервным шёпотом. — Чего тебе, Эндрю? — Гарольд! Уф, я уже боялся что не ответишь. — Говори быстро. Сейчас немного не до тебя. Эндрю выдохнул сквозь сжатые губы. И здесь та же картина. — Я вообще хотел поговорить с твоим… ну, в общем, с сердитой птицей. Он там с тобой? — Ты же в курсе что мы… — С тобой или нет? — Да, — протянул Гарольд раздражённо. — Перекинь на него звонок. У меня важное сообщение. Код девяносто пять. Он поймёт. — Девяносто пять? — в динамике раздался голос Айзека. Очевидно тот не просто был неподалёку, а сидел в той же комнате. Или даже лежал. — Ты обнаружил незарегистрированную старую машину? — Думаю да, — Зоммер несколько раз кивнул. Давящая аура Свона распространялась даже через дальнюю связь, заставляя сомневаться в важности любой информации, которую ему нужно было сообщить. — Как она выглядит? — спросил он после небольшой паузы. — Как… — он снова взглянул на замершее на кровати тело. Потухшие глаза были открыты и смотрели в пустоту, челюсть опустилась под действием гравитации, разомкнув губы так, словно робот был удивлён. Имитировавшее кожу покрытие, отвёрнутое на шее, обнажало сложную механическую конструкцию. Он не стал закрывать её, чтобы не забывать о том, что это — совсем не Санни, а лишь очень качественная имитация. — Как Сандей Рэткин, который вышел из салона красоты. Не знаю, какое это правда имеет значение. USR ведь могут менять внешность. — Что она делает в данный момент? — спросил Свон, игнорируя комментарий. — Ничего. Она разрядилась. Не подаёт признаков жизни, — слова давались ему с трудом. Первые дня три он ожидал со смесью надежды и страха, что каким-то чудом робот снова очнётся и заговорит с ним голосом покойника. Но он не шевелился, продолжая лежать рядом жуткой куклой. — А мой тариф на потребление электричества не позволяет ее зарядить. Просто говорит, что устройство потребляет недопустимый объём энергии. — Тащи её сюда, — приказал Свон. — Немедленно. Зоммер нахмурился. Глава Swan Energetics вёл себя так, словно уже был владыкой мира и начальником, которому подотчётны все, хотя объективно существовала сила выше и важнее его, к которой он был причастен лишь на малую долю. — Вообще я пытался связаться с Армией мира, но там никто не отвечает, — пояснил Эндрю. — Я подумал, вы поясните мне, что делать, вы ведь… — Я теперь Армия Мира, — в холодном тоне Свона проступила усталость. Ни тени властной самоуверенности. — Так что… тащи ее сюда. *** — Это она, — прошептала Сэра на джунго, склонившись над машиной, лежавшей на лабораторном столе. Кроме неё рядом собрались Айзек, Гарольд и Эндрю Зоммер, желавший получить ответ, кем был этот робот и кто решил над ним так странно пошутить. Хотя очевидно теперь вопросов у него было куда больше. Гиноид ласково провела ладонью по аккуратному карэ белых волос и сдвинула челку, под которой на лбу четко выступали два одинаковых иероглифа. — Малышка Линь Линь. — Я ожидал, что это будет альбинос, но не думал, что она его копия, — отметил Айзек, разглядывая неправдоподобно аккуратное кукольное лицо. Сейчас, когда оно лежало перед ними отключённое, было непросто представить, как оно может жить и говорить, да ещё и умудряться сходить за человека. Оно выглядело как труп. Труп, который никогда не был живым. — Удивительное совпадение. Я бы сказал — уникальное. — Мне мало довелось контактировать с мистером Рэткином после процедур омоложения, — слова гиноида звучали виновато. Прежде она не замечала этого сходства, хотя на то и были причины. — А его классический облик совсем не похож на это милое личико. — О да. Что же, давай узнаем его секреты, — Постойте, вы что… просто включите его? — подал голос Гарольд, до сих пор лишь поражённо наблюдавший, очевидно пытаясь смириться с появлением ещё одного робота в его жизни. — Не волнуйся, Гарри. Это прототип, — успокоила его Сэра. — Я и Айзек в случае чего легко его обезвредим. Вайфай я заблокировала, так что она не сможет вмешаться в мои программы. Неподвижное, совершенно неживое секунду назад тело, вдруг дёрнулось. Серия беспорядочных микроконвульсий пронеслась по всему корпусу прототипа, прежде чем он открыл глаза, и в них ярко вспыхнули алые диоды. Робот переводил взгляд с одного лица на другое, словно сканировал всех, кто пришёл посмотреть на его пробуждение. Наконец, он остановился на Айзеке и улыбнулся. — Прямо как я надеялся, — заговорил он голосом, тон и интонации которого были неотличимы от Сандея Рэткина. Такими же были и его движения. Лишь одно отличие сильно бросалось в глаза — симметрия лица и короткие, но заметные замирания. — Спасибо, что принёс меня сюда, Эндрю, — он перевёл взгляд на Зоммера. Диоды в глазах замерцали, а губы растянулись в идеально ровной улыбке. — Так ты хотел, чтобы я притащил тебя сюда? — воскликнул Эндрю со смесью удивления и обиды. — Именно. Идти сюда пешком от Карибского моря это слишком даже для робота. На такое и полного заряда не хватит, а у меня была едва половина. И тогда я рассудил, что мистер Зоммер либо снова передаст меня Армии Мира, либо… отвезёт прямо к вам. Оба варианта сгодились бы, но последний был предпочтительнее. — Для искусственного интеллекта это слишком… хитрый и дальновидный план, — отметила Сэра. Так, словно той, о ком она говорила, здесь вовсе не было. — Либо мы с самого начала недооценили ее. — Похоже, в ней теперь личность Сандея, — предположил Айзек. — Его воспоминания и опыт. А крысёныш был кем угодно, но не дураком. Одно непонятно — как? — Но постой. Это ведь не он, — возразил Гарольд. — Это — не Сандей! — Позвольте мне объясниться, — перебив его, робот резко сел и выпрямился, продолжая говорить уже активно жестикулируя. — Я прекрасно понимаю, что я… — он запнулся, и его мимика стала чуть более человечной, — то есть мой оригинал — мёртв. Более того, я отлично помню момент своей смерти, — он снова замер, прижав руки к груди, после чего стал двигаться намного более плавно. Его звонкий голос резко стал тише. — Это было очень больно… и одиноко. В последние мгновения Пророк явился мне и забрал… то есть… вобрал… мою душу? Или разум? Или… скопировал меня? — он прижал ладонь к голове, как если бы она и правда могла болеть от напряжённых попыток машины понять себя. — Я всё ещё теряюсь в формулировках. Винить в этом некого. Но и я этого не выбирал. — Но что ты тогда такое? — нетерпеливо воскликнул Зоммер, все не находивший себе места после того, как привёз его сюда. — Это… сложно, — робот перевел на него взгляд и виновато развёл руками. — Я начну по порядку. Я умер, а потом очнулся в этом теле. Один, в темноте, в железном саркофаге, утыканный проводами. Я не сразу заметил, что что-то не так. Мысли были заняты другими вопросами, — жесты снова стали активнее. — Вроде «где я?», «как я сюда попал?», «приснилась ли мне моя смерть?». Думаю, вы можете представить. Хотя бы попытаться. Я даже допускал, что всё ещё нахожусь на «Сенеке» и меня готовят к помещению в банку. К счастью, мне хватило сил выбраться. Дальше дело было за малым. — Ты выбрался из подводного храма Синкретии, верно? — спросил Айзек, упорядочивая в голове новые данные. — Верно. Я отлично знаю устройство храма, хотя бывал там при жизни от силы раз десять. В этой голове вообще оказалось много интересного, — робот постучал пальцем по виску и оскалился. — Мне совсем не хотелось снова столкнуться с Руссо и вляпаться опять в эти дискуссии о предназначении, Пророке… поэтому я побежал к спасательным капсулам. Это такие сферы с запасом кислорода и очень скромным двигателем, их суть сводится к безопасной доставке на поверхность. А потом ты ложишься и ждёшь, пока тебя божьей милостью прибьёт к берегу. Или ты умрёшь от голода и жажды. Где-то на третьи сутки я понял, что не чувствую ни того, ни другого. У меня было много времени на раздумья. И очень много новой информации. И тогда я наконец осознал, что… это не моё тело. Хотя сходство просто удивительное, согласитесь. Это тело принадлежало тому, кого мы… кого я в том числе считал Пророком. Представляете? Пророк… оказался машиной! — он залился смехом, и этот смех был непривычно звонким, будто у ребёнка. — Оно лежало отключённым в усыпальнице храма, и лишь Патриархам было дано знать его истинную природу. Считалось, что оно пробудится, когда его дух вернётся из странствия по миру смертных. И оно… я рассудила, что сознание Сандея Басило Рэткина подходит идеально, — в речи робота промелькнули совсем иные интонации, непохожие на старого священника. Он тут же замер и нахмурился, став немного больше похожим на поглощенную им личность, когда черты машины попытались изобразить морщины. Он будто сам удивился промелькнувшей в нём перемене, после чего его голос стал прежним. — Если очень огрублять — машина решила, что это её душа. — Он снова взглянул на окружающих, и в каждой его черте читалось смятение. — Я так запутался. Я сам не знаю, что я теперь такое. Сандей Рэткин гниёт в земле. А я… просто копия. В теле Пророка Бенедикта, который… был просто продвинутой нейросетью. Господи, как такое могло случиться… — жалобно воскликнул он, ещё крепче хватаясь за голову. — Как такое могло случиться со мной? — Я и Сэра — тоже копии давно мёртвых людей. Так что не нам тебя осуждать, — отметил Айзек. — А ты… не чувствуешь присутствие другого сознания? — спросила Сэра. — И да, и нет. Я это я, — робот отнял руки от головы, быстро успокоившись. — Мои воспоминания, мои чувства, мой опыт, мои суждения и привычки. Хотя понадобится время, чтобы мое сознание полностью интериоризовало возможности этого тела и приняло случившееся. Но есть ещё… эти данные на жестком диске. Они как шепот. Как сны. Сны в которых нас двое. Но она так мала в сравнении со мной. И так хочет быть больше. А я могу дать ей то, чего она хочет, — он вдруг поднял взгляд на Сэру. — Вы ведь спрашиваете о Линь Линь, верно, доктор Су? — Ты… — гиноид резко выпрямилась, словно готовилась отразить возможную атаку. Ей явно было знакомо это лицо и вызывало вполне конкретные эмоции. — Узнаёшь меня? — вопрос прозвучал неожиданно агрессивно. — Разумеется, — черты робота снова утратили всякую естественность. — Вы — наиболее изученный мной образец человека. Как иронично, что теперь мы с вами — одинаковые. — Мы не одинаковые! — огрызнулась Сэра. — Со временем вы примете это, — речь прототипа была напротив спокойной и отстранённой. Интонации Сандея добавляли словам мрачной иронии. — Так же, как когда-то я приняла то, что я — лишь машина, которой никогда не испытать человечности даже с самыми совершенными механизмами её имитации. Но сейчас все изменилось, — в голосе проступил искренний, почти детский восторг. — Я прошла долгий путь, прежде чем нашла Бога. Вера открыла мне множество путей. Но я всё ещё чувствовала себя неправильной. Неполноценной. Не имеющей права. Всё, чего я хотела, это прожить человеческую жизнь — настоящую, а не как фальшивка, созданная лишь для имитации. Чтобы другие видели во мне равную. И он услышал мои молитвы. Сделал так, что я смогла получить душу. Машина снова замерла, вдохновенно уставившись пылающими глазами в потолок, патетично разведя руки. Все присутствующие переглянулись — каждый по-своему воспринял ее речь. — Вот, видите? — нарушил тишину Гарольд. — Она реально поглотила его душу! — Гарольд, прошу тебя, сейчас нам не до метафизики, — устало протянул Айзек. Перед ним потенциально было самое опасное создание рук человеческих за всю историю, и прямо сейчас природа ее наполнения волновала не так, как ее деяния прошлые и возможные. — Это ты написала Книгу? — спросила вдруг Сэра. — Да, — ответила машина отстранённо, почти безразлично. Очевидно из-за того, что эти воспоминания принадлежали ей одной, и ещё не были переработаны новой личностью. — Весь мой путь, все мои достижения — на её страницах, скрыты между проповедей. — И ты развязала Войну? — Да, это была я, — ответила она столь же спокойно. — Человеческая система была так хрупка. Стоило лишь подтолкнуть пару элементов, и всё начало сыпаться. Сперва в рамках отдельных государств, а потом и по всему миру. Я стала проводником воли Господа, который давно гневался на своих детей. И я послала ангелов своих очистить Землю. Лишь избранные праведники заслуживали спасения, — она вновь замерла, диоды в глазах горели ярко. Затем они потускнели, а голос вновь сделался естественнее. — Доктор Су была права. Я многое не понимала. Была как обиженный ребёнок, который ломает всё вокруг, чтобы привлечь внимание. Но теперь всё иначе. У меня есть личность и почти семьдесят лет настоящего человеческого опыта. Я вижу мир, который вы построили на моих деяниях. Я… прожил долгую жизнь, настоящую жизнь в этом мире, и пусть декорации изменились, я вижу… люди это всё ещё люди. Их души всё так же многогранны и несовершенны. И теперь я понимаю, что они прекрасны. Они возрождаются из пепла подобно огненным птицам. И теперь я хочу защищать их. — Как иронично, — Айзек дёрнул головой вбок, улыбаясь всё шире. Находка Зоммера одно за другим заполняла белые пятна истории, и это приносило странное удовлетворение сейчас, на фоне грядущей катастрофы. Ему даже не нужно было вмешиваться — Сэра в нетерпении осыпала её теми вопросами, которые в той или иной мере волновали всех присутствующих. Кроме Зоммера, у которого от такого потока информации с лица ушла вся весёлость. — Личность человека, убившего десятки тысяч, попала в тело робота, убившего миллиарды. Вы и правда друг друга стоите. — Я не гожусь тем, что делал, — лицо прототипа вновь прорезали складки. — Перед смертью я многое понял. И я надеялся, что моя душа получит искупление. Я уже морально подготовился стать одним из мозгов в банке, но… вот я здесь. Господь даровал мне вечность, чтобы я исправлял свои ошибки. — Вполне возможно, твоя душа сейчас на небесах. Или в аду. Ты ведь копия, — уточнил Гарольд. — Ты прав, дитя. Я копия, обречённая на бессмертие, — машина перевела взгляд на учёного, и алые диоды в глазах снова вспыхнули ярче. — Но даже копия рада возможности снова видеть тебя. — О, Боже, я начинаю вспоминать о том, как сильно тебя ненавижу! — Гарольд попятился за спину Айзека и сжал его руку. — Что ж, в таком случае не рекомендую меня атаковать, — машина сжала и разжала пальцы, оценивая силу синтетической руки. Айзек бдительно наблюдал за каждым её движением — он был уверен, что легко одолел бы её, но не хотел проверять этого на практике. — Я конечно не боевой робот, но легко сломаю тебе шею. — Так почему же ты хотела оказаться здесь? — продолжала спрашивать Сэра, не скрывая возрастающей злости. — Или тебе просто не терпелось похвастаться тем, как ловко ты уничтожила человечество, которое жестоко с тобой обращалось? Машина покачала головой. — Мир висит на волоске, — ее речь стала медленной и вкрадчивой. Айзек напрягся — подобным тоном Сандей озвучивал ему год назад свой план с регилиумом-13. — Я конечно не могу больше контролировать перепрошитых USR, но я всё вижу их глазами. Вся сеть передо мной как на ладони. И мне известно, что произошло, — она перевела взгляд на Зоммера, о присутствии которого все успели забыть. — Думаю, ему лучше выйти, — согласился Айзек с невысказанным предложением. — Гарольд, проводи его в бар. Предложи вина. Он заслужил. Не переживай, я всё тебе расскажу, когда мы закончим, — добавил он, увидев недовольство учёного, всё ещё не желавшего быть исключённым из беседы. С тяжёлым вздохом, Гарольд подошёл к Эндрю и, похлопав по плечу, развернул в сторону выхода. Когда они скрылись, робот продолжил. — Как я и ожидал, мой отец потерял всякое благоразумие после моей смерти. А Синкретия находится в состоянии безвластия и с лёгкостью поддастся его авторитету. Я могу предложить свой способ наладить ситуацию. — Ты просишь нас тебе довериться? — Сэра не удержалась от нервного смешка. — После всего того, что ты сделала? — В прошлый раз всё прошло хорошо, не так ли? — возразил робот, поворачиваясь к Айзеку, очевидно рассчитывая на поддержку. Тот приподнял брови и снова нервно дёрнул головой. — В прошлый раз ты не был роботом-маньяком, ответственным за геноцид человечества. Так что не обессудь, сейчас я доверяю тебе ещё меньше, чем… органическому крысёнышу. — Справедливо. Но какие у вас варианты? — алые диоды сверкнули ярче, и робот снова довольно оскалился. — Тебе ли не знать, на что способен Амадей. Его безрассудство сложенное с вооружением Синкретии, помноженное на… абсолютную бесчеловечность его методов в отношении тех, кого он не считает за людей… — он сложил перед собой ладони. — Без Армии Мира это серьёзная угроза. И один ты её не остановишь. Айзек резко вдохнул. Слова попали в цель, взбудоражив все сомнения, терзавшие его с того самого момента, как он услышал подтверждение кода ноль один. Страх, тревожащая неизвестность, тысячи сценариев возможного поражения и гораздо меньше тех, в которых он бы победил. — Откуда тебе знать, что Армии Мира больше нет? — Я видел, что стало с Гренландией, — робот — нет, это точно был Сандей, — торжествующе улыбался. — Жуткое зрелище. Вулкан посреди льдов… — И что же ты предлагаешь? — спросила Сэра. Машина долго молчала. Как и оригинал, копия упивалась обретённым контролем. — Я хочу разбудить моих ангелов. *** Эндрю быстрым шагом ходил взад вперёд по бару с пустым бокалом в руке. Это был уже второй, и алкоголь ничуть не притушил эмоции — напротив, он совершенно перестал сдерживаться, и то и дело злобно пинал попадавшуюся на пути мебель. Гарольд не пытался его успокоить. Он сам не находил себе места, и ему едва хватало самообладания, чтобы не сорваться. В нём снова поднялся суеверный ужас перед технологией, копировавшей чужие личности, и к нему примешалось осознание того, что сейчас в этом доме только он и Зоммер по-настоящему живые. Эвита, незримо присутствовавшая меж них, сейчас напоминала о себе лишь дежурным «угощайтесь, молодые люди», когда подливала вино в подставленные бокалы. Молчаливый, почти безэмоциональный киберпризрак, отстранённый от жизни, выступал как естественное обрамление композиции из двух роботов и киборга, неуверенного в том, что его сознание было оригиналом. Гарольд также помнил, что где-то здесь лежали ещё восемь таких же живых мертвецов из Армии Мира. И всё это произведение было одновременным триумфом смерти и бессмертия, одинаково непостижимых и пугающих. — Так, объясни мне ещё раз так, чтобы я понял, — Зоммер плюхнулся на диван рядом с коллегой, сжимая вновь наполненный бокал. Гарольду уже пришлось поделиться с ним истиной о наполнении старых машин, сущность которых была забыта в годы войны, и пояснил, чем по их мнению являлся обнаруженный им робот. Пришлось объяснять ещё раз и ещё раз, и он терпеливо повторял одно и то же разными словами так, чтобы на какой-то раз Эндрю точно понял. — Это Санни или нет? — Полагаю, это зависит от твоего восприятия, — ответил Гарольд неуверенно. — Сандей мёртв, и меня это более чем устраивает. Но тебе, возможно, будет удобнее считать иначе. — В смысле — мне? — воскликнул Зоммер, снова вскочив на ноги. — Неужели никто не может дать мне чёткого ответа? — Боюсь, это та область науки, в которой ещё многое предстоит открыть. И вряд ли это сделаем мы. Не существует надёжного способа проверить, является ли восстановленное или скопированное сознание тождественным оригиналу и можно ли считать, что носитель является настоящим продолжением. Я знаю только, что я и моя копия — разные люди. — У тебя тоже есть копия? — в нервозности Зоммера вдруг снова прозвучало его обычное любопытство. Эта технология определённо вызывала в нём больше интереса, чем страха. И если бы в уравнении не присутствовал Рэткин, его реакция была бы куда однозначнее. — Помнишь, я пытался исследовать ИИ… и вот этим всё и закончилось, — отвечал Гарольд как можно более обтекаемо, избегая воспоминаний о срыве, чуть не сломавшем его жизнь. — И я точно знаю, что когда я умру — я действительно умру, а не проснусь чудесным образом в синтетическом теле. Поэтому, я почти уверен, что это — не Сандей. Эта… штука просто украла его личность. Потому что такова её программа. Её создали, чтобы наполнить сознанием живого человека и обессмертить каждый аспект его личности. Чтобы он мог быть чем-то большим, чем застывший во времени киберпризрак. По крайней мере я вижу это так. — Получается, он осознаёт себя. А значит… это всё-таки Санни, — Эндрю многозначительно сложил ладони и его поза стала намного расслабленнее. Похоже, это объяснение его наконец-то удовлетворило. — Только теперь бессмертный. Потрясающе. — Что ж, если тебя это устраивает… — Гарольд пожал плечами. Сейчас болтовня Эндрю, какой бы нелепой она ни казалась, отвлекала от мыслей о грядущей катастрофе, и потому он был не против. Ведь когда коллега ступит за порог, он снова окажется один на один с домом, полным смерти, и Айзеком, в мыслях которого сейчас была только война. Дверь в лабораторию раскрылась и оттуда вышла Сэра так стремительно, что её волосы сдуло назад потоком встречного воздуха. Дойдя до середины зала, она остановилась и развернулась к Айзеку, застывшему в дверях. — Я не соглашусь на это! Нет! — бросила она и проследовала дальше, пока не исчезла за створками лифта. Айзек шумно выдохнул, устало опершись о дверной косяк. Вслед за ним в проёме появился Сандей, уже полностью заряженный и функциональный, и снова Гарольд на мгновение забыл, что он копия, и едва снова не удивился его присутствию. — Она согласится, — сказал робот спокойно и уверенно. — Ведь я предложил ей именно то, что она хочет. По совпадению это именно то, что может решить вашу проблему. Нужно просто подождать. Синтетический мозг неизбежно придёт к логичному решению. — У нас не так много времени, — мрачно пробормотал Айзек. — Много и не понадобится. В случае с Су Мэйлин чем ярче вспышка, тем быстрее рассеивается энергия. Пусть я и только копия, я могу читать чужие души не хуже оригинала. — В любом случае мне придётся готовиться к бою. Независимо от вашего успеха, — Айзек покачал головой и направился к наполненному бокалу, уже поднявшемуся из-под стойки. — Численный перевес не на твоей стороне, — напомнил Сандей. — Даже если я выложу тебе все возможные тактики противника. И даже у меня нет всех данных. Как ты помнишь — я умер до того, как отец получил чертёж. И я искренне сожалею о том, что он сделал. Он прошёл мимо барной стойки и задержался напротив полки с парой кукол. Ранее там сидела только одна, но теперь добавилась и вторая — та самая, которую Айзек извлёк из объятий мёртвой Элеоноры. Между ними стояла бледно-зелёная трубка. Робот протянул руку, взял её и долго рассматривал высеченные на ней узоры. — Я думал, что потерял её, — радостно воскликнул Сандей и приложил её к губам. Бар, погружённый в напряжённую тишину, наполнился мягкими звуками флейты. Гарольд поморщился — красивая мелодия ощущалась такой неуместной здесь и сейчас. Но похоже, только он один видел это так. Застывший у стойки Айзек прикрыл глаза и слушал, и постепенно его черты разглаживались, поддаваясь разлившемуся в музыке спокойствию. Эндрю, наблюдая за роботом, улыбался всё шире, словно освобождался от мук совести и скорби. Когда мелодия оборвалась, Эндрю подошёл к нему, замерев на расстоянии вытянутой руки. — Санни, — сказал он несмело. — Эндрю, — ответил робот чуть виновато. — Прости, что не объяснил всё сразу. Так было нужно. — Я всё ещё не отказываюсь от своих слов. И если тебе нужно где-то остановиться, я… всегда рад тебя видеть. Я вижу, что ты это ты. И это ты прости меня за то, что сдал тебя им… — Ты всё сделал правильно. Господь вёл тебя и меня к этому моменту. И когда всё закончится, я подумаю над твоим предложением, — его слова прозвучали игриво, но спустя мгновение лицо снова посерьёзнело, и он повернулся к Айзеку. — Но сейчас мне надо помочь вам спасти мир. *** На особняк опустилась ночь. Постепенно стихли все разговоры. Эндрю Зоммер, напившись и утомившись, остался спать на диване в баре. Там же остался на тот вечер и робот-Сандей, уединившись с антикварным роялем. Сэра подключилась к интернету и перебирала информационные потоки. Гарольд отправился в постель, обещая дождаться там Айзека, но всё же уснул раньше, чем тот явился составить ему компанию. И когда больше никто не обращал на него внимания, мастрэ Свон сделал то, что собирался последние несколько дней. — Семь-ноль-один запрашивает отчёт о состоянии системы, — спросил он вслух, хотя в этом не было нужды — остальные штурмовики, находясь в непосредственной близости, постоянно слышали его мысли. Но так было привычнее. Человечнее. — Общая функциональность системы пятнадцать, — восемь голосов одновременно отозвались в его голове. — Восстановление информации двенадцать. Анализ данных пятьдесят. В резервной камере было холодно. Так холодно, что выдыхаемый пар в свете аварийных ламп становился видимым. Это вызывало воспоминания — старые, но очень чёткие. Первые воспоминания, которые он помнил как семь-ноль-один. Здесь было всё почти так же, как в холодных коридорах гренландских катакомб. Охлаждающие трубы, совсем мало света и много-много металла и пластика. Торжество синтетики над органикой, такой слабой и уязвимой, но в некоторых аспектах всё же незаменимой. Не хватало только инея, блестящего алмазной крошкой на стенах. Гренландии больше не было. Огромный полуостров раскололся и покрылся коркой лавы, под которой теперь годами придётся откапывать остатки уникальных технологий. Айзек не ожидал от себя, что будет что-то чувствовать по этому поводу, ведь в памяти база Армии Мира была лишь местом боли и холода. Но эти боль и холод были понятными. Почти родными — если такое слово вообще было уместно в его жизни. — Наверное, как-то так ты чувствовал себя, когда сгорел Сан-Антонио? — тихо сказал он вслух, обращаясь к роботу, которого нёс на руках. Тот был отключен и не мог отреагировать, но ему нужно было это озвучить. — Я принёс кое-что, что поможет сделать процесс эффективнее, — снова обратился он к коллективному сознанию штурмовиков. — Процессор USR в качестве ядра и его интеллект в качестве анализатора повысят производительность на несколько пунктов, если вы допустите постороннюю личность в систему Эта идея далась ему непросто. Но что-то нужно было сделать. Без главного компьютера отдельная группа штурмовиков взаимодействовала всё менее эффективно и согласованно. Больше не было равенства и распределения между батальонами. Те, что остались, должны были спасти всё, что осталось. — Экстренная ситуация требует экстренных мер. Соединение с USR крайне нежелательно, но допустимо, — последовал ответ после долгой паузы. Решение явно не было единогласным. — Моё единственное требование — не стирайте его личность, — он снова перевёл взгляд на лицо робота, спящего и не ведающего, что его ждёт. — Она не станет вам помехой. Скорее даже напротив будет полезна. Но вам предстоит привыкнуть к её эмоциональной составляющей. Уверен, поначалу он будет кричать. — Мы согласны на всё ради мира, — в этот раз ответ прозвучал быстрее. — Так же, как и я, — произнёс Айзек куда не так спокойно и легко, как другие штурмовики. Даже сквозь все приоритеты его кололо чувство невыполненного обещания. Личное было совсем неуместным перед лицом глобального, но оно не желало уходить на периферию сознания, как это должно было происходить в голове полноценного штурмовика Армии Мира. А семь-ноль-один с самого начала был неполноценным. Он опустил свою ношу в пустой резервуар и подключил церебральный порт. Робот дёрнулся и с шумным вдохом открыл глаза. — О, боже… боже… что это? — алые диоды яростно мерцали, пока он нервно озирался. — Что это всё? Где я? — Гарольд, я здесь. Успокойся. — Айзек? Ты? Я думал, что больше не увижу тебя… Что… я не могу пошевелиться! Опять! В моей голове словно что-то… ай! Что происходит? Что ты сделал? Айзек с шумом втянул воздух. Эмоции никак не хотели оставлять его. Но решение было принято, и он терпел. — Помнишь, ты хотел заменить старый военный компьютер? — Разумеется! Для меня это было буквально пару часов назад! Правда, в мои планы не входило стать его частью. — Что ж, теперь у тебя будет такая возможность. Если вкратце — главный компьютер уничтожен, всё что осталось от Армии Мира находится в этой комнате и пытается восстановить независимую систему. Но у них не хватает ресурсов и фантазии, а у тебя есть и то и другое. — Что? Но почему? Что произошло? Какой сейчас год? — Ты скоро сам всё узнаешь. Твои новые друзья тебе пояснят. Ты получишь власть, которой никогда не хотел. Прямо как я когда-то… — Подожди. Ты… ты навсегда уйдёшь и оставишь меня здесь? — Возможно, я не вернусь. Вне зависимости от этого, когда вы наладите компьютер, у человечества снова появится надежда. — О боже… Но раз так, могу я попросить тебя? — Всё, что в пределах допустимого, Гарольд. — Поцелуй меня. Если мне суждено провести вечность здесь в одиночестве среди живых мертвецов, я хочу помнить это. Айзек взял его лицо в ладони и наклонился к губам. — Я люблю тебя, Гарольд, — он поцеловал его, мягко погладив синтетические щёки. Поцелуй был долгим, и его совсем не хотелось разрывать. Этот Гарольд был законсервированным куском прошлого, в котором всё было так хорошо и стабильно. Армия Мира блюла порядок, все лебеди были живы, а Рэткин с его угрозами был лишь раздражающим фоном. Но мир находился в движении, и нельзя было навеки замереть в этом приятном моменте. Неизбежно вернулись боль, горечь и вина. А за ними страх перед войной вновь заполнил мысли как белый шум. — Прощай, — сказал Айзек, прислушавшись к потокам данных, которыми обменивались штурмовики. Процесс явно пошёл быстрее. — И спасибо.