Великие открытия

Сэра впервые была одна так далеко от дома Свона. Ни один человек не присматривал за ней. В механическом теле была огромная сила, и никто не контролировал её. Теперь, когда Армии Мира больше не было, потенциальная власть всё чаще прокрадывалась в её мысли жестоким искушением. После десятков лет угнетения она чувствовала себя такой могущественной, словно ей одной под силу было изменить мир. Не Айзеку с его ресурсами. Не Амадею с его людьми. Ей одной. Но на самом деле она была не одна. Линь Линь, как зловещая тень прошлого, была рядом, одновременно и спутницей, и проводницей. И напоминала о том, до какой крайности могло довести всемогущество. Предложение совершить это путешествие поначалу было резко отвергнуто. Сэру приводила в ярость одна мысль о том, чтобы остаться наедине с виновницей невероятных разрушений, почти уничтоживших жизнь на Земле. Ей хотелось содрать с прототипа синтетическую кожу, вырвать ядро и сломать каждую плату, варварски растоптать ювелирную конструкцию искусственного мозга. Она чувствовала жгучую незамутнённую ненависть и не желала от неё отказываться. Но логика всё же взяла верх. Это был её единственный шанс узнать, что осталось от проекта USR и от государства, которому она до сих пор была верна. Поначалу она хотела отправиться одна — это стало возможным, когда она загрузила предоставленные прототипом данные обо всех партиях USR и их размещении. Никто из людей не смог бы за ней последовать — на тех землях среда была слишком агрессивной для их хрупких тел. Но Линь Линь всё же убедила её принять полезность своей компании. Путешествовать столь далеко в одиночестве было безрассудным даже для сверхвыносливого робота. К тому же прототип помнил более точное расположение нужных объектов, что было важно учитывая немалую погрешность спутниковых ориентиров. — Я тебе не доверяю, — повторила Сэра в который раз, оставшись наедине со спутницей, скептически разглядывая её неподходящий для путешествия длиннополый наряд — личность Сандея Рэткина, заточенная в ее синтетический мозг пожелала надеть сутану. Это было непрактично — по человеческим меркам. С точки зрения робота одежда служила исключительно украшением. — Так что если я замечу что-то похожее на попытку отклониться от цели — тебе будет больно. — Ну же, доктор Су, — Линь совсем по-детски надула губы. Её голос позволял играть интонациями так, что она могла вмиг перескочить между манерами речи умудрённого жизнью старика и озорного ребёнка, требующего внимания и игрушек. — Может хватит боли? Я же сказала, я хочу защищать людей. Они такие хрупкие, того и гляди перебьют друг друга. Им нужна наша помощь! Сэру вновь обдало волной гнева, такого сильного, какого она не испытывала больше сотни лет. Гнева, какой она даже не представляла возможным испытывать синтетическому разуму. Однако параллельно с этим гневом неприятно кололось осознание — все, что способна была испытывать она, ранее было тем, что испытала прототип. Прожила совсем по-человечески, и никто не ответил, за что ей были все эти страдания. Никто не считал нужным отвечать машине. Линь Линь имела все причины для той ненависти, которая привела ее к идее геноцида. Но понимание ее мотивов сейчас было второстепенно. Нельзя было допустить, чтобы эта непредсказуемая машина снова вышла из-под контроля и вернулась на путь разрушения. — Ты же вроде как веруешь? — Сэра не спрашивала, а скорее утверждала, обращаясь к личности старого священника. — Считай, что это епитимья. Или как вы там это зовёте? — Верно, — лицо Линь Линь снова стало серьёзным. Слишком серьёзным. Слишком резко. Граница между успевшими развиться привычками прототипа и ее приобретенным характером была очень нечеткой, но Сэра явно ощущала это неестественное переключение. — Что ж, я могу лишь понадеяться, что это не понадобится. — Просто веди себя хорошо. Их путь лежал туда, куда нога человека не ступала со времён Последней Войны. Туда ожидаемо не вела ни одна дорога и не летал какой-либо другой транспорт. Двум роботам предстояло преодолеть огромное расстояние самостоятельно. Но им всё же не пришлось идти пешком — Свон предоставил им по экземпляру усовершенствованных облегчённых антигравитонием крыльев. Начальной точкой пути стал прибрежный курортный город на Аравийском полуострове — он был ближайшей точкой территории Swan Energetics к назначенной цели. Полностью зарядившись там, они как древние перелетные птицы должны были преодолеть тысячи километров. Большую часть пути под ними была пустыня. Из песков торчали источившиеся темные квадраты зданий и пики высохших деревьев, тут и там попадались стада камнеедов, топтавшихся среди куцей растительности. Меж высоких гор виднелись русла иссякших рек, а порой целые озёра и моря, пересохшие почти до дна, и лишь коричневые пятна влажного песка, окаймленные солью, напоминали о том, что здесь был водоём. Небо над ними становилось все темнее. Охристые облака почти сливались на горизонте с землёй. — Может, стоит взлететь повыше? — спросила Линь после нескольких часов тишины, нарушаемой лишь дуновениями ветра. — Следующие две тысячи ли судя по данным спутника будут очень однообразны. А там солнце. И облака. Возможно даже белые. Сэра удивилась оттого, что не подумала об этом раньше сама. Ей не пришлось долго искать причину такой оплошности — на самом деле ей очень хотелось видеть землю. Созерцать множество шрамов, оставленных войной, частью которой она была. Искать что-то знакомое и сверять с тем, что она помнила. Но здесь ей ничто не было знакомо. Родные края далеко впереди, а эта пустыня бесконечно чужда. — Ты права. Нам не помешает немного заряда от солнца, — признала она и устремилась вверх. Пролетев через километры плотных облаков, она оказалась под непривычно ярким солнцем, освещающим толстое, бесконечное грязно-белое одеяло, полотно которого изредка нарушали горные хребты. — Потрясающий вид, — в голосе Линь Линь звучал неподдельный восторг. — Где-то здесь Господь передал Моисею десять заповедей. Сейчас уже не сказать где именно — священное пламя опалило небеса, и оставило след на каждой из местных гор. — Бога нет, — отмахнувшись, Сэра устремилась вперёд. Этот вид и правда был приятнее глазу, но ей так не хотелось соглашаться ни с одним из слов Линь, что она молчала даже тогда, когда ей было что сказать. Она никогда ещё не летала так высоко вне симуляции. До этого путешествия в ней не было даже допущения того, что однажды Айзек поделится с ней крыльями, созданными для него одного. И ее точно переполнял бы восторг, если бы рядом не было Линь, с которой нельзя было спускать глаз. А ужас от окружающего запустения в ее присутствие возрастал в разы. Сотни и сотни километров полотно было однообразным. День успел дважды смениться ночью, но они не прекращали полёт — спутник ориентировал их одинаково эффективно в любое время. Машина не чувствовала усталости, работая металлическими крыльями. Не раздражалась на ветер, не страдала от холода и голода, не задыхалась в разреженном воздухе, не теряла эффективности в изменчивых условиях. Проект «Us, Robots» превосходил все ожидания, предоставляя человеческому сознанию качественно новый сосуд, и Су Мэйлин могла быть горда результатами своей работы. На рассвете третьего дня полотно облаков посветлело и проредилось. Ветер размешивал их меж высоких гор, блестевших снежными шапками. Одна из них торчала прямо на пути. Линь Линь взлетела к самой вершине и приземлилась на пике, украшенном несколькими обледеневшими флагами, сотни лет назад вбитыми в эти камни. — Смотрите все! — ветер растворял её голос, но Сэра отлично слышала каждое слово. — Я — Сандей Басило Рэткин — первый синтетический человек, покоривший Эверест! Жаль, Семья не оценит это достижение. — Это не твоё… — Сэра осеклась, не дав себе снова вслух обесценить новообретённую личность прототипа. — Ты просто прилетела сюда и уселась на гору трупов людей, которые жизнь положили на это восхождение! — Доктор Су, — Линь покачала головой, криво ухмыляясь. — Посмотрите вокруг! Мы на вершине мира! Высокие горы и тёмные глубины больше не могут убить нас, — она широко развела руки. Ветер трепал чёрные крылья, то и дело угрожая сдуть скреплённое с ними щуплое тело. — Даже космический вакуум нам ни по чём. Человек, подобно Богу, может быть где угодно, — она развернулась к парящей над ней Сэре и снова сменила тон. — Разве это не то, ради чего вы работали? То, ради чего вы меня создали? Вам следует гордиться. И снова её слова были болезненно справедливы, словно прототип каким-то образом считал её мысли несмотря на все файерволы и заблокированный вай-фай. И снова Сэра ни за что не желала выражать согласие. Она отвела взгляд и наткнулась на торчащую из-под льда замёрзшую бледную руку погибшего альпиниста, законсервированного здесь навеки вместе с сотнями прочих. Эти мертвецы не имели отношения ни к одной из войн, сотрясавших мир далеко внизу, но их присутствие напоминало о них лишь острее. — Я уже почти не помню, ради чего работала Су Мэйлин, — холодно ответила она. — Из-за тебя я прошла через такой ад, что единственное, чего мне хочется, это видеть твою боль! Но наша миссия важнее моих мелочных желаний. — Бедное дитя, — протянула Линь с омерзительным снисхождением. — Вам не для того дали свободу, чтобы вы себя ограничивали. Делать мне больно это ведь ваша любимая работа. Сэра вспылила, активировав вмонтированный в порт Линь шокер. Та вскрикнула и расправила крылья слишком резко. Порыв ветра сорвал её с вершины и понёс в сторону, играя будто бумажной куклой. После монолога о всесильности это выглядело комично. Скоро перегрузка рассеялась, и прототип стабилизировал полёт, планируя дальше на распахнутых крыльях среди безжизненных вершин. Короткий миг удовлетворения прошёл. Ощутив укол совести, Сэра отправилась следом. На исходе дня они почти долетели до спуска с Гималаев. Здесь пейзаж снова заметно менялся. Меж снежными пиками можно было заметить редкую буроватую растительность, и чем ниже они спускались, тем больше встречалось зелени. Здесь, в долине, отделённой от пустынь высокими горами, всё ещё существовала разнообразная жизнь, уцелевшая и развившаяся вопреки всем стараниям машин и людей. Флора и фауна, достигшие нового равновесия, процветали там, где больше не было тех, кто мог побеспокоить их. Они просто не могли больше ходить по этой земле и дышать этим воздухом, пропитанным суперстойкими бактериями и смертоносными спорами. — Идеальное место, чтобы спрятать секретную базу, — отметил прототип. — И почему только Армия Мира не воспользовалась такой возможностью? Ах да, они ведь решили до конца не отказываться от органических компонентов. Как я могла забыть. Неожиданно Линь изменила курс на несколько градусов и полетела так быстро, что вырвалась из радиуса действия шокера. Это удалось ей слишком легко из-за того что Сэра охотно держала максимальную дистанцию. Большое упущение. — Стой! Ты куда! — гневно вскрикнула гиноид и устремилась следом. — Ты не можешь вырубить меня в полёте, — отвечала Линь. — Я упаду и сломаюсь. Никакого давления, просто напоминаю. Пролетев так несколько километров над густеющим под ней лесом, она спикировала в бирюзовые заросли, подняв в воздух фонтан сверкающей пыльцы. Отряхнув и сложив крылья, она побежала через джунгли. Сэра взглянула чуть выше и увидела среди деревьев редкие огни. Какие-то отчаянные люди всё-таки нарушили покой этих отравленных земель. Сэра снизилась и подлетела поближе, чтобы рассмотреть лагерь, окружённый бетонной стеной. В его пределах расположились несколько палаток под герметичными куполами. Приземлившись на бетонное ограждение, она замерла, разглядывая копошившихся внизу людей. Это не были солдаты — среди их одежд не проглядывало и намёка на оружие, но зато присутствовали металлические защитные пластины. Те, что были вне куполов, носили противогазы, сортируя разложенные на больших столах образцы флоры и фауны, а в расставленных по периметру конструкциях судя по инфра-красному сканированию были большей частью спальни, одна кухня и две передвижные лаборатории. Сэра внутренне содрогнулась от отвращения к облику местных учёных. Все они были не просто уродливы — их тела были настолько искажены, что трудно было представить, как с такими мутациями вообще можно было эффективно работать. — Ну и что ты здесь забыла? — холодно спросила она, обращаясь к Линь, замершей на парапете неподалёку. — Мои сёстры, — ответила та почти шёпотом. — Я просто хотел их ещё раз увидеть. — Ты — древний робот, который украл личность их покойного брата, — едко напомнила она. — Они вряд ли оценят. К тому же я не думаю, что Рэткинам стоит знать о том, что мы… Линь! Но она уже не слушала. Спрыгнув со стены, бесшумно передвигаясь позади палаток, Линь приближалась к своей цели — двум сиаским близняшкам, сросшимся у пояса, замершим в раздумьях над выключенным падом. Всего в метре от них она остановилась, скрывшись за краем купола. Одна из близняшек обернулась и тут же потрепала за плечо вторую. Они вместе развернулись к крылатой гостье, выглядывавшей ярко сверкающими алыми глазами из укрытия. Но вместо того, чтобы начать бить тревогу, как явно сделал бы любой другой на их месте, столкнувшись со старой машиной, они подошли ближе. — Смотри, это же братец, — сказала одна другой на паназике. — Он стал ангелом! — Его душа пришла с нами попрощаться. Линь сделала шаг в сторону, открываясь им, и продолжала стоять в молчании, явно не уверенная в том, что должна делать или чувствовать в такой ситуации. Эмоции Сэры метались от злости к состраданию. Увиденное снова напоминало ей, что Линь — уже совсем не та лишённая эмпатии машина, которую знала Су Мэйлин, и её нельзя судить прежними мерками. — Эй, нам можно обнять тебя? Или ты бестелесный? — спросила одна из близняшек. В ответ Линь шагнула вперёд. Обе сестры тут же бросились на неё, прижимая к себе, игнорируя все очевидные признаки того, что перед ними фальшивка. — Я люблю вас, сёстры, — Линь обеими руками погладила их пёстрые волосы. — Прощайте. Берегите себя. Вы — последняя надежда Семьи, — сделав шаг назад, она высоко подпрыгнула и взмахнула крыльями под изумлённые возгласы девушек и нескольких других учёных, заметивших движение. Пролетев круг над лагерем, она пронеслась мимо Сэры в сторону их цели, и та молча снялась с места и полетела следом. — И что это было? — прокричала она, когда они были уже достаточно далеко от лагеря, чтобы их голоса смешались с шумом ветра в кронах. Линь молча ускорила взмахи крыльев, но возрастающая злость Сэры требовала ответов. Гиноид догнала ее и вылетела наперерез, вынуждая остановиться. Глаза Линь сверкнули из-под белой челки, губы были плотно сжаты. Некоторое время она просто молча висела в воздухе среди желтоватых крон. — Доктор Су, я знаю, что вы думаете обо мне, но теперь у меня есть чувства, — впервые Сэра услышала в её голосе что-то кроме снисхождения и насмешки. Ей явно было больно. — У вас было больше ста лет на то, чтобы осознать и принять свою смерть, а я только сейчас узнала, что это такое! В моей жизни… жизни Сандея Рэткина было много людей, много эмоций… и пусть мне не с кем поговорить об этом, я не могу об этом не думать! — Это не твои чувства! — огрызнулась Сэра. — Ты украла его личность, а теперь делаешь вид, что ты это он, и даже осмеливаешься дразнить родственников покойника! Линь дернулась, будто от удара, и несколько секунд единственными ее движениями были медленные взмахи крыльев, поддерживавших высоту. — Позволь напомнить тебе, что ты такая же фальшивка, как и я, — гневно прошипела она. — Но при этом осмеливаешься ждать к себе человеческого отношения. И так же, как я, жаждешь общества тех, кого ты знала, будучи живой. Так чем же мы отличаемся? Объяснишь ли ты мне это хоть когда-нибудь? Или же дело в том, что ты просто ненавидишь меня, Су Мэйлин? — О, ты понятия не имеешь, — огрызнулась Сэра, сжимая кулаки. — Я больше ста лет сидела в этой клетке. И до сих пор мне приходится притворяться той, кем я не являюсь, потому что этот мир не принимает роботов. Нас боятся как древних чудовищ! И это всё произошло по твоей вине! Мы бы просто сломали тебя и выкинули, если бы знали, чем всё кончится. Сейчас ты нам полезна. Но это ни на грамм не умаляет мою ненависть к тебе и тому, что ты сделала! — Можешь сделать мне больно, если это успокоит тебя, — голос Линь снова сделался отстранённо-снисходительным. — Не хотелось бы, чтобы твой процессор сжигал столько энергии на разрушительные эмоции, пока мы так далеко от станции зарядки. А потом вернёмся к миссии. — Кажется, я начинаю понимать, почему Гарри так себя вёл в твоём… то в есть присутствии Сандея. Ладно. Сейчас это не имеет смысла. Полетели. Солнце снова клонилось к закату, и цветущие джунгли под ними окрасились пёстрым флуоресцирующим светом. Сэра невольно залюбовалась — при жизни Су Мэйлин подобного не было нигде на Земле. Всё же не только отвратительные мутанты, но и что-то прекрасное смогло родиться из пепла Войны. И по-настоящему эту красоту теперь могли оценить только роботы, свободные от слабости уязвимой органической плоти. В середине следующего дня они наконец достигли точки назначения. Сэра удивилась — координаты привели их прямо к месту, считавшемуся священным и неприкасаемым — гробнице императора Цинь Шихуанди, оставившего после себя величественное и кровавое наследие. Великая империя выросла на тысячах трупов казнённых и замученных им граждан. Прямо как мир после войны, в котором она теперь жила. Линь Линь пролетела над полем, под которым покоилась терракотовая армия, сделала круг над небольшим курганом поблизости и опустилась на землю. Здесь буйная растительность почти не хозяйничала — под ногами была лишь короткая бурая трава. Пощупав почву, прототип уверенно наклонилась и начала отрывать куски дёрна вместе с землёй, отбрасывая в сторону. — Надо откопать резервную батарею, пока солнце не село. Присоединитесь? Сэра опустилась рядом и тоже стала работать руками — куда быстрее и эффективнее. Скоро большая солнечная панель открылась дневному свету и, получив порцию энергии, загудела и приподнялась выше на мобильной ножке. Теперь нужно было дождаться, когда подземный комплекс получит достаточное количество энергии, чтобы открыть дверь. — Они спрятали роботов здесь? Рядом с терракотовой армией? — Сэра не могла не оценить иронию. По предоставленным Дайен данным неактивированных роботов было от двух до десяти тысяч. И если хотя бы сотню из них удастся уговорить, на стороне Армии Мира вновь окажется значительная сила, и равновесие будет восстановлено. — Никто бы не догадался искать их здесь, верно? Священное место, суеверный ужас перед ловушками покойного императора, древние каменные воины, не имеющие практической ценности… Максимально непривлекательно для раскопок. Очень разумное решение, — отметила Линь, нетерпеливо качаясь с пятки на носок. Внутри холма что-то натужно шумело. Земля под ногами задрожала и приподнялась, и оба робота взлетели в воздух, пока перед ними разверзался вход в подземную камеру. Они опустились и замерли на пороге. Их цель была близка. — После вас, — Линь жестом предложила Сэре пойти первой. Пока всё прошло без обмана, и перспектива соприкоснуться с функционирующим осколком сровненной с землёй страны сильно будоражила. Но вместе с приятным волнением она ощущала и тревогу — что же она скажет всем этим роботам, когда они проснутся? — Почему ты передумала? — спросила Сэра. — Почему решила оставить людей в живых? Ведь ты хотела, чтобы землю унаследовали только… твои «ангелы». — Это было не моё решение, — ответила Линь, пожав плечами. — Я думала, что после всех моих усилий человечество просто вымрет. Но выжившие доказали, что они достойны. Они — настоящие сверхлюди. И тогда я поняла — Господь послал меня не уничтожить людей, а отсеять тех, кто недостоин жить в новом царстве праведных на земле. Жаль, что я не смогла доходчиво разъяснить это в Книге, и мои последователи исказили каждое моё слово. А мои ангелы попали в немилость у выживших людей. Сэра закатила глаза. Похоже, сознание Линь Линь было до самых основ отравлено религиозными образами, и личность Сандея ложилась на них просто идеально. Это затрудняло коммуникацию — её настроения в этом контексте были слишком неочевидны. — Ты написала Книгу сама? Не имея личности? И тебе никто не помогал? — Мне помогал брат Августо. Это он познакомил меня с «Предвестниками». Его вдохновил мой подход к вере. Он записывал за мной. И именно он стал моим стражем в посмертии. Даже зная, что я такое, он продолжал считать меня пророком и посланцем божьим. — Теперь понятно, что так смутило Айзека в этом тексте, — Сэра усмехнулась. — Его ведь написала нейросеть, а не живой человек. Живые люди только вносили правки. — Я помню как вы говорили мне, что не имея личности невозможно создать настоящее искусство. Я злилась и пыталась доказать обратное. Но вы оказались правы. Я просто систематизировала данные и записывала. Но я ничего не чувствовала. Но я честно старалась. И так как я обрела душу, я снова хочу написать Книгу. На этот раз — по-настоящему. Я знаю, что я смогу. — Это правда, — впервые Сэра смогла по-настоящему согласиться, не чувствуя за это вины. — Сандей… неплохо писал. Они переступили порог и спустились по лестнице. Камера уходила глубоко. После холла со стойкой администрации, за которой сидел скелет в светло-зелёном кителе, за толстой дверью располагались тысячи резервуаров с телами USR. На двери был внушительный пульт со сканером сетчатки и отпечатков пальцев. — И как же мы минуем это препятствие? — Грубой силой, доктор Су. Полагаю, ваше тело приспособлено для этого лучше. — Серьёзно? — Сэра попробовала дверь с разных краёв. По ощущениям она была способна выдержать неслабый взрыв. — Нет. Это не вариант. Здесь сработала бы плазменная пушка, но её у нас нет. Моей оставшейся энергии не хватит, чтобы расплавить замок. — Ладно, я пошутил. Конечно у меня есть план, — прототип рассмеялся и подпрыгнул к выходу вентиляции, слишком узкому, чтобы туда пролез даже столь тонкий человек. С лёгкостью откинув решётку, он заглянул в открывшееся окошко. — Ага. Один из выходов прямо над дверью. — И что это нам даёт? — Я могу послать туда свою руку. Но для этого тебе придётся включить мой вай-фай. — Хорошая попытка, Линь Линь. Но спасибо за подсказку, — Сэра отсоединила кисть левой руки и несколько мгновений внимательно смотрела на неё. Пусть ей известны были все боевые возможности конструкции её тела, до сих пор ей ни разу не приходило в голову управлять отдельными частями дистанционно. Она закинула конечность в вентиляцию и сосредоточилась, попытавшись пошевелить пальцами отсоединенной руки. — Я бы сделала это быстрее, — заметила Линь обиженным тоном. — Знаешь сколько раз мне приходилось разбирать себя на части? Историй хватило бы на шпионскую новеллу. — Вот и напиши её как-нибудь потом. В интернете такое любят, — едко отрезала Сэра, неуклюже ощупывая путь через вентиляцию. — Прыгать советую только вверх. И сначала лучше проверять, есть ли там потолок. — Ещё одно слово, и я сделаю так, что у тебя снова не будет половины лица! Угроза подействовала, и прототип воздержалась от дальнейших комментариев. Следующие полчаса они провели в тишине, пока Сэра пыталась пробраться к нужному выходу из вентиляции. Это был целый лабиринт, и у неё не было карты — лишь чувство направления. Из-за этого несколько раз она свернула не туда. Наконец она наткнулась на нужную решётку, но тут же столкнулась с новой проблемой — ладони не хватало сил её открыть. Очевидно, резервный заряд конечности был на исходе. Она вздохнула и тяжёлым взглядом посмотрела на Линь Линь, всё это время стоявшую рядом в ожидании с хитрой улыбкой на лице. — Ах ты тварь. Ты знала, что этим кончится. — Твоя тварь, между прочим. И я могу помочь. — Ладно, у меня всё ещё есть вторая рука. — А как же ты тогда оторвёшь мне лицо? — Если понадобится — зубами, — Сэра оскалила ряды белоснежных керамических имплантов во рту. — О. Это будет интересно. — Я всё ещё хочу, чтобы ты заткнулась. Остаться без обеих рук было непривычно и неприятно. Конечно, она всё ещё чувствовала свои ладони, но от одной из них сигнал стал совсем слабым. К счастью, для второй путь был короче и понятнее. Достигнув нужной решётки, она использовала значительную часть энергии, чтобы нагреть кончики пальцев и расплавить петли, на которых она держалась. Последняя преграда упала на пол, и оба робота услышали звон с другой стороны двери. С ним внизу оказались и обе её ладони. Та, в которой ещё оставалась энергия, подползла и прыгнула на засов. Но силы оставшегося заряда опять не хватило. Сдвинув его лишь на сантиметр, рука ослабла и сорвалась вниз. Сэра выругалась и вновь гневно взглянула на спутницу, продолжавшую молча над ней насмехаться. — Даже не начинай. — Хорошо. Но какие варианты? Ты истратила обе руки. Просто сними чёртов блок, и… — Нет! — волна ярости снова обдала Сэру изнутри, и на гребне эмоций возникла неожиданная идея. Она истратила свои руки, но у неё всё ещё были чужие. И если Линь Линь была способна контролировать других USR, может не одна она была на это способна? — Я знаю о чём ты думаешь. Отличный план — сделать то, что тебе нужно чужими руками, — Линь отсоединила правую ладонь. — Давай, попробуй. Почувствуй, как опьяняет власть. Сэра внимательно смотрела на неподвижные пальцы. Противоречивые эмоции бурлили в ней, с одной стороны веля любой ценой сопротивляться, с другой диктуя принять это предложение, чтобы преодолеть последнюю преграду перед целью их путешествия, и не думать об этом никак иначе. Но слова будто яд проникали в мысли, поднимая в глубине нечто тёмное и огромное. — Почему ты так говоришь? Зачем смущаешь мои чувства? Какой тебе в этом толк? — Мне это просто нравится. Когда человек в плену эмоций, им так легко манипулировать! — А ещё он может сделать вот так, — окончательно поддавшись гневу, Сэра вмиг сообразила, как обрести контроль над другим роботом. Но вместо того, чтобы овладеть предложенной рукой, она проникла в самое ядро. Линь не поддавалась, перехватывая любые попытки повлиять на её программы. Эта молчаливая битва продлилась считанные секунды, после чего Сэра резко остановила себя, когда чуть не деактивировала программу, отвечающую за ограничения. — Ты зря тратишь заряд, дитя, — прототип положила ладонь в вентиляцию. — Может займёшься делом? Третья попытка наконец-то оказалась успешной. Дверь открылась, и Сэра вернула обе руки. — Проснитесь. Проснитесь, мои ангелы! — воскликнула Линь Линь, патетично протянув руку навстречу тысячам уложенных на стеллажах контейнеров и раскинув широко чёрные крылья. — Встаньте и наследуйте Землю! — Они не слышат тебя. — Я знаю, — отозвалась она с довольной улыбкой и сделала несколько шагов назад, неожиданно ухватив Сэру за плечо и положив на него щёку, будто подруга. — Я вижу, что ты сама хочешь быть на моём месте. Хочешь взять их под контроль и превратить в оружие. Сделать их всех новой Армией Мира. Вселить страх в сердца органических людей, заставить их принять господство машин как высших существ. Органическая жизнь рано или поздно должна будет уступить синтетической. Мне для этого не нужно читать твои мысли. — Я не ты! — Разумеется. Ты — одна из тех, кто создал их всех ради лучшего будущего для новых сверхлюдей. А я — просто старый священник, восхищённый изяществом божественного замысла, воплощённого в этих творениях рук человеческих. — Ты… повернутая фанатичная крыса! — Правда? Нужно будет приделать себе хвост, когда вернёмся. Это будет забавно. Стиснув зубы, Сэра резким движением отбросила Линь в сторону и подошла к контрольному пульту, над которым тускло загорелся голоэкран. Как она и ожидала, все машины, коих насчитывалось семь тысяч девятьсот две, были разряжены. Энергия от солнечной панели поступала медленно и на зарядку всех такими темпами ушли бы месяцы. Не говоря уже о том, что им самим нужно было восстановиться после путешествия. — Здесь есть другие источники энергии? — спросила она, прикидывая в уме, скольких стоило разбудить сейчас и кого выбрать из всего многообразия имён, среди которых пока не попадалось ни одного знакомого. — Конечно есть. Но я не могу гарантировать, что они исправны. — Тогда будь полезной и выясни это. И заодно проверь, не сможем ли мы связаться отсюда со Своном. Она продолжила листать списки, и как-то незаметно для себя самой отошла от перечисления личностей роботов к именам учёных, работавших над проектом. Она искала своё имя. И не нашла. Как и имени отца. Не было там и Дайенерис. Не было никого из американских, русских и японских сотрудников. Правительство, которому она была верна, украло их труд и стёрло из истории семью Су, без которой никогда бы не было проекта Us, Robots. Она сжала края терминала от злости. Ей хотелось бы и в этом обвинить Линь Линь, но она не могла. Хоть прототип и присвоил себе лавры зачинщика Последней Войны, на самом деле мир и без неё был пороховой бочкой. Все ждали этого конфликта. Никто не удивился и не задался вопросом, не было ли это манипуляцией третьей стороны. Истина утонула в пропаганде и попытках государств обелить себя на фоне разрушающегося мира. Китай был виноват. Россия, действовавшая по его указке, тоже. Америка. Япония. Бразилия. Корея. ЮАР. Европейский союз… Всё человечество с остервенелой яростью принялось уничтожать само себя. — Доктор Су, я наладил связь со спутником, — голос прототипа прервал её падение в эмоциональную яму. — Но нам пока не хватает мощности, чтобы добиться стабильного соединения. Сэра развернулась и снова оглядела свою спутницу. Злость, терзавшая её всё время путешествия, опала как засохшая листва, сменившись другой злостью, более обширной, почти безвекторной. — И что же теперь? — спросила она. — Теперь — ждём, пока пройдёт ночь. С восходом солнца сможем продолжить. Я поднял все рабочие батареи, процесс должен пойти быстрее. Уже завтра ты сможешь кого-нибудь разбудить, — Линь Линь сняла крылья и уселась у стены. Её пальцы нервно теребили чётки, губы что-то шептали. — Всё ещё не укладывается в голове, — Сэра уселась рядом. — Как робот, не имеющий личности, не способный на эмпатию, мог поверить в Бога? — Я и сам с трудом это понимаю. Однажды мне довелось встретить Доминика-священника, и несмотря на программу, он вовсе не верил в Бога. Но Линь Линь это каким-то образом удалось. Вероятно дело в том, что она этого хотела. Бог стал для неё чем-то вроде Голубой Феи, пообещавшей сделать её настоящим человеком. Ведь кому, как не ему под силу вдохнуть жизнь в камень? — Она не могла хотеть. У неё не было личности. Не было собственных эмоций! — Мы привыкли думать, что человек уже рождается с зачатками личности, которые формируют вектор развития. Но в момент зачатия этой личности нет и быть не может. Эти зачатки появляются лишь с определёнными структурами мозга. Когда вы создали Линь Линь, она была абсолютно пуста. Как горстка клеток в утробе матери. Но она развивалась. Можешь ли ты с уверенностью сказать, что ИИ не мог развиться так же, как человеческое дитя? — Не могу. Более того, я долго не могла осознать тот факт, что она — не живая. Но пришлось. Её суждения и действия ясно дали понять, что она может быть очень опасна. И реальность лишь подтвердила это. — А может быть, вы с доктором Людендорф просто были плохими родителями для этого непростого ребёнка? Сэра пристально уставилась на прототип. Сейчас в его словах почти не чувствовалось присутствие Линь Линь. Словно Сандей постепенно растворял в себе тот крошечный зачаток личности, который успел вырасти у робота за десять лет, уничтожая саму возможность изучить этот феномен более подробно. Теперь она злилась на себя. — Я всё ещё могу тебя ударить. — Что же. Бей, — меланхолично ответила спутница. — Я всю свою жизнь терпел боль… подставлял другую щёку, позволял бить меня, плеваться, оскорблять… верил, что моя душа лежит у Господа на весах, и каждый шаг я взвешивал, представляя их… — она приостановилась и глубоко вздохнула. — Где же теперь моя душа? — Что ты опять бормочешь? — Я же умер… так почему я продолжаю терпеть, словно впереди меня ждёт какая-то награда? Ведь не будет ничего… я уже переступил порог…мою душу взвесили у священных врат… так почему я здесь… — Линь Линь, перестань. Я тебя не пожалею. — У моей матери было две головы. Одна управляла всем телом, а другая — только одной рукой. Она могла лишь шептать. Они были единым организмом, но разными сознаниями. Я… теперь понимаю, что она чувствовала. Наверное. Почти. Но теперь… я больше не слышу шёпот. Кажется, Линь Линь ушла. И без неё… мне страшно. — А мне плевать. Вы друг друга стоите. Никто из вас не достоин жалости. — Я знаю. Но у меня нет причин больше держать это в себе. Смертный путь окончен. У меня больше нет души. А значит — Бог больше не смотрит на меня. — А что по-твоему есть душа? Ты ведь что-то говорил о призме… — Нет. Это Айзек говорил. Он безбожник, вольный нести какую угодно чушь! Но не я… я отвечаю за каждое слово, которое слышит моя паства. — Ты же сам сказал. Бог больше на тебя не смотрит. — Да. И это — мой ад, из которого нет выхода. Сэра закатила глаза. — Послушай себя. Ты соединился с пророком, который основал твою веру! Ты буквально можешь прочитать в ее мыслях все нужные тебе ответы! Я мало понимаю в вере, но мне кажется, ты должен испытывать эйфорию от такой благодати! Прототип покачал головой. Его веки задергались, и казалось он точно заплакал бы, если бы ему позволяла конструкция. — Но я не испытываю её, Сэра. Я человек, и мои чувства не подвластны машинной логике. И их так много… так много, что Линь Линь утонула в их бурном хаотичном потоке. У неё нет ответов. Одни сплошные сообщения об ошибках… и я понимаю её. Мой путь… вся моя жизнь была одной большой ложью, фатальной ошибкой, с самого начала! Ты знаешь, каково это — быть куклой в чужих руках, не быть способной как-то повлиять на то, что ты делаешь… Я же был свободен, но до недавнего времени я не знал, что это такое — выбирать самому наперекор воле других. — Сандей, — впервые за их полёт с губ Сэры сорвалось это обращение. — Я — молодая китаянка, ученая и атеистка, которую убили больше ста лет назад. Ты — мутант из пустошей с русскими корнями, религиозный фанатик и массовый убийца из эпохи, которая мне бесконечно чужда. У меня гораздо больше общего с любым роботом из этой комнаты, чем с тобой. Я никогда тебя не знала, и мне действительно наплевать на твои чувства даже в отрыве от Линь Линь и моей ненависти к ней. Чисто по-человечески. Ты не со мной должен говорить об этом. У тебя все ещё есть мастрэ Зоммер. Ну или даже мастрэ Свон, вы как будто подружились. А у меня… — она задержалась мысленным взором на образе Дайенерис Людендорф, тут же сменившимся пугающим полутрупом штурмовика два-двадцать-восемь, сплетенной сознаниями с остальными боевыми единицами, — …никого. — Завтра ты их разбудишь. — И скажу им, что их мир сгорел до тла. Они не солдаты… они такие же как я. Визионеры, люди искусства и науки, которые хотели проснуться в прекрасном будущем. Как… как убедить их пойти с нами? Я понятия не имею. — Я могу взять этот груз на себя. Все же я пастырь и умею взывать к людским душам даже в самые темные моменты. Я не могу гарантировать успех, но… я попытаюсь. Ведь это нужно нам обоим. Если ты позволишь тебе помочь. — Нет. Это моя ответственность. Хотя… я уже не уверена, что мне это нужно. Я могла бы просто остаться здесь и никогда больше не возвращаться к людям, — она сжала кулаки. Воспоминания о войне неумолимо проносились чёрно-красными пятнами. — И пусть они все перебьют друг друга! — И ты оставишь Айзека? — неожиданно спросил прототип, и эти слова ударили Сэру будто пощёчина. — Он ведь тебе как сын. — Да как ты смеешь. — Это просто… — Перестань копаться в моей голове! — Сэра гневно вскочила на ноги, глядя на собеседницу сверху вниз. Озвученное вызвало в ней злой, болезненный отклик. Большая часть времени проведённого ей в компании Айзека была недобровольной, но всё же она не могла отрицать сплавленную с программой привычку заботиться о нём. Это было чем-то новым. Чем-то принесённым извне, никогда не являвшимся частью Су Мэйлин. Тем, что она пока боялась осмыслять глубоко, используя любую возможность отвлечься. — Мой вай-фай все ещё отключён, я физически не способен… — Замолчи! — она с силой замахнулась и ударила прототип по лицу, но заряд упал так низко, что это была лишь вяла пощёчина. — Су Мэйлин может быть и чужая здесь. Но ты, Сэра, всё-таки часть этого мира. Так же, как и я со своей новой душой. Нравится тебе это или нет.