Призрак

      Прошло не так много времени, с тех пор как Бруно признался Камило. Они оба вели себя как-то подозрительно открыто (по мнению Мирабель) друг к другу. Если раньше, по её наблюдениям, дядя вёл себя более зажато, то теперь начал распускаться, как цветы Исы. Несколько раз, по рассказам Долорес, та слышала, как Бруно посмеивался, разговаривая с племянником. Конечно, это осталось не без внимания.       – Я заметила, что вы с Камило снова начали общаться как прежде, – как-то невзначай бросила Мира за обедом.       – Да, и я рад, что наши с ним отношения приходят в норму, – он опустил в тарелку задумчивый, и незаметный для девушки, смущённый взгляд.       – Это прекрасно! Надеюсь, что и с его состоянием мы разберёмся! Ну, а раз вы теперь стали снова ближе, на тебе лежит великая задача всё у него разузнать, – она скользнула взглядом по лицу мужчины и продолжила свою трапезу.       Ну, а призрак (коим его прозвали в шутку сама девушка и Антонио) летал по своей комнате и обдумывал сказанные слова о том, что он мог сам себя в эту кому погрузить.       «Не так уж я и сильно себя ненавижу. Да нет, я не мог этого сделать...мне нравится моя жизнь...»       – Камило, ты тут? - в комнату вошёл брюнет, - я бы хотел с тобой поговорить.       На доске в руках мужчины появилась надпись: «Конечно.»       – Я думаю, ты уже задумывался над этим, – Бруно указал взглядом на тело парня, - и я бы с удовольствием послушал твои догад..       – Дядя Бруно! Вы не видели Камило?! Мне нужно ему кое-что показать! - буквально взрываясь от нетерпения протараторил Антонио.       – Господи! - вздрогнул от неожиданности брюнет, - правда я хотел с ним поговорить, но раз тебе он так нужен, то забирай.       Парню даже как-то обидно стало, что его так быстро отдали.       – Смотри, что я нашёл! Это волшебное зеркало, – мальчик протянул предмет в сторону, где предположительно стоял брат, – если на нём что-то написать, то эту надпись увидят люди из другого измерения! По крайней мере, мне так сказали...       – Ого.. а какой сегодня день? - вывел на табличке парень.       – 8 марта, вроде. А мы даже маме ничего не подарили!       Тогда на зеркале появилась кривая надпись: «С 8 марта!», которую увидели все девушки из другого мира.       Где-то под Челябинском.       – О господи! Мне, конечно, очень приятно, но какого чёрта эта надпись делает у меня в ванной?!

***

      Когда всё баловство закончилось, Бруно всё-таки удалось поговорить с племянником.       – Ну, так что ты думаешь?       – Я не мог этого сделать, мне очень нравится моя жизнь. У меня есть любимая семья, есть любимый ты.. что ещё нужно для счастья?       – Но было ли у тебя это тогда? Нравилась ли тебе твоя жизнь? – от этих слов у парня по коже пробежал холодок. Он хотел было что-то написать в ответ, но не смог. Из-за чего на доске появился лишь неровный зигзаг.       Мужчина понял, что попал в яблочко.       – Вот оно что. Тебе не нравилась твоя жизнь...это почти как самоубийство! Чем ты думал?! - повышая голос поинтересовался мужчина. Но потом опомнился и извинился.       – Нет-нет. Всё нормально. Я и правда виноват… – «что же я натворил.»       – Ты же не знал, что всё так обернётся. Есть и хорошая сторона - теперь мы знаем, что выход есть, ты просто снова должен вернуться в нормальное состояние.       – И как я это сделаю? Я стал таким потому, что не любил свою жизнь, но сейчас я её люблю и ценю. Так что же мне делать?       Бруно, конечно, растерялся, ведь и сам не знал.       – Может, попробуешь сосредоточиться и убедить своё тело в этом?       Звучало это...мягко говоря, как что-то невозможное, но выбора особо-то и не было.       Парень встал над своим телом, и начал вспоминать всё самое хорошее, что происходило с ним за это время. Как он наблюдал за играми Антонио, как смотрел на то, как Иса сажает цветы, как болтал с Долорес о умении летать, как Мира чуть не уронила его тело с лестницы, как он с Бруно строили замок, как поцеловались и признались друг другу.       – Ну же, вставай! Неужели ты никогда не сможешь дотронуться до своего возлюбленного, не скажешь Долорес, какая она красивая, не поиграешь с Антонио, не сможешь попросить у мамы прощения… – из его призрачных глаз полились слёзы, всё такие же горькие, но теперь с каплей надежды. – Вставай!       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Бруно рванул к племяннику, заметив что дыхание тела участилось.       Парень открыл свои невозможные и такие родные глаза.       – Камило, господи! Ты вернулся! - Бруно сжал его руку и чуть не расплакался от счастья.       На крики сбежались все. Пеппа, утирая слёзы, кинулась обнимать сына, Феликс последовал за ней.       – С 8 марта..       – Дурачок! До смерти меня напугал…       Все радовались восстановлению Камило, и ели вкусные булочки. А вечером он забрался к Бруно в комнату и сел рядом. – Не думал даже, что это сработает... – начал парень, но его прервали поцелуем, и теперь он наконец смог прикоснуться к тёплым щекам мужчины.       – Я рад, что всё закончилось...       – Да, а ещё я рад, что теперь могу сделать так, – Камило медленно поднял руку Бруно к своим губам и оставил поцелуй на костяшках пальцев, мягко усмехнувшись. Он видел отражение своих чувств в глазах напротив. В глазах, цвета яркой весенней травы.