Предсказание

Тишину темной, просторной комнаты можно было бы назвать давящей, если бы не тихие всхлипы семнадцатилетнего парня по центру песчаного пола. Его черные кудри спадали на лицо, закрывая горькие слезы от чужого взгляда. Худая спина, подрагивала, частично от непрекращающихся рыданий, частично от холода, что окутал подростка. По этой же причине, тонкие руки обнимали собственное тело, сжимая зелёную руану. Мешки и синяки под глазами говорили о том, что плакать поздно ночью было частой практикой Бруно Мадригаль. Это был всего лишь очередной отказ. Ещё один отказ из тысячи других отказов. Казалось бы, в этот раз все должно было быть по другому, казалось что в этот раз чувства были взаимными. Но, стоило ей рассказать подругам с кем она встречается, как те, дабы спасти будущее девушки, поведали всю "правду" о Бруно. Все те россказни о том, как его предсказания убивают питомцев, приводят к расставанию, сводят с ума и так далее. Поняв какой же он монстр, она не медля поспешила к нему дабы сказать Бруно это в лицо, в очередной раз, разбивая сердце подростка. Но Бруно хотел любить, несмотря на всю ненависть, он хотел приносить радость, несмотря на то, что люди запоминали лишь плохое, он хотел быть счастливым, несмотря на то, что, казалось, сама судьба решила, что этому не бывать. Тело Бруно содрогалось от всхлипов, он мог физически чувствовать как его душа сжимается до размеров песчинки, не давая воздуху свободно проникать в лёгкие. Но, где-то глубоко, он всё ещё верил, верил что однажды его страдания прекратятся, однажды в его жизни появится солнце, что осветит его разорванную душу. – Однажды... Однажды... –вздыхал Бруно вытирая слезы. Его лицо приняло решительное выражение. Он намеривался узнать, когда наступит это однажды. Есть причины, по которым Бруно отказывался делать предсказания близким людям, а уж тем более себе. За всю свою жизнь, Бруно ни разу не пытался заглянуть в свое будущее, и учитывая, на сколько печальным было его настоящее, он решил, что, скорее всего, сделал правильный выбор. Но сейчас он был в отчаянии, ему нужно было подтверждение, ведь с каждым днём, его уверенность в счастливое будущее угасало на глазах. Он все реже предпринимал попытки создать отношения, все больше запираясь в себе и своей башне, и лишь сестры подталкивали его дерзать, предлагая все новых кандидаток. Кстати, говоря о Джульетте и Пепе, те уже имели вторые половинки, и видеть их влюбленные лица, каждый раз когда они возвращались со свидания, было поистине пыткой. На сколько бы сильно Бруно не любил своих сестер, он просто не мог избавиться от жгучей зависти, где-то глубоко в сердце. Поэтому, тяжело вздохнув, Бруно начал готовиться к ритуалу. Когда горстки листьев были зажжены, Бруно сел, закрывая глаза, в попытке очистить разум. Ещё раз вздохнув, он почувствовал как ветер поднял песок, создавая купол над подростком. Он открыл глаза, освещая темную комнату, ядовито-зеленым цветом. Вглядываясь в ураган вокруг него, он пытался найти какие-нибудь знакомые образы. Он увидел лицо девушки, которая мило улыбалась, но в следующую секунду ее лицо украсил страх. – Ещё один отказ... – прошептал Бруно, сильнее вглядываясь в песок. Ещё одна девушка, но, внезапно, рядом с ней появился высокий мужчина, и судя по его лицу, настроен он был враждебно. Бруно зажмурился, почувствовав лёгкую боль в плече, а когда открыл глаза, он увидел свое побитое тело, на улице Энканто. – Все не то! Где же...– Бруно охватил страх, но он продолжал искать, засунув это чувство куда подальше. Снова, и снова Бруно видел отказы, и недовольные лица горожан, он видел синяки и ссадины на своем теле, видел себя в тавернах Энканто, пьяным и разбитым. Он видел разочарование на лице Мамы, и своих сестер. В глазах снова стали скапливаться слезы, но, впервые, Бруно был настойчив. Он почувствовал как сложно ему становилось все дальше, и дальше смотреть в будущее, как силы постепенно покидали уставшее тело. Бруно увидел как дверь его комнаты теряет магический свет, он увидел как находится в темном помещении совсем один, он видел как сидел за столом, окружённый крысами. – Однажды... Но однажды я же буду счастливым?!....– уверенность покидала голос Бруно, да и тело, которое уже начало дрожать. Глаза бегали по водовороту песка, видя лишь страдания и боль. И с каждым увиденным образом, все меньше и меньше хотелось смотреть. Да и жить, если честно. Тяжело вздохнув, Бруно был уже готов смириться с тем что вечно будет одинок, и хотел было уже закончить ритуал как вдруг... Он почувствовал, как теплое чувство разливается где-то в животе. Что это? Бруно встрепенулся, в панике, что не увидит причину этих чувств, начал судорожно осматриваться вокруг, глазами ища образы. И вот он увидел что-то ярко-желтое. Бруно аж встал, на трясущихся ногах, чтобы последовать за видением. Постепенно песок стал собираться в полноценный образ. Он увидел милые кудряшки, аккуратный нос, веснушки на щеках и полные радости глаза. Сердце Бруно пропустило пару ударов. На вид парню было почти столько же сколько и Бруно. При виде образа этого кудрявого незнакомца, Бруно снова почувствовал то чувство в животе, лицо охватил румянец, а губы, впервые за долгое время, искренне улыбнулись. Это было то, о чем ему рассказывали сестры, и что, он сам, так редко чувствовал. Не в силах больше держать свое тело, Бруно свалился спиной на песок. Тяжело дыша, он почувствовал как холодное стекло оказалось в его руках. Взглянув на него, Бруно увидел лицо милого мальчика который с любовью смотрел в душу Бруно. Не в силах сдерживать свои эмоции, он от души рассмеялся. – Я буду счастливым! – проорал Бруно на всю пещеру, всё ещё валяясь на песке– Меня будут любить! ––– На следующее утро Пепа с открытым ртом смотрела на то, как Бруно, чуть ли не вприпрыжку спустился на завтрак. Вовремя! Бруно уже месяц как имел проблемы со сном, в результате чего спускался на завтрак, бывало в двенадцать, а бывало ещё позже. Джульетта тоже в шоке смотрела на брата, который, казалось бы, сиял. Она пыталась сложить события, не понимая почему он был так рад, ведь вчера ему очень грубо отказали. – Доброе утро, Бруно, – с опаской сказала Пепа. – Доброе утро, дорогая, – с сияющей улыбкой ответил подросток – И тебе, доброе, отлично выглядишь, – поздоровался он смотря на шокированную Джульетту. Забрав из под ее носа горячую арепу, Бруно пружинистой походкой направился в город, оставив недоумевающих девушек смотреть ему вслед с открытыми ртами. В тот день Бруно посетил кучу домов, поговорил с кучей горожан, дабы узнать, не проживает ли тут семнадцатилетний мальчик с кудрявыми волосами и милым лицом. На что ему, чаще всего, качали головой. А иногда посылали куда подальше. А иногда не отвечали, смотря в страхе. А иногда пинали, что-то крича о плохих предсказаниях, что он нагадал. Но Бруно сложно было огорчить. По крайней мере так было первую неделю. К концу седьмого дня его поисков, его уверенность в том что его суженный в этом городе стала спадать, ибо он посетил каждый дом, и, кажется, опросил всех, кто был в Энканто. Тем не менее Бруно знал, что он существует, и надо лишь подождать пока он появится в его жизни. Тем временем все остальные предсказания, что он видел, с завидной точностью сбывались. Отказ за отказом. Начался и период с алкогольной зависимостью, единственной радостью которого были редкие посиделки с Феликсом за шотом Агуардиенте. Люди все реже приходили за предсказаниями, а с недавнего времени стало популярно приходить к Бруно, чтобы навести "плохое предсказание" для кого-то, кто им был не угоден. Бруно уже устал объяснять, что просто видит будущее, а не контролирует его. Но люди привыкли к образу колдуна-предсказателя, что может убить твою рыбку. Годы шли. А Бруно ждал. Бывало, когда, по-пьяне ему удавалось найти себе партнёра на ночь, он смотрел на лицо какой-нибудь пьяной девушки, которая, скорее всего позже будет сожалеть об этой ночи, и представлял себе, что перед ним его родная душа, что ждёт его где-то в будущем. Но со временем стекло, с предсказанием о его суженом переместилось со стола, на полку, а позже и вовсе в шкаф. Бруно устал ждать. Его все чаще посещала мысль, что, то предсказание было на эмоциях, что он все себе это надумал, и что нет, и не будет никакого кудрявого парня, что спасет его от полного одиночества. Бруно мог бы снова попытаться заглянуть в будущее, но он попросту боялся полностью потерять веру в свое счастье. К тому моменту когда Бруно решил "покинуть" семью, он, казалось бы, полностью забыл то недоразумение, и жил пытаясь получать радость от других вещей. Например, его маленький театр с крысами. Когда он сделал ту маленькую коробку, с картонными декорациями, у него появилась мысль, а может, это и есть его счастье? Он был так горд сюжетами, что он придумывал, что не мог позволить грустным мыслям о своем одиночестве пробраться в лохматую голову. Кое-что изменилось с пятнадцатилетием Камило. У Бруно всегда было особое отношение к своему племяннику. Странно, но будучи младенцем, Камило всегда успокаивался на руках Бруно, из-за чего он, дабы помочь своей нервозной сестре, часто укладывал ребенка, мыча какую-нибудь испанскую песню под нос. Странно это было потому, как сильно изменилось мнение Камило о дяде с того времени как он покинул семью. Казалось, что не Бруно, почти каждый, день, до пяти лет мальчика, проводил с ним время, читая тому книжки, и показывая интересные места в лесу. С возрастом, Камило стал упоминать Бруно, лишь как какого-нибудь подкроватного монстра, который всегда рядом, и лишь ждёт момента, чтобы напасть. И хоть это было почти правда, разница была лишь в том, что Бруно был скорее за стенным монстром, менее обидно от этого не становилось. Особенно неприятно было, когда Камило перевоплощался в того монстра, что он себе напридумал, чтобы напугать маленького Антонио, а иногда даже Исабель, выпрыгивая на нее в таком обличии из за угла. Но Бруно не был зол на Камило. Может совсем немного обиды затаилось на Пепу, что была началом большинства этих слухов, но он давно уже простил сестру. И по этому, единственное что крутилось в голове, все время взросления Камило было навязчивое чувство, что он кого-то Бруно напоминает. Как упущенная мысль, что крутилась на языке, что-то ему напоминали коричневые кудри, мальчика. Какое-то странное чувство зарождалось, при взгляде на эти темно-зеленые глаза. Осознание пришло в пятнадцатый день рождение Камило. Воспоминание о зелёной пластине, которая давно уже была спрятана где-то на полках в заброшенной башне, свалилось на него ровно тогда когда вся семья Мадригаль пела "с днём рождения" юному шейпшифтеру. От нахлынувших, словно цунами, воспоминаний, Бруно мог лишь с открытым ртом смотреть, сквозь щель, на улыбку, что, когда-то, была единственной целью продолжать жить. – Не может быть...– одними лишь губами прошептал предсказатель. Скорее всего это было какое-то совпадение. Скорее всего Бруно просто забыл как выглядело лицо на стекле, и сейчас его мозг просто проворачивает какие-то, понятные только ему, махинации. Но чувство в груди говорило совсем об обратном. То, как Бруно задержал дыхание, смотря с гордостью на своего племянника, то, как сильно ему хотелось сейчас прикоснуться к Камило, говорило совсем о другом. Бруно помотал головой, отгоняя мысли словно надоедливую муху, и с уверенностью направился в свою башню. Ему нужно было удостовериться, что на предсказании был именно Камило. Бруно вышел из дыры за картиной, видя как все отвлеченны празднованием, попутно молясь всем богам, что бы это была просто шутка разума. Когда, спустя, казалось бы тысячи ступенек, Бруно таки добрался до своей комнаты для предсказания, он не медля бросился к шкафу, в котором он хранил некоторые предсказания, которые не захотели брать его владельцы. Перебирая предсказание за предсказанием, Бруно увидел знакомые кудри. Вытащив зелёное стекло, мужчина не смог сдержать горьких слез. Не было никаких сомнений, он смотрел на чуть повзрослевшую версию своего племянника. ––– У Бруно никогда не было проблем с определением своих чувств. Он всегда знал что хочет, несмотря на то, что очень редко делился этим. На это было много причин, но сейчас не об этом. Поэтому, через неделю вечных взглядов на Камило, и постоянном беспокойстве за подростка, Бруно наконец признался себе. Он был влюблен. Он был влюблен в характер, был влюблен в юмор, был влюблен в изящное тело Камило. И, как бы ни больно было признавать всю неправильность этой любви, Бруно с мужеством принял себя таким какой он есть - извращенным педофилом. Он также был достаточно реалистичным, чтобы осознавать, что ничего не получится. Даже если бы, в какой-то параллельной вселенной, любовь Бруно и была взаимной, существовать при таком положении было бы просто нереально. Поэтому Бруно сделал то, что он уже делал много-много раз. Запихнул свои чувства куда подальше. И хоть это было довольно сложно в первое время, но когда Мирабель помогла ему вернуться в семью, и его даже приняли с распростёртыми объятьями, он просто трансформировал свою любовь к Камило в простую заботу о родственнике. Конечно, не обошлось и без трудностей. В первое время Камило довольно настороженно относился к его "ночному кошмару", в основном, потому что разочаровался, что его дядя не трёхметровый пожиратель снов, а лишь маленький зашуганный мужчина, с щенячьими глазами. Но Бруно делал все, что бы восстановить отношения с подростком, хотя ему было сложно подавить свои чувства, особенно когда Камило был таким тактильным, и при каждом касании заставлял Бруно краснеть как школьницу. Но к семнадцатилетию парня, их отношения смело можно было назвать "не плохими". Но все усилия Бруно полетели прахом когда Альма собрала всех за столом и сказала: – У меня есть новость!