прошу, помоги мне.

Лицо Габриэля наполнилось ужасом. Я вжался в кресло, испугавшись его взгляда. Тут же ужас дяди сменился паникой. — Надо что-то срочно выдумать такое… — он нервно перебирал пальцами. — Танец… Джано… Джано! — Циклаури навалился на дверь. — Джано-о-о! — Пап, тебя дядя Габриэль зовёт, — послышался голос Бичико с первого этажа. — Бегу-бегу! Через секунду папа оказался здесь. Ну, здешний папа. Но ни капли не поменявшийся в поведении — такой же гиперактивный, с горящими, вечно прищуренными глазами. — Что случилось? — папа не мог устоять на месте от грандиозности и значимости дня, поэтому прыгал с ноги на ногу. — Джано, мой дорогой Джано, — Циклаури держал его за плечо, — Левон так перенервничал сегодня, что совсем не помнит, как танцевать… Папа замер. — Ты-то не помнишь? Капитошка, ты чего? На тебя вообще не похоже, — он приложил руку ко лбу. — Температуры нет? Я выкрутился из-под руки отца и недовольно скривился: — Почему я «капитошка»? — Ну, а кто капитошка? — засмеялся Джано. — Бичико что ли? («Алико, » — я надулся.) Алико уже не капитошка давно… Ах, как быстро растут дети, — он драмматично упал на кресло и допил вино Габриэля. — Так что говоришь? («Я-…») Не волнуйся, мой дорогой, всё хорошо будет, — он взял меня за руку. — Главное почувствовать музыку. И как же всё-таки растут дети, да, Габри? Тот растерянно кивнул. Папа, тяжко вздохнув, встал и вышел из комнаты. Габриэль посмотрел на меня: — Ты… ты точно не Левон? — Что? — я недоумевающе хлопнул глазами. — Боже, ты так похож на Левона, — он обхватил меня за плечи и крепко обнял. — Я обязательно всё исправлю. В комнату вбежал Анто… Бичико — как же запомнить эти все имена? — и позвал нас наряжать дом. Мы поспешили за мальчиком. Когда я увидел суетящихся и шумящих родственников, я неожиданно сам для себя порадовался хоть чему-то, что привычно глазу. Кто-то куда-то бежал, делал, украшал, ремонтировал в последний момент. Бабушка, нервничающая мама и тётя Софико возились на кухне — я поцеловал каждую в щёку, и они продолжиди спорить. Лия таскала бочки с вином, а Джамалия украшала колонны цветами, параллельно составляя букет невесты. Иногда рядом пробегал Бичико, выполняя мелкие просьбы а-ля попросить, принести, встретить, позвать, а потом надолго исчезал в комнате «репетировать с бабочками», как он сказал. — Тома! — вдруг позвала бабушка Нино. — Посмотри украшения! — Уже бегу! Из комнаты выбежала Тамара-Мирабель, проконтролировала пап, как те развешивали белые ткани по стенам, и приказала нам с дядей помочь. Мы синхронно кивнули. Мельком в той комнате, где исчезла Тома, я заметил старшую сестру. Ах, какая она красивая сегодня… такой важный для неё день, и так я за неё рад! Это невероятное счастье. Интересно, как там моя любимая и дорогая Долорес… Я молча взял молоток и гвоздь и принялся украшать Сахли. Вечер настал быстро. Гости собирались на главной площади. Сейчас молодожёны принесут клятву, и начнётся веселье. Я чувствовал себя очень нервно, всё думая про мою сестру, из Энканто. Когда поймал на себе взгляд Марико, которая стояла рядом с невестой, то не сразу сообразил, почему она мне улыбается. Вы лучшие друзья, придурок. Я сделал себе голову Зураба и начал его пародировать, приносящего клятву. Девушка хихикнула в сторону, прикрыв рот рукой, чтобы не сбивать лишним шумом Алико. Мы с Марико всё переглядывадись, кривляясь, словно дети, и я поймал себя на мысли, что вдруг пропала куда-то тяжесть потери и стало так легко… О том, что пора подать кольца, Зураб меня уведомил толканием колена. Задрав голову, я протянул кольца, и они с Алико обменялись ими. Весь город разом зашумел на их поцелуе. Гости вдруг разошлись по парам так, что мы вчетвером оказались в центре большого круга. Заиграла музыка. В моих глазах показался дикий страх. Надо что-то делать.