Inferior

      Незадолго до нового года руководство полиции Сеула решило провести спортивные состязания между представителями полицейских участков, а также выбрать самого красивого полицейского в этом году. От полицейского участка Инчхон отрядили Чонина и ещё трёх молодых полицейских, кто соответствовал требованиям: не старше 30, не ниже 180 см, соответствующая спортивная подготовка и привлекательная внешность.       Соревнования происходили в огромном спортивном зале управления полиции Сеула. Участникам требовалось проявить сноровку, смекалку и скорость, показать свои лучшие качества и выделиться в интеллектуальных занятиях. И если в спорте и знаниях выделились другие, то звание самого красивого полицейского заслуженно досталось Чонину. Его лицо будет украшать рекламные щиты полиции района Инчхон и, возможно, по всему Сеулу.       На следующий день он появился в участке под общие аплодисменты и гордо предъявил диплом, выданный на соревнованиях.       – Покажи кубики! – прокричал кто-то из коллег. – Ты ведь не только за красивое личико звание получил?       Все засмеялись, а Чонин, широко улыбаясь, медленно расстегнул форменную зелёную рубашку и выставил на всеобщее обозрение прекрасно оформленное тело. Коллеги зааплодировали, стали наперебой поздравлять его и выражали радость от того, что именно их представитель стал самым красивым полицейским, теперь они могут этим похвастаться.       Исин наблюдал за всеобщим ликованием сквозь стекло собственного кабинета. Он собирался выйти, но когда Чонина попросили показать пресс, и юноша разделся, у Исина вдруг подкосились ноги. До сих пор он воспринимал парня как младшего брата, о котором нужно заботиться, но сегодня впервые посмотрел на него, как на зрелого мужчину. Красивого мужчину. Чонин расцветал у него на глазах и обещал превратиться в редкого красавца с мягким сексуальным тембром голоса. Чёрт. Это уже удар под дых от собственного организма.       Немного позже суперинтендант нашел в себе силы выйти к остальным.       – Итак, я знал, что не зря вербую тебя в ряды нашего участка! – громогласно заявил суперинтендант.       – Спасибо, сонбэ, – вежливо поклонился Чонин и вручил ему диплом.       – Я думаю, мы должны это повесить на самом видном месте и отметить награждение нашего молодого героя, но в конце недели! Не расслабляйтесь до тех пор, преступники ведь тоже не расслабляются.       Коллектив сперва засмеялся, а потом одобрительно загудел. Все разошлись по рабочим местам или отправились в патруль.       – Пойдем, угощу тебя кофе, – пригласил Исин, улыбаясь. В глазах его Чонин не смог прочитать определенную эмоцию, но от кофе отказываться не стал. Они взяли два стаканчика в соседней кофейне: Чонин как обычно пил латте с корицей, Исин предпочитал двойной американо с каплей шоколада.       – Я нагрубил тебе, прошу прощения, – начал было Исин. – Мои отношения с кем бы то ни было никого не должны касаться, но я не должен был быть таким резким с тобой. Надеюсь, ты поймёшь.       – Я понимаю, сонбэ, – Чонин уже научился сдерживать свои эмоции, психологическая подготовка полицейских помогла, с Исином он решил быть ещё более сдержанным, чтобы не попадать в глупые ситуации. Он понимал, что со стороны его поведение может выглядеть неправильно.       – Что ж, тогда давай будем считать, что инцидент между нами исчерпан.       – Согласен. И спасибо за кофе.       – На здоровье. Ты ел сегодня?       – Да, позавтракал дома. Я ж теперь рано утром тренируюсь.       – У тебя отличные результаты. Красивые кубики, я оценил.       Чонин смущённо улыбнулся и потупился. Исин наблюдал за ним, за румянцем на щеках, закушеной нижней губой, слишком пухлой для мужчины, но невыразимо привлекательной. Ему вдруг захотелось прикоснуться к этой губе. Супериндентант себя одёрнул. Он не должен развращать парня. Правда и сам Чонин иногда подавал соответствующие сигналы, но Исин списывал их на юношеское восхищение образцом для подражания.       Он никогда не задумывался, что может нравиться Чонину как мужчина. Да и сам Исин прежде ни на кого не смотрел, потому что его мысли были заняты любимым с универа До Кенсу. Он смог добиться взаимности, и у них был интим, но Кенсу с трудом мирился с этим и никак не соглашался встречаться постоянно, иногда сдаваясь на ухаживания Исина. И да, он всегда был сверху, потому что иначе себя в паре не представлял. Впрочем, для Исина не было разницы, с Кенсу он был готов на всё, лишь бы вместе.       А теперь в его участке появился парень, от которого кожа покрывается мурашками и мысли пошлые лезут. Исин решил перевести тему, пообщался с парнем по рабочим вопросам и дал ему отгул до конца дня в честь победы в конкурсе, а сам вернулся в участок.       Как только он ушел, Чонин отправился прогуляться в парк, потом долго бродил по улицам и почти дошел до залива, откуда можно было посмотреть на аэропорт. Сегодня в поведении Исина что-то изменилось, возможно, катализатором стал лёгкий стриптиз Чонина, но это к лучшему. Наконец, суперинтендант заметил его.       Чонин улыбался своим мыслям, допивая кофе, и даже испугался, обнаружив рядом с собой Чунмёна.       – Откуда ты взялся, хён?       – А что, рядом с тобой теперь нельзя появляться?       – Ты как призрак. Напугал меня.       – Поздравляю с победой.       – Спасибо. Впрочем, я ничего особенного не сделал. Только вот внешность.       – Внешность в Корее важна, тебе ли не знать? Исин кофе купил?       – Да. А вообще, какая разница?       У Чунмёна желваки заходили на скулах. Он злился, злился просто потому, что Исин купил ему кофе. Нормально ли так вести себя, подумал Чонин, нахмурившись.       – Действительно, какая мне может быть разница, что другой мужчина покупает моему парню кофе?       – Слушай, в Корее кофе – это разменная монета, а не повод для ревности.       Чунмен схватил его за руку и сжал запястье.       – А давай я буду решать, где повод, а где нет? Зависит от того, кто купил и почему. Я наблюдал за вами. Я видел, как ты смотришь на него и как он смотрит на тебя. Я знаю, ты никогда не скрывал своего интереса к нему, но должно же что-то меняться со временем. Мы с тобой уже год вместе. Скажи честно, кто я для тебя?       – Честно? Ты мой любовник. Человек, с которым я сплю.       – Вот как. Что ж, на таком основании я могу требовать от тебя секса, когда захочу?       – Ну…       – Раз тебя только это интересует, то меня тоже. Я хочу секса прямо сейчас. Мой фургон припаркован на берегу залива, пошли. Я знаю, что Исин отпустил тебя до конца дня.       – Хён.       – Что-то не так? Я же не прошу чувств и эмоций, я просто хочу трахнуть тебя.       Чонин помялся немного, но не мог оспорить правоту доводов старшего, поэтому подчинился и отправился следом за ним в фургон. После секса он вышел на берег залива подышать воздухом, пока Чунмён проветривает своё жильё. Осенний туман, одеялом накрывший город ещё с утра, к обеду так и не рассеялся, застряв на небоскрёбах, чьи верхние этажи прятались за безликой серой массой. Морской залив сонно дремал в дымке, народ гулял не активно, уже похолодало, листья с деревьев облетели, но самолёты исправно садились и взлетали из аэропорта, видневшегося вдалеке.       Чонин втянул носом влажный прохладный воздух. Возможно, это грубо с его стороны, но он был честен, он действительно не воспринимал Чунмёна иначе, нежели своего любовника. Наверное, детективу это было обидно, возможно, он хотел большего, но они никогда не говорили о развитии своих отношений, да и Чонин всё равно мечтал об Исине. Вряд ли это изменится с учётом последних событий, но и расстаться с Чунмёном у него не получалось. Каждый раз когда он решался на это, Чунмён дарил ему неповторимое наслаждение, и Чонин включал заднюю. Но ведь так не может продолжаться всегда. На двух стульях не усидишь. Да и некрасиво это всё.       Чонин вздохнул и обнял себя руками.       – Мне больше ничего не нужно. Я скажу, когда захочу потрахаться. Можешь идти, любовничек, – чуть ли не брезгливо бросил Чунмён, прибираясь в фургоне.       Чонин оскорбился, но виду не подал, он сам виноват и признает за старшим право обижаться.       – Пока, хён, – бросил в ответ Чонин, забрал свою куртку и телефон и быстрым шагом удалялся в сторону центра, не оглядываясь.       Чунмён с силой швырнул плед, который в этот момент складывал, и дважды топнул по нему, заставив фургон закачаться. Чёртов малец! Ну вот угораздило же его влюбиться в этого мальчишку! Мучайся теперь. И ведь никого не обвинить, Чунмён сам его соблазнил, сам развратил и сам приучил в основном к сексу. Если бы он вёл себя иначе, если бы делал акцент на отношениях, ухаживаниях, заботе, может, и Чонин относился бы к нему иначе? Надо подумать над этим и, возможно, изменить свою линию поведения.       Или же принять более мудрое решение и отпустить парня, освободить от себя. Пусть бегает за Исином и спит, с кем захочет. Всё-таки Чунмён на 15 лет старше и, возможно, парню хочется меньшую разницу в возрасте или просто более мягкого человека. Чунмён никогда раньше не влюблялся, наиболее близок он был в этом чувстве к Исину, но тот вовремя разбил ему сердце, и с тех пор детектив просто пользовался людьми. По-честному, Чунмён понимал чувства Чонина, завидовал Исину, потому что сам таких чувств пробуждать в других не умел, зато Чонин пробудил их в нём самом. Мужчина выпрыгнул из фургона и прошёлся по набережной, подставляя холодному ветру разгоряченое лицо. Надо что-то с этим делать.       Всю неделю Чунмён был резок с Чонином, швырял ему на стол бумаги, грубо разговаривал. Мог потребовать в середине рабочего дня следовать за ним, а потом Чонин возвращался растрёпанным и уставшим. Коллеги с удивлением наблюдали за их отношениями, сочувствуя Чонину, попавшему в немилость. Гневного Ким Чунмёна не любил никто, скорее боялись и отчасти поэтому уважали. У него ни с кем не сложилось теплых или дружеских отношений. Однако же высокий профессионализм детектива заставлял полицейских по особо сложным случаям обращаться именно к нему, так что, несмотря на общую неприязнь, детектив Ким всё же был на хорошем счету. У Чонина пытались вызнать, чем же он так насолил детективу, но парень отмахивался, списывая всё на характер и рабочие споры, и вскоре у него перестали спрашивать, только жалостливо наблюдали за их постоянными перепалками.       Исин решил не вмешиваться, потому что по расписанию на этой неделе Чонин работал с детективами, и, пока он сам не попросит, Исин ничего не станет делать. Чонин не слабак и не идиот, он не станет молчать, если ему будет плохо. Но раз молчит и терпит, значит ему нормально. Исин только заботился о том, чтобы он вовремя ел и принимал витамины, расспрашивал про тренировки и хороший сон.       Чонин всегда улыбался ему, иногда вымученно, но искренне. Чем бы детектив Ким так не терзал его, это не его, Исина, дело, раз сам парень не хочет рассказывать. Но на следующую неделю Исин решил забрать его в свои личные помощники. Это будет непросто, ведь в последние дни у Исина появился к парню совсем другой интерес, который смущал его самого, и близость Чонина только усугубляла это, но он хотел дать парню отдых после тяжёлой недели с Чунмёном.       Чонин понимал, что он расплачивается за свои слова и поведение и со смирением принимал наказание. Чунмён теперь общался с ним только по работе и забирал ради секса, когда хотел сам. Во время секса они не разговаривали, не было никакой нежности, Чунмён умело и изощрённо доводил его до оргазма и управлял процессом так, как хотел или считал нужным. Ему нравилось меняющееся тело парня, он любил вылизывать его изгибы, зацеловывать острые скулы и рельефные ключицы, брал в разных позах и состояниях. Но из-за отсутствия теплоты и ласки, Чонин от этого начал уставать ещё сильнее.       Напряжение между ними видел весь участок, многие сочувствовали Чонину, зная тяжёлый характер детектива, и подбадривали, но вмешиваться не решались. Иногда Чонин огрызался и грубил в ответ, коллеги потом хвалили его, говоря, что они бы не решились вот так открыто перечить детективу.       В субботу, когда Исин решил отпраздновать победу Чонина на конкурсе, в участке всё организовали в зале для совещаний. Только один сотрудник остался дежурить на телефоне, ему не разрешали выпивать, и четыре патрульных дежурили на улицах, остальные зависли в зале с едой и выпивкой. Детектива и начальника тоже позвали. Детектив пришел ненадолго, выпил пару рюмок и сослался на усталость, покинув компанию.       Исин принял участие в праздновании, но когда градус веселья остальных превысил тот, который суперинтендант определил для себя, он по-тихому вернулся в свой кабинет и продолжил работать, решив наблюдать за отдыхающими, чтобы ничего не натворили.       Полицейские развлекались вовсю, включили музыку, заказали ещё выпивку и еду. Кто-то показал видео с понедельника, когда Чонин хвастался прессом, и остальные попросили сбросить его в общий чат, чтобы показать тому, кому захотят. Чонин воспротивился, но поздно – видео уже улетело.       Через полчаса на телефон Чонина пришло сообщение: «Хочу секса. Приходи в архив, потом вернёшься». Парень разочаровано фыркнул, ведь его отрывают от веселья, но понимал, что видео стало причиной, ревность снова взыграла в Чунмёне. Извинившись и сославшись на необходимость сходить в туалет, он вышел из зала и направился к уборным, а там через черный вход вышел на улицу и прошел к зданию архива.       Охранник отлучился, чтобы взять себе еды, код от архива Чонин набрал быстро и юркнул внутрь.       – Хён, ты здесь?       – Да. Иди в самый конец.       Помещение архива заканчивалось небольшой нишей с поворотом, за которой стоял стол и стул для работы с документами. Освещения не было, кроме дежурных светодиодных полос на полках, но разъяренный взгляд Чунмёна блестел и в такой темноте.       – Почему сейчас? – робко спросил Чонин.       – Потому что я захотел.       – Почему здесь?       – Никто сюда не придёт, все бухают. А ты сможешь быстро вернуться на вечеринку. Раздевайся.       Чонин неуверенно снял куртку, и вытащил рубашку из брюк.       – Не так. Эротичнее, как на том видео, и так же покажи мне пресс. Я тоже хочу посмотреть на то, что ты всем показывал, но вживую. Как твой любовник имею право.       Чонин закусил губу, нахмурился, понимая, что оказался прав. Если бы не видео в общем чате, Чунмён бы не взревновал, так что Чонин сам виноват. Поэтому он снова смирился и согласился.       – Хорошо.       – И улыбайся как на видео.       Чонин выдавил из себя улыбку, медленно расстегнул пуговицы и повертелся перед ним, показывая пресс. Чунмён оглядел его собственническим взглядом, подошёл ближе, положил руку на пресс, погладил рельефные кубики и запустил два пальца под брюки. Чонин втянул живот и закусил губу. Чунмён потянул его рубашку и снял, затем расстегнул ремень и пуговицу на брюках. Прохладный воздух архива неприятно обдал горячую смуглую кожу. Чонин стянул брюки, оставшись в одних трусах. Алкоголь в голове раскрепощал и не давал смущаться, впрочем, перед Чунмёном это было бы глупо, старший знал каждый сантиметр его тела и все реакции. Чунмён приказал ему сесть на стол в таком виде, сам сел на стул и придвинулся к нему. Его губы коснулись кубиков, язык обрисовал их формы, Чонин задрожал и задышал чаще, Чунмён потянул за резинку трусов, играя с нижней частью живота языком и скоро почувствовал стояк. Чонин часто дышал и вздрагивал от его касаний, затем решил расслабиться и получать удовольствие, что бы там Чунмён не придумал.       Мужчина стащил его трусы, взял в руку член и облизал. Чонин застонал, откинув голову назад и уперевшись руками в стол. Чунмён жадно ласкал его, доводя почти до исступления, тёр пальцами мошонку и вход, затем заставил парня лечь на стол спиной и приподнять бёдра. Разрабатывая, он почти убивал его ласками, Чонин задыхался от желания, и даже воздух вокруг уже не казался ему холодным. С себя Чунмён снял только куртку, не позволял касаться себя и требовал полного подчинения.       Когда Чонин был близок к оргазму, Чунмён остановился, поднялся, расстегнул ширинку и притянул к себе его бёдра. Чонин ахнул, приподнялся и потянулся к нему руками. Чунмён вошёл грубо, но сразу замедлился, давая время привыкнуть. Чонин обхватил его ногами, выбирая угол поудобнее, прогнулся в спине и уткнулся губами в шею старшего. Чунмён начал двигаться внутри резко и часто, выбивая из него сдавленные стоны и вздохи, сам же едва сдерживал рвущееся из груди рычание. Это его парень. Это тело принадлежит ему. Только он имеет право касаться его, а другим даже смотреть не положено.       Собственнические касания, поцелуи-метки, отпечатки пальцев на теле, от которых останутся синяки – всё было призвано показать Чонину, кому он принадлежит.       У себя в кабинете Исин столкнулся с нехваткой информации. Он нашел некоторые связи расследуемого дела с другими похожими и решил отправиться в архив, чтобы найти старые дела. Подсветки на полках в принципе хватало, чтобы видеть корешки дел и надписи на них, так что он решил не включать свет.       Минут 10 у мужчины занял поиск нужных материалов, он уже вытащил их из коробки и поставил её обратно, когда услышал что-то, похожее на стоны. Тихо ступая, Исин пошёл на звук, который раздавался из ниши. Там было совсем темно, и всё, что он смог разглядеть – два тела, слившихся в страстном порыве. Лиц суперинтендант разглядеть не смог, и по их телам не определил, кто это был. Один был совсем обнажён, второй в темной неузнаваемой одежде, приспущенной на бёдрах. Обнаженный вдруг выгнулся, громко застонал и зашипел, второй зарычал сдавленно, притянул его в объятья, и они остановились, достигнув оргазма.       У Исина покраснели щеки. Он не собирался наблюдать за чужим сексом, но раз они это делали в архиве участка, значит это кто-то из участка. Возможно ли, что два патрульных спрятались тут? Или это кто-то из тех, что отдыхали сейчас в зале для совещаний? У Исина не было никаких предположений, к тому же лицезрение чужого секса возбудило его, поэтому мужчина тихо ушел, не желая мешать им, но решил позднее присмотреться к подчинённым, чтобы выяснить, кто эта пара. В сущности ему не было до этого дела, личная жизнь сотрудников не касается начальства, пока не мешает работе.       Выскочив из архива, он отпустил в туалет охранника, полагая, что мужчинам скоро понадобится выйти из архива и свидетели им не нужны, а сам отправился в свой кабинет, закрыл там жалюзи и дал себе время успокоиться после увиденного.       В архиве Чонин часто дышал, уткнувшись в шею Чунмёна. Он держался за мужчину, как за спасательный круг, бурный секс высосал из него все силы, а лёгкое опьянение усилило оргазм. Даже язык сейчас не слушался. Чунмён прижимал его к себе так крепко, словно тащил с обрыва, и касался губами виска, тоже пытаясь восстановить дыхание.       Наконец, Чонин собрался с мыслями и тихо сказал:       – Я не могу так больше, хён. Надо что-то с этим делать.       – Согласен, – выдохнул Чунмён где-то у его уха.       – Нам надо поговорить о нас.       – Не сейчас. Не мешай мне наслаждаться оргазмом, – оборвал его старший, и парень нервно сглотнул. И правда, не самое подходящее время и место.       – Я очень виноват перед тобой, – тихо сказал Чонин. – Я и сам не понимаю себя. Мне хорошо с тобой, но внутри у меня противоречия, и я не знаю, как быть дальше.       Чунмен отстранил его от себя, посмотрел в глаза и обнял ладонями красивое лицо.       – Я понимаю больше, чем ты думаешь, – так же тихо сказал он. – Ты для меня больше, чем любовник. И да, нам надо об этом поговорить. Но не сейчас. Сейчас тебе нужно вернуться на вечеринку, чтобы не вызывать подозрений. Потом проспишься, подумаешь обо всём. А завтра вечером приходи ко мне, фургон стоит там же, на берегу залива. Спокойно всё обсудим, не срываясь на секс, и примем взрослое решение о будущем. Потому что я тоже так не могу больше.       – Хён, – выдохнул Чонин, ласково касаясь пальцами его лица. – Ты тоже для меня не только любовник. Прости, что я был так резок в этом.       Уголок губ Чунмёна дёрнулся в улыбке, в глазах стояла печаль. Не ответив, он поцеловал парня со всей нежностью, на которую вообще был способен, и Чонин прильнул к нему, обнимая и отвечая на поцелуй. Такой Чунмён нравился ему гораздо больше, Чонину действительно стоит подумать над своими предпочтениями и желаниями и сделать правильный выбор.       Чунмён сложный, но надёжный, на него всегда можно положиться, и он великолепен в постели. Даже сейчас в архиве, в принуждённом по сути сексе, он довел парня до безумия. Наверное, Чонин всё это время ошибался насчёт него и себя. Об этом стоит серьезно подумать.       – Иди на свою тусовку, – уже веселее улыбнулся ему Чунмён. – Поговорим завтра.       Он погладил парня по скуле и плечу, поправил одежду и первым вышел из архива. Чонину потребовалось немного больше времени, он насколько мог, заправил рубашку и разгладил ее, вышел из архива, не встретив на входе охранника, и направился к черному входу.       Юркнув внутрь, он умылся, стёр с себя салфетками следы недавних утех и освежил подмышки. Расправив волосы и приведя себя в порядок, Чонин улыбнулся своему отражению и вышел из туалета. Навстречу ему шёл Исин, парень вежливо поклонился и, улыбаясь, вернулся к коллегам в зал.       Исин остановился на месте, наблюдая за ним. Что случилось? Впервые парень не смотрел на него с восторгом, не пытался задержаться для разговора и вообще вёл себя странно. Сделав свои дела в туалете, Исин вошёл в общий зал, посчитал по головам всех присутствующих и понял, что никто из них не мог быть в архиве, потому что все сейчас здесь. Выходит, это патрульные или те сотрудники, которые не остались на вечер. Но зачем им прятаться в архиве, если есть масса других мест, где можно встречаться?       Исин вспомнил изгибы тела и жаркие стоны и тут же покраснел. Скрывая смущение, он попросил себе выпить. Остаток вечера он провёл с коллегами, почему-то безуспешно пытаясь поймать взгляд Чонина. Парень совсем на него не смотрел и вообще никак не выделял. Впервые. Стало обидно.