Inferior

      Четверг Исин прожил как в тумане, на автомате выполняя работу с документами и отказываясь думать о случившемся. Благо в этот день было много суеты, задержанных и обращений граждан, и суперинтендант провалился в них с головой. Ночью он дополз до подушки и без единой мысли отключился, а утром, ещё сонный, направился в участок, купив по пути огромный стакан американо.       Пятница выдалась на удивление тихой, и ему некуда было спрятаться от себя самого. Исин закрыл жалюзи в своём кабинете, что делал только при личных разговорах, но сегодня ему было всё равно, что подумают подчинённые.       Отчитавшись перед вышестоящим начальством, он заперся в кабинете, выключил свет и откинулся на кресле с закрытыми глазами. Внутри всё сладко сжалось при воспоминании того, что делал с ним Чонин, кожа почти привычно покрылась мурашками, в ушах фантомно зазвучал темпераментный шёпот Чонина, который произносил какие-то бессмысленные нежности во время секса.       Исин обнял себя руками и открыл глаза. Это неправильно. Он дал слабину, позволил этому случиться, а ведь не должен был, ему не положено. Но это было так сладко, что даже сейчас он не представлял, как смог бы остановиться. Чёрт бы его побрал, этого мелкого засранца!       Вернувшаяся злость отрезвила. Исин облегчённо вздохнул и предался негативным эмоциям: злился на себя за то, что не устоял, на Чонина, который оказался слишком настойчивым, и на Кенсу, который ошеломил его.       Нет, Исин допускал, что Кенсу встречается с кем-то ещё, что у него бывают связи на стороне, иногда Кенсу даже намекал на отношения с женщинами. Ну и пусть бы тогда женился, потворствуя своим слабостям! Но искать девиц ради одноразового перепиха в грязной подворотне – это выше понимания Исина, чистоплотность и здоровье для него были превыше всего. Даже Чонин позавчера успел надеть презерватив, несмотря на… Так, стоп, речь не о Чонине.       Исин хлопнул руками по столу и встряхнулся. Всё пошло наперекосяк, ничего уже не будет как прежде, а он ненавидел перемены, если они не были заранее запланированы. Может, перевести Чонина в другой участок? Он, конечно, не захочет и от Исина так просто не отстанет с учётом его признаний.       Где-то внутри тоскливо защемило: Чонин был готов дать ему всё, о чем Исин когда-либо мечтал, а он сейчас думает, как бы держаться от него подальше. Ну не скотина? С другой стороны Исин тоже с ним честен и сразу сказал «нет». И всё же… Чонин был не прав, влезая в ту часть жизни, куда Исин не допускал вообще никого. Какой бы грязной ни была правда, суперинтендант закрывал на неё глаза, потому что не хотел оставаться один. Кенсу был единственным, кого он когда-либо любил и Исин искренне считал, что больше он никому не будет нужен.       Вечером он никак не мог заснуть, продолжая крутить в голове произошедшее и придумывая выход из ситуации. Ближе к 11 ночи в дверь постучали. Исин напрягся. Он в принципе никого не ждал, да и время позднее, если что по работе, ему бы позвонили. Выглянув в глазок, Исин с удивлением обнаружил за дверью Кенсу. Он открыл дверь и недоуменно уставился на прокурора.       – Привет, Син, – улыбнулся Кенсу, от которого знатно несло перегаром. – Разрешишь войти?       Исин молча отступил в сторону, впуская его, и закрыл дверь.       – Ты пьян, – констатировал он.       – Да, выпил немного и решил прийти к тебе.       – Зачем? Мы же не договаривались, – Син был искренне ошеломлён, ведь его любовник всегда злился, если он сам приходил без предупреждения. И вот надо же, заявился, противореча своим же правилам.       – Ну, понимаешь, я был в баре, выпил с друзьями, а потом стало скучно, я вспомнил о тебе и решил встретиться.       Исина словно ведром ледяной воды окатили, он застыл на месте, не рискуя двигаться. «Выпил с друзьями… стало скучно и вспомнил о тебе». Вот как, значит. Про него вспомнили только когда стало скучно? Прежде, если и были такие фразы, Исин пропускал их мимо ушей, но не теперь.       – Син-а, я соскучился, – пьяно пробормотал Кенсу, обнимая его со спины.       Чжан осторожно убрал его руки и направился на кухню, чтобы попить воды, затем принялся мыть и без того чистый стакан под краном, лишь бы чем-то себя занять.       – Исин-аа, – позвал Кенсу и проследовал за ним, снова обняв сзади. – Ну я правда соскучился. Видишь, так соскучился, что даже сам к тебе пришёл. Милый мой, ну повернись, поцелуй меня.       – От тебя воняет, Кенсу. Сколько ты выпил?       – Ой, да какая разница, ну же, Син, – Кенсу впился губами в его спину между лопаток и неприятно засосал сквозь футболку. Исин терпел, боясь что-то предпринять и разгневать его, ведь тогда Кенсу уйдет. Он никогда раньше по собственному желанию не приходил сюда, только если Исин уговорит, обычно они встречались в каком-то отеле, либо, что гораздо реже, дома у Кенсу. Так что это событие века, если можно так сказать.       – Син, ты в воскресенье такой страстный был, такой неожиданный, мне очень понравилось, – бормотал Кенсу, забираясь руками под его футболку и поглаживая плоский живот и рельефные кубики. – Знаешь, в этом было что-то возбуждающее, когда ты перестал меня слушать и просто трахнул. Я теперь тоже так хочу.       Одна рука Кенсу скользнула по его паху и сжала выпуклость на штанах, а затем потёрла.       – Не сегодня, Су, я не в настроении, – ответил Исин, отгоняя навязчивое «стало скучно и я вспомнил о тебе».       – Так и я в воскресенье был не в настроении, но ты сумел меня возбудить и поиметь. Почему мы никогда раньше так не делали? – вопрошал Кенсу, продолжая ласкать его руками. Исина впервые его действия не возбуждали, отчасти из-за сильного перегара, но говорить резко он всё же опасался.       Кое-как выкрутившись из объятий любовника, Исин прошел в гостиную и стал складывать скомканный плед возле дивана.       – Ты что, не рад меня видеть? Я бросил друзей и пришёл сюда! А ведь я так никогда не делаю. Син, будь поласковее. Если воняет, так я могу помыться у тебя в ванной. Потрёшь мне спинку? – игриво хихикнул Кенсу.       – Я правда не хочу сегодня.       – Какой ты бука, обычно ты не такой. Случилось что? – на минуту Кенсу стал прежним и посмотрел на него более осмысленно.       – Я расстроен из-за работы и, кажется, немного приболел.       – Ну так я сейчас тебя вылечу. Кенсу снова обнял его и попытался поцеловать, но Исин увернулся, Кенсу притянул его к себе, пытаясь достать до губ, а потом ворчливо сказал:       – Я тоже тогда сопротивлялся, но не так же долго. Давай, не ломайся.       – Я не так всё делал, – возмутился Исин, кривясь от запаха и этого пошлого "не ломайся". Так только подонки глупых девчонок на секс разводят, что это вообще с Кенсу? Неужели он всегда таким был, а Исин просто не замечал?       – А, ну точно. Погоди, я сейчас, – решил что-то Кенсу, привлекая его внимание. – Никогда этого не делал, но я попробую.       Кенсу рухнул на колени, потянулся к резинке его штанов и приспустил её, облизнувшись. Исин замер, не зная, чего ожидать. Кенсу действительно никогда раньше не делал ему минет, всегда брезговал, хотя сам его получать очень любил. Поэтому сейчас Исин боялся спугнуть его, но за такие перемены был готов простить даже перегар. Кенсу деловито стаскивал с его бёдер штаны, под которыми ничего не было, дома Исин не носил белья, затем долго рассматривал, взял в руку, приоткрыл рот и…       – Не, не могу. Не моё это. Вот у тебя здорово получается. Давай как обычно? Я сегодня буду очень ласков, но это не могу.       К горлу подкатила тошнота. Сколько же Кенсу будет его унижать? Для Исина в сексе с любимым человеком не было ничего невозможного, а для Кенсу – одни ограничения. Возможно, потому, что Кенсу его никогда не любил. А потом он вспомнил, что сегодня пятница, и если верить Чонину, сегодня Кенсу шлялся по барам и трахал очередную девицу. Ну или сегодня ему не дали, вот он и вспомнил про Исина. Эта мысль подействовала особенно отрезвляюще. Если б он не знал таких подробностей, то не сомневаясь сделал бы любимому приятное, но слизывать чужие жидкости неизвестного содержания, да еще с неизвестно какими болячками…       – Су, тебе лучше уйти, я правда сегодня не в настроении.       – Ой, ну что ты как жена с вечно больной головой? Не хочу, не буду. Когда ты пришёл и взял меня, я недолго сопротивлялся и отдался тебе. Получилось тогда, получится снова.       Кенсу снова потянулся к нему, обхватил за талию и развернул к себе спиной, прижавшись бёдрами к его ягодицам.       – Нет, Кенсу, прекрати! Я не хочу!       – Я же захотел?! Почему ты не должен!? Ты ведь любишь меня! А любимым не отказывают.       – Прекрати, Су, ты сейчас несешь чушь, остановись! – возмущался Исин, одновременно борясь с его руками, которые уже стащили брюки и пытались раздвинуть его ягодицы. Второй рукой Кенсу удерживал его под рёбрами и сжимал так сильно, что было больно дышать.       – Давай же, не упрямься, я хочу тебя прямо сейчас, – говорил Кенсу, и с каждым его действием Исину становилось всё противнее и больнее. Наконец, он смог сбросить удерживающую его руку, оттолкнул мужчину и поднял свои штаны.       – Убирайся отсюда, Су! Проспишься, потом поговорим!       – Ах вот как… Думаешь, я пёрся сюда через весь город, чтобы получить отказ? Да ещё от тебя?! Мне вообще никогда не отказывают, понял! – завёлся Кенсу, застегнул штаны, сунул ноги в ботинки и, громко хлопнув дверью, вышел из квартиры.       Исин осел на пол совершенно без сил. Кенсу чуть было его не изнасиловал, и это никак не укладывалось в голове. Всё его поведение не укладывалось в голове. Создавалось ощущение, что Чонин своими откровениями открыл ящик Пандоры, и теперь на Исина обрушится всё самое негативное, отвратительное и болезненное, что есть вокруг него. Кенсу за все эти году ни разу так омерзительно и хамски себя не вёл! И никогда так не напивался! По крайне мере в присутствии Исина. Но ведь, и виделись они раз или два в месяц, не считая рабочих встреч. А как Кенсу жил остальные 28 дней, он понятия не имел. А ещё прокурор никогда не говорил таких уничижительные фраз, после которых хотелось умереть. Исин склонился к полу, упёрся в него кулаками и сильно ударил, чтобы боль в руках отвлекла от боли в сердце. Но это не помогло.       Зачем? Ну зачем Чонин ему это все рассказал и показал?! Если бы Исин оставался в неведении, он бы обрадовался приходу Кенсу, пусть даже пьяного, он бы переспал с ним, как обычно, и чувствовал бы себя чуточку счастливее. Но теперь, аккуратный к здоровью Исин не мог допустить контакта при таких обстоятельствах и вообще не понимал, сможет ли снова быть близок с Кенсу. Что, если Кенсу подхватил заболевание и уже заразил им Исина? Вот меньше всего ему хотелось болеть, о нём ведь даже позаботиться некому он вообще один в этом мире.        Что теперь делать с прокурором? Как снова довериться ему? Если До раскается и извинится, Исин потребует его пройти уролога и сдать анализы, чтобы убедиться, что он ничем не болен. Фраза Чонина «если б он ещё презервативами пользовался» резала ножом по всем открытым сегодня ранам. А сказанные Кенсу слова легли на эти раны как пуд соли.       Исин не заметил, что рыдает прямо на полу. Он никогда до такого не опускался. Ему никогда не было так больно. И уже ничто не будет как прежде.

🚨

      Всю субботу он бесцельно провалялся на кровати, бессмысленно глядя в телевизор. Внутри было пусто, на теле в нескольких местах появились синяки от пальцев Кенсу, голова побаливала. Исин почти весь день проспал, отключив телефон.       В воскресенье стало получше, голова прошла, синяки он смазал специальной мазью, а пустота внутри на время отступила из-за мыслей о работе. Исин решил совершить пробежку по берегу залива, развеяться и продышаться. Утро выдалось туманное, гуляющего народу почти не было видно, в наушниках играла ритмичная музыка без слов. Исин бежал, с удовольствием ощущая на лице прохладу осеннего дня, вдыхая запах прелой листвы и слушая тихий рокот волн.       Пробежав нужное расстояние, он замедлил шаг, сделал пару глотков воды и остановился у ограждения, понаблюдать за заливом.       – Привет, сонбэ, – раздался за спиной бархатный голос, от которого тело снова покрылось мурашками. Исин нехотя обернулся, чтобы лицезреть взлохмаченного и немного покрасневшего от бега Чонина в черной спортивной форме. Парень нерешительно улыбался. Его бы возненавидеть, но не получалось. Однако и прощать его суперинтендант не собирается.       – Привет, – ответил Исин.       – Мы первый раз сталкиваемся на пробежке, – попытался завязать разговор Чонин.       – Это потому что у нас разные графики. Я здесь часто бегаю.       – Я тоже. Может будем бегать вместе?       – Не надо вести себя так, словно ничего не случилось! – грубо ответил Исин, резко повернувшись к нему, и замер, осознав, что Чонин стоит слишком близко.       – И не собираюсь, – прошептал Чонин, касаясь пальцами его подбородка. – Случилось лучшее для меня, мы стали близки.       Исин как заворожённый наблюдал за приближением его губ, за томным взглядом из под полуприкрытых век, а когда теплые пухлые губы коснулись его собственных, с трудом справился с искушением ответить, оттолкнул его, осуждающе прошипев:       – Что ты творишь в общественном месте?!       – Можем уйти отсюда. Моя квартира в пяти минутах ходьбы.       – С ума сошёл?!       – Я думаю, нам стоит поговорить без свидетелей. Правда, пойдем. Я там собирался чай заварить.       – Нет. Если хочешь поговорить, пусть это будет на моей территории, – Исину было страшно приходить туда, где его решительно и властно соблазнили, подарив ни с чем не сравнимое наслаждение. Он боялся не устоять и снова попасть под чары своего младшего.       Чонин лишь пожал плечами и сразу согласился. В квартире Исин отправился на кухню, вымыл руки и принялся заваривать чай. Чонин остался в гостиной, не желая смущать его преследованиями, и на вопросы отвечал оттуда.       – О чём ты хотел поговорить?       – О том, как быть дальше. Для начала, я бы хотел извиниться. Знаю, что поступил грубо, влез, куда не должен был, но всё уже случилось и перемотать не выйдет. Я правда не хочу, чтобы ты из-за него страдал. Я был искренен в своих словах и предложениях и мне не за что раскаиваться. Но думаю, произошедшее может немного мешать на работе, поэтому нам стоит это обсудить.       – И когда ты стал таким рассудительным?       – В юности, когда я совершил каминг-аут перед родителями, меня записали к психологу, и я посещал его до совершеннолетия. А потом снова обратился, когда ты дал мне координаты. Так что к сегодняшнему дню я уже хорошо владею с собой.       – Что ж, рад за тебя.       Исин вошёл в гостиную, освещённую красиво легшими на мебель солнечными лучами, с двумя кружками чая в руках. Он собой владел не так хорошо. В комнате стояла умиротворяющая атмосфера, и в нее отлично вписывался Чонин. Исин даже на время забыл, что произошло в этой гостиной чуть больше суток назад. Чонин, всё это время рассматривавший фотографии у него на стене, повернулся, подошёл вплотную, взял одну кружку и поставил на журнальный столик, а затем обнял пальцами его лицо и нежно поцеловал. У Исина даже руки затряслись, он едва не выронил вторую кружку, Чонин словно прочитал его мысли, забрал кружку, не прерывая поцелуя, поставил на стол рядом с первой и обнял его обеими руками. Исин зажмурился, наслаждаясь поцелуем, таким нежным и одновременно терпким, таким уместным прямо сейчас, если бы они были парой. Если бы.       – Остановись, – потребовал старший, отстранившись. – Я не хочу с тобой спать.       – Я и не собирался. Просто захотелось тебя поцеловать.       – «Просто захотелось» нужно сдерживать. Ты не имеешь права целовать меня или прикасаться тогда, когда тебе хочется. Есть ещё и моё мнение.       – Разумеется, сонбэ. Прости, – поклонился младший.       – Чай.       – Спасибо, – Чонин присел на диван, послушно взял свою кружку и отпил пару глотков.       – Итак, мы должны поговорить, – собрался с мыслями Исин, всё ещё ощущая поцелуй на губах. – Мне будет трудно работать с тобой в одном участке, я это твёрдо знаю. Поэтому я собирался предложить тебе перевестись с повышением должности.       – Нет. Меня здесь всё устраивает, и я так просто от тебя не отступлюсь.       – Чонин, это неуместно.       – Врать себе – вот что неуместно, – он поставил кружку и взял старшего за руку, поймав его взгляд. – Сонбэ, я понимаю, что смущаю тебя, но я действительно люблю тебя. Давно люблю и не готов прекратить борьбу. Я могу лишь пообещать подождать, а за это время обещаю не прикасаться к тебе без твоего согласия. И больше не лезть к Кенсу. Но я хочу, должен быть рядом.       – Я не представляю, как мы сможем дальше работать в одном участке.       – Я ручаюсь, что не стану провоцировать тебя или смущать, если хочешь, даже не буду заходить к тебе в кабинет. Но не прогоняй меня, я всё равно не уйду.       – Я принимаю твои извинения, – сдался старший, надеясь, что лицо не выдает его эмоций. Почему-то при мысли, что Чонин уйдёт, ему становилось страшно. Да и если честно, основания для его перевода ещё надо было придумать, так как их не существовало по регламенту.       – Пока останешься, но я посмотрю, как пойдёт. И ещё. Никогда больше не заговаривай со мной про До Кенсу. Вообще. Тебя это не касается.       – Обещаю.       – И прекрати следить за ним.       – Я уже прекратил. Какой смысл, если он делает одно и тоже.       «Уже не одно и то же», подумал Исин, вспоминая пятницу, но вслух сказал:       – Если всё это выполнишь, я не стану заговаривать о твоём переводе.       – Хорошо, сонбэ. Прости меня ещё раз. Одного не могу обещать.       – Чего?       – Не смотреть на тебя и не мечтать о тебе.       – Это два.       – Значит два.       – Я не в силах повлиять на твои мысли.       Чай они допивали уже молча. Чонин любовался тонким изящным профилем, а Исин погрузился в свои мысли, или делал вид, что погрузился. Чонин вскоре откланялся и ушел, а Исину понадобилось время, чтобы перестать думать о нем. Но он был благодарен за то, что Чонин затмил его воспоминания о несостоявшемся изнасиловании в этой комнате своим поцелуем.       В полдень пришло сообщение от Кенсу: «Привет. Мы можем встретиться?» Исин посомневался какое-то время, поведение Кенсу отдавалось в груди болью, но всё-таки дал добро. Уже через час Кенсу стоял за его дверью с виноватым видом.       – Привет, – улыбнулся он, войдя в квартиру и аккуратно снял ботинки. Сейчас это был обычный Кенсу, которого Исин любил: сдержанный, спокойный, трезвый. – Я помню, что позавчера приходил к тебе, но плохо помню, что произошло. Проснулся вчера с головной болью и чувством вины.       – Насколько плохо помнишь?       – Отрывками. Помню, что обидел тебя и был очень груб. И вёл себя как скотина. Кажется. Поэтому пришёл извиниться. Ты сможешь меня простить? Ты же знаешь, я в жизни не такой, как когда пьяный.       – Мне сложно судить, я тебя настолько пьяным раньше не видел.       – Прости, Син. Сам не знаю, что на меня нашло. Может, кризис среднего возраста?       Исин пожал плечами.       – Я осознал, что не хочу тебя потерять, особенно по такой причине, но я объективно был не прав.       – Сейчас ты говоришь, как прокурор.       – Издержки профессии. Что мне сделать, чтобы загладить вину? Если возможно?       Исин задумался. Кризис возраста наверное мог объяснить его поведение. И если эта ошибка единственная, если Кенсу правда раскаялся, то Исин даст ему второй шанс.       – Проведи со мной этот день.       – То есть, ты простишь меня?       – Возможно.       Кенсу подошёл к нему, протянул руки и обнял, Исин даже не думал сопротивляться, буквально рухнув в его объятия. Это что-то новое в их отношениях. Кенсу никогда раньше не извинялся, правда он никогда так не косячил. Всё же Чжан был рад и его приходу, и извинениям.       А Чонин ошибался: Кенсу вовсе не такой плохой, и его поведение сейчас – прямое тому доказательство. Для них обоих это шанс начать всё сначала. Исин улыбнулся своим мыслям и спрятал лицо на плече Кенсу. Сегодня он хочет просто побыть вместе, посмотреть какой-нибудь фильм, поговорить и обсудить то, что беспокоило.       – Может, сходим в магазин, накупим продуктов и что-нибудь приготовим? – предложил Кенсу, виновато улыбаясь, когда Исин отстранился от него.       – Мне нравится эта идея.       Чонин видел, как они вместе вышли из дома Исина, как пошли в ближайший супермаркет и вернулись с пакетами. Видел, как Исин светится, как мило улыбается ему До Кенсу. Он зажмурился и закусил губу. О прокуроре До полицейский теперь знал слишком много, и если верить Чунмёну, таким он был всегда. С тех пор, как детектив соблазнил его, а Кенсу с ним понравилось, прокурор всячески старался убедить себя в обратном, но при этом не мог полностью отрезать себе путь к запретному удовольствию, поэтому принимал Исина. И это было мерзко, даром, что суперинтендант не знал. Сейчас Чонин корил себя за резкость, за то, каким способом рассказал Исину, за то,что причинил ему боль, не желая того.       Он ничего не может сделать сейчас. Он обещал Исину. Более того, не должен, больше в этом нет смысла. Кенсу ещё проявит себя, и Исин сам всё поймет. Со временем. Чонин следит за своим начальником лишь для того, чтобы позаботиться о его безопасности, не более.