In Paper Rings, In Picture Frames (Oh, You're The One I Want)

Как они и предполагали, никто не догадывается уже в течение нескольких столетий. А когда кто-то узнает впервые, это оказывается полной случайностью. Кинго не понимает отношений Маккари и Друига. Он знает, что Маккари —единственный человек, который может находиться рядом с Друигом, когда тот в плохом настроении. И знает, что Друиг любит дразнить Маккари, а она дразнит его в ответ. Они играют в прятки, и это, кажется, хороший способ для них обоих выпустить пар. Маккари выпускает свою энергию, а Друиг проводит время вдали от других Вечных, когда они становятся слишком тяжелыми для него. Как такой экстраверт, как Маккари, может общаться с таким угрюмым интровертом, как Друиг, Кинго не понимает. Но он знает, что это делает их обоих счастливыми, а это всё, чего он действительно хочет для любого из Вечных. На самом деле это наименьшая из его забот. Он предпочитает заниматься своими делами (если, конечно, нет драмы), особенно когда дело касается такого замкнутого человека, как Друиг, не стоящего усилий (если, конечно, нет драмы). Кинго больше интересуют собственные маленькие увлечения, гораздо более достойные его времени. Например, чтобы люди увидели в нем впечатляющую фигуру, достойную их покровительства. Совершенно случайно он натыкается на правду, и даже тогда он не верит, что это правда. Он пришел на кухню Домо, чтобы перекусить. В последнее время нападений Девиантов не было, но ему нужно поддерживать свою энергию на всякий случай. Прошло уже несколько часов после завтрака, и Гильгамеш сказал, что обед задержится, так как сейчас его очередь патрулировать территорию. То, что нападений не было, не означает, что Аяк позволит им расслабиться. Он ведет себя не особо тихо, но двое других Вечных, уже присутствующих здесь, не замечают его, пока он роется в кладовке, рассеянно подслушивая их разговор. — А что я получу взамен этого восхитительного апельсина? Мне кажется это последний, до тех пор, пока мы не пойдем в фруктовый сад. Кинго слышит только часть разговора, слова Друига. Но Маккари, должно быть, ответила, потому что Друиг заговорил снова. — Возможно, за последние несколько минут я пристрастился к апельсинам. Ты не знаешь наверняка. Кинго фыркает. Он знает, что Друиг ненавидит апельсины. Это единственный фрукт, который он отказывается есть, потому что по какой-то причине не выносит его запаха, а ведь Друиг ест почти всё. Среди Вечных ходит шутка, что самый быстрый способ спасти свою жизнь, если вы оскорбите их местного телепата, — это предложить ему еду. — Я? Вру тебе? Никогда. Но у тебя кое-что, чего я хочу, моя прекрасная жена. Кинго как раз размышлял, чего именно Друиг хочет от Маккари, когда его мысли оборвались. Моя прекрасная жена. Моя прекрасная жена? Неужели Друиг действительно назвал Маккари своей женой? Кинго молниеносно оборачивается, думая, что слух обманул его, но Друиг и Маккари всё ещё его не замечают. — Прошу только одну взамен, — говорит Друиг. Кинго наблюдает за тем, как Маккари игриво хмыкает и протягивает Друигу одну виноградину из грозди, спрятанной за её спиной, а затем выхватывает апельсин, который он прятал за своей. Друиг забавно морщит глаза, прежде чем засунуть виноградину в рот. Он выхватывает у Маккари апельсин, уже наполовину очищенный с её молниеносной скоростью, и начинает очищать его от кожуры, не заботясь о терпком запахе, который, без сомнения, испачкает его руки и будет раздражать весь оставшийся день. Ощущения настолько интимные, что Кинго, даже при его обычном отсутствии смущения, чувствует, что он задержался. Ему нужно пойти прилечь и обдумать эту новую информацию. (Моя прекрасная жена? Реально?) В конце концов, хорошенько полежав и приятно вздремнув, Кинго решает, что, вероятно, ослышался… или, может быть, это была странная часть того приятного сна, который он видел, где он становится самой важной фигурой для людей, известной во всем мире. Не может быть, рассуждает Кинго, чтобы Друиг и Маккари поженились. Они хорошие друзья, но их отношения не такие… не так ли? Нет. Не может быть. Сегодня был жаркий день, и он провел немало времени, бродя по окрестностям, высматривая Девиантов по приказу Аяк. Тепловой удар характерен для людей. Они постоянно падали от него замертво, как мухи. Возможно, Вечные тоже могут получить его (даже если они не умирают) и просто не осознавали этого до сих пор. Многое в их собственной сущности часто остается для них загадкой. Да. Он определенно ослышался.

──────── • ✤ • ────────

Гильгамеш узнает об этом следующим и только потому, что он самый наблюдательный. Это не одна вещь, а совокупность многих вещей, которые наводят его на подозрения. Он задается вопросом, действительно ли он единственный, кто знает, что Друиг и Маккари определенно больше, чем друзья, даже если они не любовники. У него и Тены есть своя связь, которую невозможно выразить словами. Он знает, что Друиг любит Маккари так же, как сам Гильгамеш любит Тену. А Маккари отвечает Друигу взаимностью, как Тена отвечает Гильгамешу. Это своего рода связь, которая не требует слов и остается невысказанной. Однако, это явно случайность, когда Маккари говорит ему, что Друиг и она женаты. Гильгамеш сидит за кухонным столом, записывая ингредиенты нового рецепта для сегодняшнего ужина. Рецепт вызвал всеобщее одобрение. Хотя возможно, это потому, что никто из них не умеет готовить и они благодарны просто за то, что не голодают, Гил знает, что наткнулся на что-то действительно хорошее, когда пробует это блюдо. Кроме того, Тена более честна, чем остальные, и прекрасно разбирается в его кулинарном искусстве. Сегодняшний рецепт понравился ей больше всего, он видел это по тому, как она поджала губы и нетерпеливо постукивала пальцами по столу в ожидании. Гил вопросительно поднимает глаза, заметив, что Маккари что-то ищет, сначала в кладовке, а затем осматривает остальную часть комнаты. Ты не видел моего мужа? Маккари подписывает. Это настолько естественный знак, что она даже не замечает, что подписала его. Прежде чем Гильгамеш успевает прокомментировать свое замешательство, Маккари принимает это за то, что он не понял её с первого раза, и снова задает свой вопрос, но заменяет "моего мужа" на "Друига". Кажется, она всё ещё не понимает, что назвала Друига не по имени, и Гил решает забыть об этом. Он рассказывает ей, где в последний раз видел их телепата, и возвращается к своему рецепту. Позже вечером он прокручивает в голове новую информацию: Друиг и Маккари. Женаты. Это не то, чтобы удивительно. Ему интересно, была ли у них церемония или они просто стали называть друг друга так. Гил никогда не замечал колец на их пальцах, но и не интересовался. Как бы то ни было, они никому не сказали, и Гил воспринимает это как знак того, что и ему следует молчать. Маккари сказала ему об этом случайно, её знак был рефлексом, мышечной памятью. Гил не из тех, кто вторгается в чужую личную жизнь. Или рассказывает о том, что другие хотят держать при себе. У них должны быть свои причины. Он сидит рядом с Теной, когда она полирует меч во время своего ночного ритуала. Оружие Тены — её сокровища. И забота о нем, это способ расслабиться и снять стресс, который возникает, связанного с тем, что она покровительствует войне. Он стирает пыль со своей коллекции кукол, пока она чистит свою сталь. Он полюбил маленькие фигурки, созданные людьми, и любит собирать любые выброшенные. Маккари часто приносит ему их издалека, если находит во время своих пробежек. Именно этот факт напомнил ему о том, что он видел ранее в этот день, и он поворачивается к своей лучшей половинке. — Ты знаешь, что Маккари и Друиг женаты? — спрашивает Гильгамеш. Тена такая же скрытная, как и они, и тоже уважает чужое пространство. Вполне возможно, что она знала. — Нет, — Тена останавливает движения своих рук, удивление в её глазах шокирует. Она обдумывает его слова в течение мгновения, прежде чем возобновить трение клеенкой, — Они сказали тебе? — Маккари случайно подписала его мужем, — говорит ей Гил, поправляя спутанные волосы одной из маленьких фигурок. Он не понимает, как они могут быть в беспорядке, если каждый день стоят в одном и том же месте на витрине, — Кажется, она не заметила. — Значит, она часто это делает, — замечает Тена, как и он. Ей тоже ясно, что Друиг и Маккари уже давно женаты. — У них всегда была связь друг с другом, которой у них никогда не было ни с одним из нас, — соглашается Гил. Это в большей степени относится к Друигу, который в силу своей силы держится особняком. Остальные стараются, чтобы Друиг не чувствовал этого, но его способности вызывают тревогу, если Вечные слишком много над ними размышляют. Они продолжают свой ритуал в тишине. Только когда меч Тены возвращен в ножны, а куклы Гильгамеша расставлены по полкам, они снова начинают обсуждать это. Когда они это делают, Тена словно читает мысли Гила — Если они не хотят ничего говорить о своем браке, то это не наше дело, — На её лице появляется ухмылка, а в глазах игривый блеск, когда Тена добавляет колкость в адрес другой супружеской пары в их семье, — По крайней мере, они достаточно вежливы, чтобы не уязвлять нас этим.

──────── • ✤ • ────────

Атаки Девиантов никогда не обходятся без травм, но Маккари редко бывает раненой. Суперскорость пригождается, когда нужно уклоняться от ударов, а её рефлексы естественно самые быстрые. Но в этот раз Маккари на секунду замедлилась, немного отвлеклась, и вот она уже оказывается на земле, ударяясь о палки, грязь и камни. Девиант видит, что она упала, и бросается на неё, и ей приходится резко перевернуться, чтобы не оказаться разорванной. Её нога вопит от боли, и она почти теряет сознание, даже не замечая, как кто-то тащит её прочь от опасности и от драки. Когда зрение возвращается, Аяк нависает над ней, а Друиг паникует. Голова Маккари лежит у него на коленях, и он держит её за руку. Она слишком слаба, чтобы подписывать, и никто, кажется, не замечает, что она очнулась. — С ней всё будет в порядке, — говорит Аяк приглушенным голосом. Заботливая материнская фигура Вечных работает быстро, сначала справляясь с мелкими травмами, а затем переходя к самой крупной ране. Из ноги Маккари течет темная и липкая кровь, и она не сможет бегать несколько часов, но травма не так страшна, как паника Друига. Аяк всегда подозревала, что в отношениях Друига и Маккари есть потенциал для чего-то большего. Друигу трудно ладить с остальными из-за того, насколько закрытым он иногда может быть. В какой-то степени они считали его силы бесполезными, когда дело касалось борьбы с Девиантами. Из-за этого возникало больше споров, в основном между Друигом и Икарисом, чем Аяк хотела бы. А ещё была Маккари, которая первые несколько веков совершенно не могла замедлиться. Кинетическая энергия постоянно бурлила под её кожей, и ей было трудно найти выход, кроме бега и атак Девиантов, пока она не сблизилась с Друигом, который чудесным образом воздействовал на неё так, как никто другой. Рядом друг с другом Друиг и Маккари расслабились. Друиг стал менее одиноким и раздражительным. Маккари, казалось, успокоилась. Аяк ждала, когда эти двое официально заявят о своих отношениях перед другими Вечными. Она знала, что они вместе и уже довольно давно. Долгое время она гадала, когда они расскажут об этом остальным или когда те заметят, но этого так и не произошло. Сейчас, когда Аяк исцеляет ногу Маккари, её взгляд не может не переместиться туда, где Друиг держит руку Маккари и их пальцы переплетаются. Простая золотая лента обвивает его палец, и Аяк с удивлением замечает, что Маккари носит почти такую же, только чуть тоньше. Аяк качает головой и моргает, чтобы прояснить затуманенное от усталости зрение. Травма Маккари сильно истощает её. Когда Аяк снова смотрит на кольца, на этот раз более внимательно, то, уже не сомневается, что они совпадают. Она никогда не замечала этого раньше, но, увидев кольца рядом, каждое из которых надето на левую руку, отрицать это невозможно. Друиг и Маккари женаты. Она заканчивает лечить спидстера, и к тому времени, как Маккари достаточно окрепла, чтобы снова подписывать, Аяк чувствует, что ей следует проверить остальных Вечных. — Тебе пока нельзя бегать, — предупреждает Аяк и устно, и через знаки. — Я отнесу её обратно или останусь с ней, пока она не поправится, — обещает Друиг Аяк, но очевидно, что он больше думает о Маккари. Та читает его знаки, а затем с довольной улыбкой откидывается на его грудь, словно он её любимая подушка. Крошечная улыбка обожания проскальзывает по лицу Друига, и часть беспокойства улетучивается. Аяк чуть не останавливается, чтобы спросить, почему они не рассказали остальным, почему не рассказали ей. Какая-то её часть, естественно, обижена тем, что даже она была исключена. Она думает, что понимает причины, по которым они хотят сохранить свои отношения и брак в тайне от других Вечных, но она видит их всех детьми и не может не задаваться вопросом, почему она не была посвящена в отношения Друига и Маккари даже сейчас, когда они женаты. Скрывать отношения — это одно. Скрывать брак — совсем другое. И все же, уходя, она понимает, что эти двое никогда не прятали свои кольца. Они всегда носили их на пальцах или на цепочке на шеё. Ни Друиг, ни Маккари не слишком любят украшения; эти кольца единственные повторяющиеся предметы, которые Аяк когда-либо замечала на них, и все же, она никогда не связывала их, до сегодняшнего дня. Аяк слегка повернулась, чтобы увидеть, как Друиг прижимается лбом ко лбу Маккари, нежно трется носом о её нос и шепчет что-то, о чем может знать только она, благодаря вибрациям его голоса. Даже сейчас они ничего не скрывают. Они никогда не скрывали. Их отношения или их брак. Просто никто не уделял этому времени или внимания, чтобы заметить. Для бессмертных, у которых так много свободного времени, все они склонны упускать многие мелочи, в том числе и она. Аяк улыбается, когда уходит. Ей до сих пор обидно, что они не рассказали ей о том, что поженились. Зная их, наверное, прошло уже несколько столетий. Но вряд ли она может винить их за собственную забывчивость. Часть её чувствует себя плохим предводителем, раз она не заметила такой важной детали. Не в первый раз Аяк задается вопросом, не слишком ли много внимания она уделяет Икарису и недостаточно остальным. Особенно Друигу. Но она улаживает свою печаль счастьем от осознания того, что ещё двое её соратников, которых она любит как своих детей, обрели любовь и вечное товарищество друг с другом. Аяк знает, что, если кто и заслуживает этого больше всего, так это они.