Часть 3
16 января 2022 г., 01:48
Маккари любит свою камеру. С помощью камеры она может показывать другим фотографии из своих далеких путешествий. Она не всегда может показать то, что видит, но она может показать картинки. К сожалению, суперскорость и технологии не очень хорошо сочетаются. И если она не упакует камеру должным образом перед бегом в специальный чехол, который Фастос сделал для неё, она может повредиться под давлением воздуха.
Маккари действительно думала, что в этот раз её камера в целости и сохранности. Она попробовала новую сладость, которая, как она знала, понравится Друигу, и хотела поделиться ею с ним. Камера болталась у неё на шее, когда она вернулась в Домо со звуковым ударом, потрясшим окрестности. И только когда она поделилась сладостями и перешла к показу мужу фотографий новой местности, она поняла, что затвор сломан, а корпус памяти треснул.
— Ты и твои сладости, любовь моя, — рассмеялся Друиг, увидев, как надулась Маккари, осознав, что её любимая вещь повреждена. Её лицо быстро стало озабоченным, когда она заметила трещины возле отсека памяти.
Все наши фотографии здесь. Судорожно подписала она. Ты же не думаешь, что они все пропали?
Друиг взял у неё футляр, открыл отсек и осмотрел пленку внутри.
— Думаю, Фастос знает лучше. Это ведь он сделал эту штуку, —предположил Друиг, переворачивая камеру. Она выглядела неповрежденной, — Я уверен, что всё в порядке, моя прекрасная Маккари. Не волнуйся.
Маккари застенчиво идет к Фастосу. И получает от него неодобрительный взгляд, когда он узнаёт, как она её сломала. Но всё же Фастос успокаивает Маккари.
— Память не повреждена. Внешний отсек сохранил её, — говорит он, осматривая камеру. Маккари читает его слова по губам испытывая облегчение, — Фотографии внутри должны быть в порядке, но мне нужно сделать новую рамку камеры, прежде чем ты сможешь их просмотреть. Я бы отремонтировал эту, но поскольку ты разбила стекло и внешний корпус, проще просто обновить внутренние механизмы.
Сколько времени это займет? Спрашивает Маккари. Она любит свою камеру и не любит ходить куда-либо без неё.
— Несколько дней, — обещает Фастос, но затем укоряет, — Это не первый раз, когда такое случается, Маккари. Тебе стоит быть осторожнее, если не хочешь остаться без камеры.
Маккари подписывает извинения прежде, чем умчаться прочь. Фастос усмехается и приступает к работе. Другие его изобретения могут подождать.
Верному своему слову Фастосу понадобилось всего несколько дней, чтобы сделать новую камеру и вставить в неё старую карту памяти Маккари. Он удивлен, что на ней еще есть место, учитывая, как много фотографий делает Маккари. Он полагает, что она удаляет их, если они больше не важны, потому что даже Фастос ещё не разгадал секрет неограниченного объема памяти.
Фастос решает проверить, подходит ли старая карта к новой модели камеры. Вместо того чтобы начать с самых новых снимков, он начинает с самых старых. Снимки относятся к прошлым векам. Они начинаются как памятники и различные безделушки. Поначалу снимки получаются неуклюжими и размытыми. Маккари явно потребовалось время, чтобы понять, как работать с этой штукой, ведь её кинетическая энергия не позволяет ей оставаться неподвижной достаточно долго, чтобы камера могла сделать снимок.
Его первоначальная цель выполнена, поскольку карта памяти работает безупречно, но Фастос усмехается, перелистывая снимки, отмечая улучшения за пятьдесят или около того фотографий. Он доволен работой и уже собирается отложить камеру в сторону, чтобы вернуть спидстеру позже, когда последняя фотография, которую он перелистывает, привлекает его внимание.
Это Друиг и Маккари. Это не удивительно, поскольку Друиг имеет тенденцию появляться на многих фотографиях Маккари. Нет, эта фотография привлекает внимание Фастоса по другой причине.
Это чудесная фотография.
Друиг и Маккари сидят бок о бок, держась за руки. Оба одеты в свою униформу, хотя на Маккари красный платок, мало чем отличающийся от того, который Серси когда-то носила на своей свадьбе. Фастос предполагает, что платок подарен людьми, живущими в той местности, где эти двое находились. Они все привыкли разделять традиции людей, когда их об этом просят, так что в этом нет ничего странного. Фастос не нашел бы ничего особенного и в этой фотографии. Маккари любит фотографироваться с другими Вечными, как и с достопримечательностями, которые она видит. Если бы не официально выглядящий мужчина в белом, сидящий перед ними, который выглядит торжественно, несмотря на свои мерцающие глаза, и, кажется, что-то читает или декламирует. Судя по тому, как расположены люди на фотографии, там явно происходит какая-то церемония, и Фастос задается вопросом, кто сделал этот снимок и был ли это кто-то из других Вечных. Поддавшись любопытству, он переходит к следующей фотографии и чуть не роняет камеру.
Это почти та же самая сцена, только теперь в ней задействованы кольца. Они смотрят друг на друга, Друиг надевает кольцо на палец Маккари, а человек в белом улыбается. Дальше следует фотография, на которой роли поменялись местами. Не веря своим глазам, Фастос снова перелистывает фотографию и находит ещё одну. Теперь мужчины нет, а Друиг улыбается и целует лоб Маккари, её лицо в его ладонях. Его глаза закрыты в довольном блаженстве, как и глаза Маккари, её улыбка широка и открыта для смеха. Это настолько нежная фотография, и Фастосу кажется, что он вторгся во что-то очень личное.
Сердце учащенно бьется от шока, Фастос переходит к следующему снимку, и теперь уже невозможно отрицать, что это за церемония. На фотографии снова мужчина, проводящий церемонию, а также несколько случайных людей. Они все хлопают и радуются, когда Друиг кормит Маккари какой-то засахаренной сладостью, а на следующей фотографии она отвечает ему тем же. После этого Фастос быстро пролистывает галерею. В основном это просто двое Вечных, празднующих среди людей, хотя и в другом месте, не том, где проходила церемония. Сладости передаются по кругу, в какой-то момент кто-то дарит цветы Друигу и Маккари, потому что на многих снимках они носят гирлянды на шее. Они оба сияют от счастья на каждом снимке, а последний сделан на фоне заката.
Друиг держит Маккари на руках, а она прислонилась к нему спиной. Он смотрит на неё с преданностью, а она смотрит в ответ с обожанием. Все фотографии любительские, и эта ничем не отличается от других, поскольку работа с камерой нова для людей. Фастос ещё не поделился с ними этим изобретением, что уж говорить про те века, когда были сделаны фотографии. Тем не менее, на всех фотографиях есть одна неоспоримая константа. То, как счастливы Друиг и Маккари и как уютно они выглядят. Фастос не считает себя наблюдательным. Он предпочитает возиться со своими изобретениями, а не лезть в дела других Вечных. На самом деле, чем меньше он знает об их делах, тем лучше для него. Однако, он чувствует себя глупо, из-за того, что не заметил, что у их спидстера и манипулятора разумом были отношения, и они были преданы друг другу так долго.
Фастос задается вопросом, есть ли причина, по которой они никому не рассказали, но решает, что лучше ему об этом не знать. Он узнал об этом событии совершенно случайно и хотел бы спросить у двух вовлеченных Вечных, но считает, что это не его дело. Он знает правду, и этого ему достаточно. Поэтому, когда Маккари приходит за камерой, он возвращает её ей, не сказав ни слова о содержимом. Фастос прощается с Маккари, предупреждая, чтобы в следующий раз она лучше заботилась о своей камере.
После своего открытия он старается вести себя с ними как обычно, но, тем не менее, замечает, как Друиг называет её своей женой, а Маккари своим мужем, когда они расписываются друг перед другом, думая, что никто не читает. Он замечает кольца на их пальцах и то, как они по-прежнему влюблены, и немного сожалеет, о том, что никогда не заботился о том, чтобы узнать это раньше.
──────── • ✤ • ────────
Серси всегда была безнадежным романтиком. Влюбляться для неё было так же естественно, как дышать. Хоть в мир, в истории или в милых существ, называемых людьми, которых они призваны защищать. Поэтому неудивительно, с какой легкостью она влюбилась в Икариса. Быть с ним было самым счастливым событием в её вечной жизни. Она считает, что ничто не может разрушить то, что есть у них с Икарисом. Это лучший вид блаженства. И Серси хочет, чтобы остальные члены её семьи тоже испытали такое счастье. Она размышляет о Гильгамеше и Тене. У них есть связь, которая отличается от их с Икарисом, и всё же Серси всегда кажется, что она видит нечто большее. У неё никогда не хватало смелости напрямую спросить бога и богиню войны о природе их отношений. Они такие глубоко закрытые люди. Тена твердо установила свои границы, даже если никогда не произносит их вслух, а Гильгамеш слишком добр, чтобы Серси могла беспокоить его назойливыми вопросами. Эта пара, заставляет её гореть от любопытства, и все же она не возражает против того, чтобы не знать, каковы их отношения. Однако Маккари и Друиг совсем другая история. Серси не может точно определить день, когда Друиг начал смотреть на Маккари так, словно она повесила на небо солнце и луну. Насколько она знает, он всегда смотрел на неё таким образом. Серси вспоминает ранние дни, когда Друиг был угрюмым и закрытым ото всех. Ему потребовалось больше всего времени, чтобы согреться с остальными членами группы. Несмотря на все усилия Аяк, единственным, кому удалось постепенно втянуть его, была Маккари, и с тех пор у них сложились отношения, отличные от всех остальных. Серси уверена, что Маккари так же влюблена в Друига, как и он в неё. То, как она играет и дразнит его, отличается от её поведения со всеми остальными. Её прикосновения более часты, она стоит ближе к нему, чем кто-либо другой, а её взгляд более нежен. Каждый влюбленный взгляд Друига Маккари отражает в совершенстве. Это отвратительно мило и ужасно раздражает. Серси не понимает, почему эти двое продолжают танцевать друг вокруг друга. Они могут быть такими счастливыми! Такими же счастливыми, как она и Икарис, если бы только признались друг другу в своих чувствах. Так больше не может продолжаться, решает Серси. Прошло уже шесть тысяч лет, и ей надоело смотреть, как они тоскуют, жаждут, но всё ещё не вместе. Серси не думает, что ей стоит вмешиваться, она слишком уважает остальных членов своей семьи, но в этот раз не может удержаться. Самое меньшее, что она может сделать, это спросить. Поэтому сначала она обращается к Друигу. Он сидит на холме за Домо и читает книгу. Время от времени поглядывает на деревенских ребятишек, которые играют вокруг него, и улыбается их выходкам. Серси тоже не может не улыбнуться. Остальные находят желание Друига вмешиваться в дела людей раздражающим и даже высокомерным. Но она знает, что он делает это только потому, что ему не всё равно. Друиг находит людей более интересными, чем все остальные, в том числе и она. Как бы Серси ни любила людей, она никогда не испытывала такого желания вмешиваться, как Друиг. Она полагает, что это побочный эффект его способностей. Иногда Серси не знает, как отнестись к сильному желанию Друига вмешаться, но ей всё равно. Потому что этим он её покоряет, как Фастос своими изобретениями или Маккари своими сокровищами. — Серси, — приветствует Друиг, не глядя на неё. Она принимает это как приглашение присесть и устраивается поудобнее на мягкой весенней траве. Друиг всегда терпел её лучше, чем других Вечных, и она считает это комплиментом… а еще это единственная причина, по которой она осмеливается лезть со своими назойливыми вопросами. — Хороший сегодня денек, — размышляет она, глядя на детей, которые бегают вокруг, играя. Проносится приятный порыв ветра, и дети останавливаются, визжа от восторга. Губы Друига слегка искривляются от удовольствия, и он мычит в знак согласия. После этого они сидят в тишине, и Серси понимает, что не до конца продумала свой план. Она не знает, как спросить Друига о его отношениях с Маккари. И вообще, хорошо ли он отнесется к этому вопросу. То, что Серси нравится ему чуть больше других, не означает, что она застрахована от его вспыльчивого характера. — Давай, спрашивай, что бы ты там ни держала в себе, — голос Друига пугает её, словно она прочитала его мысли. Затем, вспомнив о его способностях, она прищуривает глаза. — Ты прочитал мои мысли? — не особо горячо обвиняет Серси. — Ты слишком громко думаешь, — Друиг пожимает плечами. Увидев её испуганное выражение лица, он поправляет, — Я не исследовал. Но я могу чувствовать траекторию мыслей. Я знаю, что ты пришла сюда, чтобы спросить меня о чем-то. Так что продолжай. Она полагает, что нет смысла держать вопрос в себе. — Когда ты собираешься пригласить Маккари на свидание? Друиг моргает один раз. Потом ещё дважды. Затем происходит самое удивительное событие, свидетелем которого когда-либо была Серси. Друиг разражается смехом. Среди всех реакций, которые она планировала увидеть, этой точно не было. Открытый смех Друига явление более редкое, чем новые виды, появляющиеся на протяжении тысячелетий. — Над чем ты смеешься? — спросила Серси, как только он перестал смеяться, — Разве у тебя нет чувств к ней? Это же так очевидно. Друиг хмыкает. — Ты очень наблюдательна. Думаю, этот твой вопрос лучше адресовать Маккари. Серси хочет узнать больше. Она не понимает, как ей спросить у Маккари, почему Друиг до сих пор не пригласил её на свидание. Может быть, он пригласил, но Маккари по какой-то причине отказалась? Но это не объясняет смех Друига. Он не выглядел обиженным, как мог бы, если бы причиной того, что они не вместе, был отказ. Зная, что Друиг больше не ответит на её вопросы, Серси оставляет его в покое. По счастливой случайности она встречает Маккари, спускаясь по склону как раз в тот момент, когда спидстер поднимается по нему, несомненно, разыскивая своего лучшего друга. — Маккари! — зовет Серси, когда та проносится мимо, надеясь, что спидстер почувствует её вибрацию и остановится. Спидстер возвращается так же быстро, как и пронеслась мимо Серси, и приветствует её. — Собираешься увидеться с Друигом? — Серси спрашивает, снова чувствуя себя неловко, её знаки медленные и обдуманные. Будь она кем-то другим, она бы бросила это дело и забыла о нем, но она не кто-то другой. И теперь ей нужно знать. Это вопрос любви и сердца, и ничто так не уязвляет Серси, как эта тема. Он уже знает, что я здесь. Подписывает Маккари. Он сказал, что ты хочешь меня о чем-то спросить? Серси размышляет, проклинать ей Друига или благодарить его. Очевидно, что за долю секунды, пока Маккари поднялась по холму и спустилась обратно, он сказал ей, что Серси хочет с ней поговорить. Манипулятор материей почти чувствовала, как он смеется на вершине холма над её нынешним бедственным положением. Все в порядке, Серси? Маккари забеспокоилась, её брови нахмурились, из-за молчания Серси. — Почему Друиг до сих пор не пригласил тебя на свидание? — говорит Серси в спешке забыв подписать. Затем она уточняет, на этот раз медленнее, — Вы оба, кажется, любите друг друга. Прошли тысячи лет, а вы всё ещё врозь, хотя ваши чувства ясны как день. Я спросила его, почему он до сих пор не пригласил тебя на свидание, но он сказал, чтобы я спросила тебя. Серси не думает, что Маккари обидится, но всё равно вздрагивает, надеясь, что вопрос не слишком бестактный. Надеется, что она не сует нос в что-то слишком личное для спидстера. К облегчению Серси, Маккари выглядит так, будто хочет рассмеяться, как это ранее сделал Друиг. В её глазах блеск, который говорит Серси о том, что Маккари считает вопрос смешным. Теперь она чувствует себя не в своей тарелке, как будто есть какая-то внутренняя шутка, в которой Серси не участвует. Он пригласил меня на свидание тысячи лет назад. С яркой улыбкой отвечает Маккари. Затем я попросила его жениться на мне несколько тысяч лет спустя. Маккари заканчивает свое заявление взмахом левой руки в сторону потрясенной женщины, стоящей перед ней, и Серси кажется, что она получила удар хлыстом. — Ты замужем? — шепчет она, уверенная, что от шока перепутала некоторые знаки. Однако Маккари прекрасно понимает её вопрос. Через некоторое время после тебя и Икариса. Подтверждает Маккари. Со своей стороны, Маккари выглядит немного сожалеющей о том, что сохранила это в тайне, но блеск в её глазах говорит Серси, что она все ещё находит всё это забавным. Серси не может уложить это в голове. — Почему ты никому не сказала? Никто никогда не спрашивал. После этого Маккари пожимает плечами. Это заявление основано на фактах, и Серси понимает, что не может его опровергнуть, потому что, действительно, никто никогда не спрашивал. Она сама даже не знала, что они состоят в отношениях, не говоря уже о браке. И это несмотря на её сильное любопытство к ним. Она собирается извиниться, но Маккари предвидит это и хватает Серси за руки, прежде чем та успевает выразить свое сожаление. Отпустив руку подруги, Маккари подписывает. Не извиняйся. Если бы нам было так важно, чтобы кто-то ещё знал, мы бы сами тебе рассказали. Она останавливается на секунду. Уединение довольно приятно. С милой улыбкой Маккари молниеносно убегает туда, где её ждет муж. (Её муж, — думает Серси. Друиг муж Маккари. Они женаты. Так же, как она и Икарис.) Серси медленно спускается с холма. Она понимает, что была настолько ослеплена своими отношениями и открытыми проявлениями любви между ней и Икарисом, что не подумала о том, что Маккари и Друиг могут предпочесть другую форму выражения своих чувств. Не столь показную и откровенную. Это разные формы любви, ни правильные, ни неправильные, просто до сих пор Серси не задумывалась о существовании последней. Тем не менее, ответ на вопрос её вполне устраивает, и Серси рада узнать, что Друиг и Маккари влюблены больше, чем ей казалось ранее. Безнадежный романтик в ней вздыхает от осознания того, что эти двое влюбленных сбежали целую вечность назад, и что они до смешного очаровательны. Да. Друиг и Маккари тоже испытывают семейное счастье, и Серси очень рада за них.──────── • ✤ • ────────
Друиг повышает ставку в их пари в тот момент, когда Маккари сообщает ему, что она сказала Серси, что они женаты. Никто из них не знает, сколько их друзей уже в курсе статуса их отношений, но Маккари заявляет, что она уже выиграла одну часть пари, поскольку Серси первая, кто спросил. — Но она не спрашивала о нашем браке, — поддразнивает Друиг, быстро подписывая, — Я думаю, это не совсем справедливо, моя прекрасная Маккари. Она спросила, когда мы начнем встречаться. Она даже не знала, что мы уже встречаемся! Я все равно выиграла! Радостно ответила Маккари. — И я послал её спросить у тебя подтверждение, так что это действительно ты рассказала ей. Я мог бы солгать вместо того, чтобы посылать её к тебе, и она бы всё равно не узнала. Здесь нет победы, дорогая. Маккари смотрит на него со всех своих крошечных 5 футов и 3 дюймов, но как только Друиг наклоняется вперед, глядя на неё с игривой улыбкой и дразнящими голубыми глазами, её рот дергается, и она проигрывает битву. Хорошо. Уступает она. Что ты предлагаешь? — Серси расскажет всем до конца недели. Она не расскажет! — Расскажет. Она не может хранить секреты, чтобы спасти свою жизнь. А её муж Икарис. Она расскажет ему, если конечно не расскажет остальным. А он точно расскажет всем. Друиг выглядит уверенным, и Маккари подвергает сомнению его самоуверенность. Ты уверен, что хочешь принять эту ставку?' — Абсолютно. Вот увидишь. Это случится. Не думаю, что Серси расскажет. Не соглашается Маккари. Она выглядит неуверенной, даже когда говорит это, и теперь настала очередь Друига с сомнением посмотреть на неё. В результате она игриво пихает его, и он смеется, хватая её за руки и притягивая ближе. Возможно, их тайна скоро раскроется, но до тех пор у них ещё есть возможность побыть наедине. Он намерен использовать каждую секунду, пока их раздражающая семья не узнала обо всём и не устроила хаос.
