Ты как подснежник

Ромка ощутил, что его слегка похлопывали по плечу. Открыв глаза и потянувшись, мальчик попытался понять, кто его потревожил. Это была баба Шура. Надо же, опять задремал и не заметил? – Ромочка, просыпайся. Мы уже в Молчановке. Вот и Нинкин дом, пойду я, – сказала она. Ромка глянул в окно. Действительно, приехали. – До свидания, баб Шур, – проговорил он, позёвывая. – Доставил Вас, Александра Ивановна, в целости и сохранности! – бодро рапортовал дядя Толя, повернувшись к ним вполоборота. – Спасибо, Толенька. Спасибо большое! – заулыбалась женщина, – Ну, свидимся ещё. Распрощавшись, баба Шура потихоньку вышла из машины и направилась к зелёному забору, который обрамлял небольшой деревенский дом. Краем уха Ромка услышал собачий лай и женский голос. Племянница встречала свою тётушку. Пятифан понимал, что надо бы выйти и спросить у этой Нины про Антипыча. Но сейчас тело его не слушалось и он был едва ли быстрее сонной мухи. Да и происходило всё слишком стремительно. Вот дядя Толя включает передачу, поворачивает руль вбок и машина сдаёт задом. Сил хватало только моргнуть. Закипавшая внутри злость заставила Ромку окончательно вырваться из царства Морфея. Ну каков тюфяк! Поможет тут судьба, как же. Везёт только дуракам. А сонным тетерям остаётся дырка от бублика. Раздосадованный парнишка сдвинул брови. А машина всё ехала, пока не остановилась около дома в самом конце улицы. Дядя Толя заглушил двигатель. – Подремал, брат. Вот и славно. Ижик наш как колыбель для младенца. Мои Анютка с Васькой так же засыпают в нём, – сказал он, упоминая своих детей. – Ну что, пойдём? – обратился к дяде Ромка. Он желал заняться делом и поскорее уехать, чтобы назойливые мысли прекратили жалить его. – Давно пора! – кивнул Анатолий. Ромка вылез и поёжился. Согретому телу стало зябко. Мальчик изо всех потянулся и широко зевнул. Хорошо – то как! И тотчас же в душе острым уколом отозвалась мысль о подснежниках. Пятифан тихо цыкнул на самого себя. Достаточно уже злился. Да только этим делу не помочь. Следовательно, надо оставить всё как есть. И смириться. Конечно, упорство Ромки не желало мириться с таким положением дел. Где – то на задворках сознания ещё жила надежда на могущественную судьбу. Дядя Толя уже вёл беседу с каким – то мужичком. Видимо, хозяин дома. Ромка его видел впервые, потому особо не обращал внимания. Для вида кивнул и встал поодаль. Наконец, они наговорились и мужик махнул рукой, приглашая их пройти. Пятифан зашёл во двор вслед за взрослыми. Имени мужика он не расслышал, дядя Толя просто называл его Митричем. – Малец, ты обожди, – обратился он к Ромке, – А мы пойдём зерно расшуруем. – Угу, – отозвался мальчик. – Вот и ладушки. Свои мешки взяли али как? – Всё своё беру с собой, – ответил Пятифанов – старший. Скалясь в улыбке, Митрич отворил скрипучую дверь старого сарая и они с дядей скрылись в его недрах. Ромка оглядывал местность. Старые железные бочки, дрова в поленнице, вёдра, курятник, из которого приглушенно доносилось квохтанье кур. Вдруг справа раздалось протяжное блеянье. Ромка сначала испугался, а потом захохотал во все горло. Ему показалось, что это Бяша. Тот мастерски умел блеять и от настоящей овцы его сложно было отличить. Пятифан подошёл к источнику звука. Это тоже был сарай, вокруг которого валялись клочки соломы. Он посмотрел в небольшое окно, но ничего не увидел. Стекло было мутным, грязным и покрытым засохшей паутиной. Ромка прислушался. Какая – то возня и снова тихое блеянье. Наверняка, там овца и барашки. Улыбка появилась на его лице. У них дома не было животных, а ему всегда хотелось собаку. Ну хотя бы собаку. Вот у дяди было настоящее раздолье, целый скотный двор. Особенно нравился ему пёс Шайтан. Огромный лохматый добряк верно охранял дом Пятифановых. Ромку он знал и всегда вилял хвостом, едва тот открывал калитку. Будет у него однажды собака, будет. Дядя и Митрич ещё не возвращались. Поди, рассыпают зерно в мешки. Ромка решил размять руки и спину, чтобы приготовиться к небольшим физическим нагрузкам. Внезапный резкий кашель прервал его упражнения. Повернув голову, он увидел пожилого мужчину, который медленно заходил во владения Митрича.