Ты как подснежник

Пятифан открыл дверь и зашёл в прихожую. Достал коробку, которую всё это время хранил под курткой. Разулся, быстро сбегал на кухню и взял из шкафа широкую миску. Снова впрыгнул в ботинки. Выйдя во двор, Ромка щедро зачерпнул чистый белый снег. В животе начало урчать. Сколько же он не ел? Пятифан ахнул. С самого утра! Это ж куча времени прошло! Удивляясь, как это он так долго не ощущал голода, Ромка повесил куртку, положил на тумбочку кассету. Чем бы поживиться? Кажется, мать сварила суп перед отъездом на работу. Мальчик включил свет, зашёл на кухню. Повернул ручку плиты, чиркнул спичкой. Газ учуял огонёк и расцвёл оранжево – голубым. Пятифан открыл холодильник и достал кастрюлю. Водрузил её на плиту, в очередной раз наслаждаясь тем, что он дома и этот насыщенный день уже заканчивается. Заканчивается теплом и покоем, радостью и ... И тут Ромка вспомнил о песне. "Пятничная ночь" снова завладела его вниманием. Насвистывая этот мотив, он прошёл в комнату и взял свой магнитофон. Нерастраченная внутренняя энергия была внутри него как газ, что жаждал огня. И искрой была музыка. Ромка принёс магнитофон, поставил кассету и нажал кнопку. Покачивая руками из стороны в сторону, он взял половник. На припеве закружился, сделал выпад в сторону и поднял руку над головой. Если бы его кто – то видел со стороны, то подумал бы, что Пятифан окончательно спятил, сбрендил и тронулся. Устроил тут танцы с супом и поварёшкой! Заиграла следующая мелодия, ещё веселее прежней. Ромка то вальсировал, то переходил на быстрые семенящие шаги, то крутил головой и обращался к невидимым зрителям его спектакля, протягивая руки вперёд. Его ноги выписывали замысловатые па, словно он был прирождённый танцор. Иногда Пятифан подпрыгивал, угрожающе взмахивая поварёшкой. Потом он схватил крышку с кастрюли и принялся отбивать ритм. Незнание слов его не пугало. Он ощущал себя королём танцев, приглашающим всех на праздник. Суп начинал закипать, а Ромке не было никакого дела до него. Он так увлёкся своим представлением, что позабыл обо всем постороннем. Ноги несли его по кухне от двери до окна. Он напевал своё, но вполне сочетаемое с ритмом и настроением мелодии: "Да, я танцую только здесь, И это моя победа. Да, я это сделал, И я дождусь твоего ответа." Напоследок Ромка сотворил невообразимый боксёрский жест и выключил надоевший своим бульканьем суп. Галантно склонившись к двери, Пятифан будто пригласил её на танец. Безмолвная дверь оставалась недвижимой, тогда Ромка принялся её открывать и закрывать, кружась вправо и влево. Взмах рукой! Дверь закрылась. Резкий поворот! И вот Ромка у окна поёт в половник, словно это микрофон, а многотысячная толпа хлопает ему, восхищаясь его безмерным талантом. От этой мысленной сцены мальчик рухнул на пол и зашёлся в приступе смеха. Музыка смолкла, а он продолжал лежать, совершенно обессиленный. Надо было вставать, поесть и покурить. В конце концов, надо было и помыться. Завтра придёт Антон и не хотелось быть "устряпанным". Это чудное слово он услышал однажды от маминой двоюродной сестры. У той был причудливый и очень колоритный говор. Маленький грязный Ромка был для неё "устряпцем". Ну а что поделать, кто вылезал чистым из песочницы? Раньше он не понимал это слово и жутко на него обижался. Лишь когда вырос, то узнал, что оно обозначает замарашку. Так вот, быть замарашкой он не желал. Антону и цветам хотелось соответствовать. Ромка поужинал, прибрался на кухне и отправился в ванную. Следовало лечь пораньше, чтобы быть наутро свежим и полным сил. Не забыть бы ему поставить подснежники в талую воду. Им свежесть тоже не помешает. Потому что завтра решающий его судьбу день.