"Ты только живи и жди"

Веки были свинцово-тяжелыми, все тело ломило, но что-то словно не давало проснуться. Шаст чуть приоткрывал глаза, но тут же они закрывались сами. Это действие повторялось примерно с интервалом в час. Не смотря на состояние, Антон был внимателен к деталям. На часах напротив 1:30 и тут глаза закрываются. Потом снова часы напротив 2:15 и снова что-то не даёт оставаться в сознании. Всё ноет, тело тяжелое, совершенно не слушается. — В такие моменты лишь бы не впасть в панику. — Думал про себя шаст. — Странно, я вроде сплю, но думаю. Ничего не снится. — Только события последней ночи снова пролетают в голове, как заевшая пластинка. — И вот снова гости, драка, наркота. Вот я бегу, куда бегу не ясно, заплёлся придурок в чужой двор. Иду, чувствую сзади движение, но заторможенный мозг не даёт уйти. Почему я стою на месте? А почему машина не тормозит? — Паника, сердце бьется где-то в горле и удар… дальше пустоту словно разрезают ярко-голубые глаза. — Шаст был внимателен к деталям, ещё будучи ребёнком. Родным родителям говорили, что этот ребёнок с нестандартным мышлением, в школе будет сложно, он невнимательный. А невнимательным Антон был только к тем вещам, которые его не колышели. И вот сейчас из всего, что он запомнил были глаза незнакомца, очень быстро меняющиеся. Сначала светлые, обеспокоенные, потом словно потемневшие, с отвращением смотрящие на него. Руки, которые сначала были осторожные, мягкие, неторопливые, через время стали резкими и грубыми. И эта реакция вполне обусловлена. « Не человек, а так наркоша» — эта фраза больно резала словно ножами со всех сторон. Антон вдруг почувствовал себя так обреченно, как не чувствовал себя ни разу. Захотелось резко встать и все закончить, закончить свою жалкую, не правильную попытку жизни. — Неправильно. Я не правильный. Я начну все заново, но не здесь, не сейчас. Мне ведь дадут попробовать снова, там? Там ведь есть хоть что-то? — Снова рой мыслей, накрывший с головой. Топящий, тащащий за собой на дно, рой. А глаза все не открываются. Что-то не даёт, что-то не даёт прийти в сознание. Рука вдруг запульсировала, навевая мысль о том, что это медикаментозное вмешательство. —Черт, они на меня даже лекарства тратят. — Проносится в голове. И снова темнота. В глаза вдруг снова врезались ярко зелёные цифры 5:30 утра. — Получилось, — подумал Антон. Меня не рубит больше. — Тут же молниеносно выдернул иглу, посмотрев на капельницу, она явно не долила содержимое в парня, но и не настаивала на обратном. Медленно, шатаясь парень поднялся, сидя на кровати. Ноги одна за одной были спущены на пол. И ооо — да здравствует квест «Встань и дойди». Тело было ватное, ориентации в пространстве не было вообще. Ноги неуклюже вышагивали, кидая владельца на мебель и определенные вещи на пути. Палата была просторная, но явно не для буйных, так как в ней находилось два койко-места, пару тумбочек, стулья и вдалеке диван. На стене висел телевизор и в углу кулер с различными чаевными принадлежностями. Видимо эта палата подразумевала приход в неё родных и близких. Антон все-таки преодолел все препятствия на пути и дошёл до дверного проема. Снаружи было темно, только вдалеке были слышны шаги. — Скорее всего это дежурные, — подумал парень. Выйдя в коридор пришлось опереться о стену, так как ноги все ещё не слушались, вышагивая абсолютно рандомно. Иногда Антон запинался сам же об себя, но это было ему весьма привычно. Из-за высокого роста парень был весьма неуклюж и хвастаться хорошей координацией не приходилось. Судя по хорошей обстановке, место было не из дешевых. Ремонт, планировка, все было на высоте. Значит это точно не обычная больница. Пройдя вдоль палат, дойдя до конца коридора пришлось свернуть, услышав сзади голоса. Шаст так и шёл дальше, пока не пришел в отличный от первого коридор. Здесь явно не лежали больные, тут были кабинеты врачей. На всех дверях висели таблички с именами, которые особо не о чем не говорили Антону. Но судя по наименованиям врачей, он понял куда попал. — Заебись, психушка. — Выругался шёпотом парень и тут же понял, что надо искать какой-то выход из здания, но планировка была совершенно не понятная. Из коридора с кабинетами он вышел в небольшой зал, что-то вроде банкетного, на стенах висели фотографии. Было темно, но кое-что можно было разглядеть. И тут уже любопытство полностью завладело Антоном. Появилось желание отыскать своего горе-водителя. Или спасителя, не ясно. Вся ситуация у Шаста вызывала двоякое чувство. Было больно за то, что на него так бесцеремонно наехали, но и одновременно он был благодарен тому, что его не бросили там. — Хотя он же врач, не был бы им, наверное бы ещё и вдобавок проехал бы по нему, чтоб добить. — Антон знал о чем думает, ему встречались откровенные мрази, с одними он даже живет. В какой-то момент его глаза выцепляют знакомый профиль. И о да, это точно он. Снизу подписано Арсений Сергеевич Попов и по следующему наименованию ясно, кто владелец этой клиники. — Блять. — Глаза Антона панически забегали, ища доступ хоть к какой-то двери. Желание покинуть это помещение стало ещё больше. Богатые люди ничего хорошего Антону уже давно не сулили, а уж владельцы психушки и точно. А вдруг этот черт побоится огласки аварии и запрет просто его тут ? Ему ведь явно не нужны подобные проблемы. Не зря посреди ночи с места аварии он привёз его сюда, а не в приемный покой или скорую. Паника продолжала накрывать с головой, надо было думать что-то. Следующий коридор тоже не обещал ничего хорошего, там уже явно были слышны голоса и шаги, но это был единственный выход из того крыла, где Антон лежал. Парень робко двинулся туда, пройдя метра четыре вдруг услышал обращение  — Молодой человек, вы что тут делаете? — Повернувшись, глянул на источник звука и увидел молодую медсестру. — Отлично, — подумал Шаст, — может с ней я договорюсь. — Здравствуйте, я это., мне надо домой. — Голос дрогнул, черт. Антон стоял, нервно сглотнув ком в горле. Девушка нахмурилась и слишком заученным текстом произнесла  — Кто ваш врач? Когда вас привезли? Номер палаты пожалуйста. — Антон замялся, но решил ответить — Ну я, мне стало плохо на улице и меня привезли этой ночью. — Лицо медсестры тут же сменилось, что не прошло незамеченным. Резкий, панический удар сердца вдруг вернул Антона в реальность. — Извините, мне надо домой, вы не имеете права меня удерживать, покажите пожалуйста выход. — Уже более твёрдо отчеканил парень. Медсестра немного с опаской подошла ближе и вежливо предложила пройти с ней в палату, добавив, что сейчас она уточнит пару моментов и он может быть свободен. Вместе они направились до того крыла, из которого собственно Антон и вышел. Но паника видимо и не думала его отпускать, что-то не хорошее закралось ему в голову. — Что и у кого она уточнит? Меня же никто, кроме владельца и не знает. Усевшись на кровать Антон остался в тишине, посматривая вокруг и уже на всякий случай предпринимая план действий. Зайдя в ванную комнату, прилегающую к палате, в надежде что-то найти, наткнулся на зеркало и обомлел. Теперь ясно почему медсестра с недоверием его отправила. Из зеркала на Антона смотрели два огромных, пустых, зелёных глаза. Все лицо было покрыто ранами, на виске и на переносице даже красовался пластырь. Странная больничная пижама, в которую явно кто-то старался его одеть. И если этот кто-то его переодевал, мелкий инфаркт миокарда его явно хватил. Антон никогда не переодевался ни перед кем, ибо такое изувеченное тело, а в частности спину показывать никому было нельзя. Однажды один из клиентов в порыве страсти или бухла содрал с него рубашку и тут же в страхе отскочил, выпроводив подростка из номера, прокричав — Вы это на меня не повесите, я не трогал! — В этот же вечер от приемных родителей Антон получил дозу «любви» и попреков, за то, что тот огорчил постоянного, дорогого заказчика. Вдруг в коридоре послышались торопливые шаги, весьма тяжёлые для медсестры и Антон выбежав из ванны направился на кровать, хотел было притвориться спящим, но было поздно. В палату вошли двое мужчин и слегка настороженная медсестра. Парень тут же вскочил, испуганно глядя на них. И дрожащим голосом переспросив  — Ну так что, я могу идти? — на что один из санитаров твёрдо сказал  — Простите, у нас нет ваших документов и данных, пока вы не можете выйти. — Почему?!— Вдруг прокричал парень — Это же частная клиника, а я не требовал помощь, значит я могу уйти когда захочу. — Панические нотки в голосе явно преобладали над адекватными. Что отразилось тут же на реакции санитаров и медсестры. Один из них зашёл поглубже в палату и вежливо начал  — Молодой человек, сейчас пять утра, куда вы пойдёте? Вам поставили капельницу, отдохните, все будет хор.. Какого черта? — не договорив, тут же выругался он, поглядывая назад за Антона.  — А когда вы ее высунули? Зачем? — Вдруг с ноткой раздражения спросил санитар. Обстановка в палате явно накалялась, не обещая ничего хорошего. Шаста трясло и колотило буквально на месте, а может это действие лекарства начинало отпускать, возвращая его тут же в состояние типичного нарика без дозы. Но суть была ясна, никто его сейчас отсюда не выпустит. Угроза читалась буквально в каждом движении и в каждом взгляде. Тут же второй санитар обратился  — Дим, звони Арсу, может его и правда того уже, че ждать то? — У Антона в этот момент просто сердце в пятки провалилось, он не нашёл ничего лучше, как начать отступать потихоньку к окну. Второй санитар явно не мог дозвониться до врача, чем ещё откровеннее накалял ситуацию. — Мне пизда, мне точно пизда, вот и прожил ты Шаст 17 лет. — Думал парень, продолжая бегать глазами, ища хоть что-то. И нашёл! Единственное что пришло ему в голову это капельница, из которой тут же была вытащена бутылка с содержимым и в этот же момент, разбита о стену. Медсестра вдруг прикрыв рот рукой, попятилась назад. Санитары же напротив встрепенувшись, синхронно подняв руки вверх надвигаясь, тут же начали галдеть  — Спокойно, отпустите осколки, порежетесь. — Они явно привыкшие к подобным действиям начали окружать парня, словно на автомате заученный манёвр. По руке Антона уже давно текла кровь и его все так же трясло, только ещё вдобавок от неизвестности. — Какого черта они будут со мной делать? Если я им не нужен, меня бы давно отпустили. Какая разница сколько времени и в каком я виде? А нахера звонить этому человеку, если ему все-равно? Значит нет, меня не выпустят. — Все это пронеслось в голове Шастуна за секунды. И вдруг сам не зная и не отдавая отчета о своих действиях он поднял руку, плотно прижав к горлу и резко маневрируя по коже опустил. Пару секунд в палате стояла буквально гробовая тишина, словно никто не ожидал такой развязки, собственно как и сам Антон. — Странно, — подумал парень. — Почему это совсем не больно? — Нервно хохотнув он произнёс вслух  — Это совсем не больно. — Перед глазами вдруг все полетело вверх: мебель, стены, санитары, пол стал ещё ближе. — А нет, это я полетел вниз. — Только и успел подумать Шаст, упав возле кровати и начав дергаться словно в припадке. Санитары бросились к нему, но Антон уже совершенно ничего не видел, кроме белого потолка и бледной лампочки.

***

В клубе стоял дикий грохот. Находясь у стойки бара Арс буквально отказывался признавать вменяемость тех людей, кто отплясывал возле колонок. А ведь там и его подчиненные есть. — Надо бы проверить потом каждого на наркоту, лично. — Тут же подумал Попов, одновременно отмечая особенно-несуразные движения некоторых отдельных личностей. — Матвиенко же первый на очереди будет. — С хитрой улыбочкой попивая виски, мысленно поставил галочку на друге, он. Серега, словно почуяв не ладное тут же оказался у стойки бара, оглянувшись на пару девчонок. — Попов, ты своим видом уже меня грузишь, я жопой чую. — Пьяно проговорил друг. — Это очень хреново, что ты меня чуешь этим местом. — Ухмыльнулся Арс — Блять, ну ты хмырюга. — Приобнял Сережа за плече товарища. — Арс, ты же знаешь,че бы не случилось, я тя поддержу. — Абсолютно пьянецки завершает свою речь Матвиенко, куда-то глядя мимо него. И не смотря на затуманенный в расфокусе взгляд и все остальные признаки измененного сознания, Арс ему верит. — Ну че ты ? Ну ты так сильно его боднул что ли? — Спрашивает обеспокоено Серега. — Да ну нет, Сер. Просто знаешь, а впрочем похер. — Не долго думая, заканчивает Попов. Прекрасно понимая, что пьяного сознания друга хватает что бы помнить общие детали, но не хватит сейчас на более глубокие размышления. — Нет, раз уж я тут, говори. Или пойдем танцевать к медсестрам. — Хитро зазывает друг. — О Господи ладно. Че те надо знать? Ну обычный пацан, кажется еще подросток. Я сразу не приметил наркоты, было темно. — Арс, я те тайну скажу. — Заговорчески склонился к нему Матвиенко. — Это не преступление везти в психиатричку к наркоманам, наркомана. — Тут же ударив по барной стойке ладонью и залившись смехом, проговорил Сережа. — Да дело не в этом. Он просто был такой,.. не живой. — В смысле, ты его сильно ёбнул что ли?! — Не унимался друг. — Ну нет. Зрачки! — Чего?..— Не понимающе похлопал глазами Матвиенко. — Ну они были такие же, как у Ильи, помнишь? — Ну еееб вашу магию, Арс. Уже сколько лет прошло, чего ворошить. Ну сдох тогда твой первый торчок, да и ты только пришел тогда, это фактически не твой пациент был.— Пьяно, но с расстановкой развез тираду Серега. — Ну ты хотел узнать, вот узнал. — Раздраженно парировал Арс. — Меня якорнуло чуток на том, что я увидел. — Действительно, подобную страшную картину он видел всего раз в жизни. Это не значило, что он лечил всего одного пациента, но обычно летальный исход наркомана проходил где-то на дистанции от врачей. Больные сбегали или уезжая домой, где-то втихую догружались и передоз наступал вне больничной койки. Илья же был первым подопечным Арса. И родители Ильи даже наняли его личным врачом-сиделкой, как сейчас Попов это называет. Но тогда он был для этого парня всем миром. В тот период жизни, когда молодому Арсу стоило бы активно вливаться в социум, знакомиться, строить отношения, все свое время он убивал с пациентами, в частности с этим. Он доверял Илье, видел, как тот абсолютно точно шел на поправку. Сутки через трое, проверяя результаты анализов в лаборатории, видел абсолютно чистую картину. Ровно до того дня, пока не нашел его лежа на полу. Открыв его глаза, он ужаснулся, увидев абсолютно черный, не подвижный зрачок. Тот был настолько большим, что аж перекрыл радушку серых глаз. Арсений отчаянно пытался его реанимировать и привезти хоть в какие-то чувства, но все тщетно. Продолжая бить , каждую минуту светом фонарика в глаза,он буквально молился увидеть ту заветную, инстинктивную реакцию зрачка на свет. — Ну вот сейчас! Давай,черт тебя дери! — Не унимался парень, но ни к чему это не привело. А еще позже подтвердился весьма интересный факт. Анализ, который Арс вынужден был регулярно забирать у Ильи, Илья подкладывал. Лежа в клинике собирался общий анализ крови. Находясь на домашнем, вполне было достаточно анализа мочи. Что и происходило. Анализы, регулярно доставляющиеся в клинику были чистыми, потому что не принадлежали Илье. А догоняться он вполне мог легкой синтетикой регулярно на ночь и тяжелой в дни отсутствия Попова. Об этом позже под всеобщим напором семьи и врачей признался брат Ильи. Родители не винили молодого доктора, не смотря на то что были горем убитые. Арсу в тот момент даже казалось, словно родители Ильи были больше готовы к такому исходу, чем сам Доктор. С того момента Арсений зарекся никогда не строить модель отношения "Врач и подопечный" на доверии. Слишком высока цена этого доверия в итоге. В кармане настойчиво вибрировал телефон, вытягивая Арсения из его дум. — Да, Поз — Арс, а доки то на мальчишку есть? — Черт, нет Димон, ну его только прокапать и выпустить. — Слегка прикрыв глаза ответил тот. — Если серьезных травм и повреждений нет, то свободен. — Ну я бы так не сказал, что нет. Его так не хило кто-то.. — Поз! — Тут же резко оборвал санитара, Арс. — Я видел. Прокапать и выпустить, ясно? — Ну ясно ясно, яж ниче не говорю. — Слегка-раздосадованно отвечают на том конце. — Дим, прости. — Сделал паузу Попов. — Я понимаю, я сам просил им заняться, но у нас не ночлежка. — Уставшим голосом отвечает доктор. Закончив разговор, вдруг вспомнив о ночлежке, поймал себя на мысли, что не плохо бы и самому поспать. Оставил пару купюр на стойке и направился к выходу, решив не оповещать Матвиенко, дабы не столкнуться с преградой на пути к отступлению.