"Ты только живи и жди"

Горячая вода практически отрезвила мозги. Пока Антон пытался сварить себя заживо в кипятке, Арс уже успел сообразить что-то на ужин. Благо к холодильнику Попов обращался весьма педантично, всегда имея наперед продуманный резерв питания. Что делать и как выруливать из сложившейся ситуации он не знал, да и не думал пока, предположив что его гость уже довольно давно успел нагулять аппетит. А судя по его внешнему, исхудавшему виду, сделал он это еще лет так пяток назад. В отличие от спокойствия Попова, в ванной явно бушевали волны. Волны негодования, страха, ненависти и всего сразу. Мысли Шаста бросало из стороны в сторону словно маятник, который потерял все свои законные физические свойства и вертелся хаотично, вопреки любым объяснениям. Негодование по отношению к сложившейся ситуации, ненависть к самому себе, по причине пиздеца, который снова заварил сам. И элементарный страх открыть дверь и выйти наружу. Нет, он не Попова боялся, что давно уже понял. Он даже не боялся близости с ним, что сильно давило морально, ибо причину он объяснить себе не мог. Он боялся той самой неизвестности, которая последует далее. — Ну ок, вот вы поебетесь, ну и что, а дальше как ? Человек его сегмента явно не оставит тебя потом возле себя, да и вообще после подобного стараются избавиться от такого окружения с концами. А Попову неее.., такая грязь не нужна. Интересно он боится огласки или нет ?.. Хотя Боже, кто тебе поверит.. Кто поверит очередному сторчавшемуся подростку.. — Все эти мысли занимали нутро парня, проникая казалось бы буквально сквозь вены и выходя наружу, каждый раз призывая "Ну давай, вскрой нас, ну же.. Видишь, как много в тебе грязи, дорогой?" — Чччерт.. — Не успев сдержаться, прошипел Шастун, сползая по мокрым стенкам вниз на плитку. Душевая уже давно покрылась конденсатом, перекрывая весь обзор наружу. И это так успокаивало. Вот он сидит в этой закрытой будке один, никто его не видит, не слышит. Делай что хочешь, хочешь топись, хочешь вешайся или вскройся.. — Давай, малыш.. Давай, ты сможешь, покончим с этим? И вот уже такой излюбленный сердцу браслет ползет вниз с рук долой. Такой холодный, приятный телу металл. И только Шаст знает, как он дорог ему. Сколько вместе они пережили. Каждая клеточка тела отзывалась на него, как на триггер. И вот уже нега блаженства проникает в него, забирая Шаста из этой пугающей, несправедливой реальности, окуная словно в омут с головой. Надрез, второй, третий. — Все под контролем, все в полном порядке, дорогой. Не бойся, продолжай дальше. Кипяток словно током прошибал сверху свежие раны, смывая алые ручейки крови. Парень завороженно смотрел на это действо, как на неизведанного рода искусство. Вот она — телесность. Она ничего не значит. Тело вторично, первично же совсем другое. То, что никому не понять — Им всем не понять, дорогой. Давай, мы заберем тебя! Давай, Солнышко. Давай, ты чертов ублюдок. Мы спасали тебя раньше, а как ты поступил?! Сторчаться давно бы следовало, дабы не носить тебя по Земле, а нет.. ты слаб. Посмотри, как ты слаб! Сколько мы давали возможностей? Где они все? Да... Утекли, как утекает и эта. Ну же, не будь ублюдком, избавь его от своего общества. Избавь от страданий! Кому надо с тобой возиться?.. — Какого черта?! — внезапный крик Шастуна и глухой удар вероятно о стену, внезапно вывел Попова из дум. — Антон, в чем дело?! — Довольно резким и строгим тоном прозвучал вопрос за дверью. Тяжелые рваные вздохи, казалось были слышны на всю Ивановскую. — Давай, Шаст. Прекрати гребаный скулеж и дыши в себя. — Судорожно пытался успокоить себя парень. — Ну же блять! .. — Кулак снова с глухим звуком ударился о кафель. — Ничего, я пск поскользнулся. Все в норме. — Как то сдавленно ответил парень, продолжая судорожно глотать воздух и пытаясь совладать со своими внутренними бесами в голове. — Ты уверен? — внимательно вслушиваясь в каждый звук за дверью, спросил Попов. Он знал, что мог в любой момент зайти в в ванную и вытолкнуть Шастуна взашей, выспросив все что надо и покончив уже с этим драматическим театром. Но черт возьми, как же была соблазнительна эта перспектива, изучить весь спектр вранья и эмоций этого человека. Зачем ? Он сам не мог себе объяснить. Ради контроля, ради того, к чему он шел эти пол года. Он настолько сильно спроецировал свою боль медицинской юности на Шастуна, что не мог совладать со своими желаниями. — Вот он тут, с тобой. Просто запри его черт возьми, заверни в одеяло и корми с ложки.. Он не убежит. Не уйдёт, как в тот раз поступили с тобой. — А в голове снова картинка этих бешеных, до жути черных и недвижимых зрачков. А вот уже другие. Те самые, кристально-зелёные и чистые. Но такие печальные и далекие, смотрящие куда-то сквозь тебя, без особого интереса. — Шастун, давай выходи немедленно. — внезапно тот самый, шипяще-громкий шепот, которого Антон боялся больше всего. Когда Попов говорил ТАК, хотелось сразу же повиноваться и делать все что скажут. — Пять минут — послышалось из ванной. — Две и ты на кухне за столом. — Стукнувшая напоследок по двери ладонь Попова, дала понять, что спор закончен. Это точка. Две минуты — это край. — Блять — конвульсии, в которых бился Антон, пытаясь вылезти из душа и одеться, были явно небезопасны, судя по неуклюжести парня, который то и дело все ронял и обо все ударялся. Спустя три минуты с хвостиком Шаст все же сидел в новой чистой пижаме, так заботливо приготовленной хозяином квартиры и невидящим взором глядел на тарелку перед собой. — Ну и? Мы есть будем? — возмущено вопрошал Арс, рассматривая забавно вьющиеся мокрые волосы на макушке парня. — Я не хочу — Я не спрашивал тебя хочешь ли ты. — Получил утвердительный ответ Шастун. Странное изменение в настроении Попова, Шаста слегка вывело из колеи, что объясняло его смущенный, пришибленный взгляд исподлобья. — Я не ем на ночь. Мне будет плохо после, я знаю.. — Может тебе сказать от чего тебе будет плохо по-настоящему ? Или перечислить все твои прошлые начинания? — Уже не скрывая своего раздражения на мальчишку, спросил Попов. — Вы меня поесть сюда привезли или что? — А что тебя смущает? — Да все! — вскочив из-за стола, взмахнул руками Шаст. — Так Попов, чщшшш аккуратнее — твердил себе хозяин квартиры, чувствуя как начинает закипать. Сжав руки в кулаки и постаравшись убрать их с поля зрения парня, слегка сменил курс по направлению к двери, уже предугадывая все действия Шастуна. Благо он был весь как на ладони и довольно посредственно защищался, пытаясь в очередной раз улизнуть. — Вы что-то попутали или забыли, вам напомнить?! — тон переходил уже грань децибелов, что сразу вызвало в Попове инстинктивные реакции на контрасте. — Тош, это ты забыл — спокойный тон явно не пошел по духу Антону, что тут же отозвалось в физиогномике и жестикуляции. Невроз, хаотичность и бегающие глаза выдавали частичное невладение собой и дальнейшими действиями. — Тош, ты что обещал мне там в машине? — все тем же убийственно тихим тоном прозвучал вопрос. — Да пошел ты! — Шаст окончательно поплыл и выпустил из рук ситуацию. — Я тебя ненавижу! Ты такой же придурок как и они все. — голос истерично срывался с крика на какой-то далекий внутриутробный шепот. Чем уже давно воспользовался Попов, начав сокращать расстояние между ними. Его мальчик так был помешан на контроле своих эмоций сейчас, что ничего не замечал вокруг. И уже перестал фиксировать, кто сейчас ведёт в этой игре. — Кто они, Тош? — Иди ты! — шарахнулся куда то в угол парень. — Они это кто? — Все тем же утвердительным тоном хлестал Антона на отмашь Попов. — Давай уже закончим с этим.. — И вот уже неконтролируемые слезы брызнули из зелёных омутов, а выражение лица с гневного и напыщенно-дерзкого сменилось на какое-то капризное. — Вот он, твой внутренний ребенок. Так глубоко сидит и не высовывается. — подумал Арс, неумолимо продолжая двигаться в нужном направлении. — Давай сейчас вспомним, Антош. Что ты мне обещал? — Не подходи.., пожжалуйста — Как то уже умоляюще тихо выдавил из себя Шастун. — Просто стой на месте и все.. — В капитулирующем жесте ладони поползли наверх. Шаст готов был сделать что угодно, лишь бы не опорочить, ставшего ему уже давно не безразличным, человека. Он не хотел и не желал ему этого всего. Не хотел ничем делиться. А тот казалось бы наоборот с распростертыми объятиями готовился впустить всю эту грязь в себя и свою жизнь. — Пожалуйста просто хочешь я уйду? — Я тебя не об этом попросил! — Кажется они поменялись ролями. Некогда бушующий океан уже готов был захлестнуть Попова, в тот момент, когда Шастун же начал совсем угасать. Он конечно знал, что его мальчик сложный и закрытый персонаж, но такого поворота он не желал сейчас. — Хорошо, хочешь я сяду, поем и ты позвонишь Богдану и все? Все закончится. — Парень тут же сполз обратно за стол, уже принимаясь за тарелку. — Нет, стоп! — Тут уже рука Попова в останавливающем жесте взметнулась вверх. — Нет, ты сейчас серьезно?! — Искренне непонимающие глаза напротив взметнулись и уставились на Арса. — Ты издеваешься сейчас?! — Гребаный манипулятор. Он либо очень хорошо не догоняет, что делает, либо наоборот очень даже в курсе. — Попов уже перестал читать что либо с лица парня. Он просто еле сдерживался от своего внутреннего гневного потока мыслей и того, как бы не схватить Шастуна за грудки и не вытрясти все насильно. — Так — глубоко вздохнув и закрыв глаза, продолжил Попов. — Ты сейчас ешь и ложишься спать. Комната дальняя и чтоб я тебя сегодня больше не видел и не слышал. — И снова этот страшный полушепот, который триггером заставлял Антона повиноваться, вопреки всем своим внутренним протестам. — Я вообще, это. Не обязательно.. — Чщщ, тихо. Вот сейчас уже я тебя прошу, пожалуйста "тихо" — После недолгой паузы, Попов удовлетворенно кивнув удалился.

***

Спустя часа два возни и внутреннего базара с собой, Арса уже почти начало уносить, но внезапный стук в дверь, как молотком выбил весь сон из головы. — Я же тебе сказал.. — Прости — Арс замер, не понимая что дальше и не желая отвечать. Антон терпеливо стоял и не дождавшись ответа продолжил — Я искал полотенце, поэтому не две. — Что? — Поэтому не две минуты, как ты просил.. Спокойной ночи. Внезапно появившийся ком в горле перекрыл доступ кислорода. Арс закашлявшись потянулся к воде, огромными глотками выхлебав ее до дна. Выступившая испарина на лбу дала следом дорогу слезам, которые практически потоком хлынули, оставляя мокрые пятна на подушке. — Настолько все плохо?.. Боже, у него настолько все плохо?! Зарывшись лицом в ладони, Попов пытался сдержать свои слезы и гневный, какой-то уже звериный рык. — Знал ли ты Антон, что проколешься на такой мелочи?...