Звезда правосудия

– Кальян, – объяснил Дима, когда Никита повел носом. – Ты че, не вкуриваешь, братан? Самая модная тема! – Позвони Шкреду, и я поеду. – Да ладно, че ты, куда тебе спешить-то? Давай посидим, я пивасика выпью, башка трещит, сил моих нет. – Ди-мочка! – закричали из глубин кирпично-бетонного пространства, и на Диму накинулось невиданное существо. Существо было белого цвета, с голыми коленками и локтями, которые торчали в разные стороны, как у кузнечика. На голове у существа была рыжая шляпка, а там, где у людей бывает лицо, все разрисовано черным и белым. Никита быстро стал за стойку – на всякий случай. – Дим-а-а-сик! Где ты был? Все уехали, а я тут одна! Сиплый и я! И еще два чувака, незнакомые какие-то! А ты меня бро-о-сил! – Я в ментовке был, – сказал Дима с гордостью, – мне дело шьют, прикинь! – Тебе?! – обмерло от восторга существо. – Ты че, на Триумфальную арку на «порше» въехал? Или в Мавзолей? – Где Маргарита? С утра, мать ее, не дозовешься! – Ты же в ментовке был, – удивилось существо. – А Маргарита твоя здесь. Димасик, а это кто? У тебя шофер новый? Тут Дима неизвестно почему обиделся и сказал, что это не шофер новый, а его брат Ник – старый. Засмеялся с собственной шутки и пошел куда-то, через голову стягивая толстовку. – Маргарита Степановна!!! – издалека послышался его голос. – Мне воды с лимоном, пивка ледяного и ванну! Пивко в ванну подайте! – Дима! – позвал Ник, стараясь не смотреть на существо. – Дима, позвони Шкреду!.. – Лиса, – представилось существо и протянуло Никите изломанную не в ту сторону конечность – так ему опять показалось. – А ты правда брат, а не шофер? Никита попытался ее обойти, но куда там! – Сиплый! – закричала Лиса. – Разве у нашего Димасика есть брат? – А разве нет? – закричали в ответ. – Я не зна-а-ю, – протянула Лиса. – Он не похож на Димасика, а похож на шофера!.. – Лиска, че ты гонишь?! Из глубин квартиры выполз, почесываясь и щурясь, бородатый не первой свежести молодчик в черной майке-алкоголичке и брезентовых штанах. Борода у него была на одну сторону, видно, молодчик не успел ее пригладить, а руки, шея и грудь сплошь покрыты татуировками. – Я Сиплый, – представился он. – Дмитрика дружбан. Можешь звать меня Юра. Ты че, правда братан нашего? – Правда, – сказал Ник. – Дайте я пройду. – Проходи, кто тебе не дает, брат! Тут все свои! – Юра-Сиплый притопнул на манер Дима и проговорил нараспев: – Мы своих не томим у порога, для своих открываем дорогу, братья, бу-де-те все обогреты, нам не страшны Вселенной вендетты!.. Никита Масленников развеселился. Слово «вендетта», извергнутое всклокоченной бородой, его позабавило. – Если ты брат, то ты кто? – вновь привязалось существо. – Ну, то есть кто? Звуковик? Промоутер? – Прошу прощения, – пробормотал Ник, обходя ее. Диме не было видно. Точнее, он был везде – на плакатах, картинах, на кирпичах и досках, даже на полу был Дима, выложенный чем-то наподобие мозаики. В прошлый раз, когда Никита заезжал, мозаики на полу не было. – Никита Андреевич! Никита обернулся. Домработница брата – уверенная и доброжелательная тетка в простых джинсах и футболке – весело улыбалась из-за стойки. Ник так обрадовался, словно ожидал в тайге, что на него выскочит медведь, а из-за елки показался самый обычный человек. – Я утром пришла, Дмитрия Андреевича нет, и никто не знает, где он!.. Хорошо, что вы вместе вернулись! Кофе? Или пообедаете? Ник решительно не хотел обедать. Он хотел на работу, проверить, как там его эксперимент. – А ты кто? – тоненьким голосом вопрошало сзади существо. – Нет, ты скажи, кто ты! – Куда Дмитро пошел, Маргарита Степановна? – В спальню. Ну, я сварю кофейку, да? – Спасибо. – Ну, кто же ты? Ты же кто-то, если брат Дмитрика! Ты кто? Никита ни с того ни с сего вышел из себя, повернулся и оказался нос к носу с существом, пялившим на него глаза и сосавшим чупа-чупс. – Я аэродинамик, – пролаял Ник существу в лицо. – Вы знаете, что это такое? Оно покачало рыжей приклеенной на голове. – А что такое самолет, знаете? Оно покивало. – Вот как хорошо. Я занимаюсь самолетами. – Зачем ты ими занимаешься? Пусть себе летают! Маргарита Степановна открыла перед Никитой дверь в спальню Димы и ловко захлопнула перед самым носом существа с чупа-чупсом. Здесь было холодно, словно окна открыты, хотя никакие окна на такой высоте никогда не открывались. Холодно, тихо и чисто, как будто никто тут и не жил. Где-то шумела вода. Дима! – позвал Ник. Брат в одних клетчатых трусах показался из-за какой-то двери, махнул рукой и пропал. Плечом он прижимал к уху телефон. Ник вздохнул. Его тянуло посмотреть в окно, но он знал, чем это кончится – шумом в ушах, потом вдоль позвоночника и нестерпимым желанием выпрыгнуть. … Ты псих, сказал себе Ник, тебе лечиться нужно. Он сделал шаг к окну, глубоко вдохнул и огляделся. В спальне не было никаких портретов рэпера Аннаконда, ни мозаичных, ни живописных. И мебели почти не было – прибранная кровать, торшер, кресло и оттоманка, на которой страницами вниз лежала затрепанная книга, словно из школьной библиотеки. Ник подошел и посмотрел – «Бесы», произведение Ф. М. Достоевского. …Я не стану смотреть вниз. Я вот лучше из «Бесов» почитаю!.. Интересно, чья книжка? Брата или какой-нибудь его подружки?.. Вряд ли Дмитро водит знакомства с девушками, читающими Достоевского!.. Или… водит? – Все, все, я понял, Егор, – громко проговорил за плечом у Ника Дмитро. – Да ну их к лешему!.. Ладно, хорошо, если что, сразу позвоню. Давай, шли!.. Он бросил телефон на кровать и стал стягивать трусы. – Сейчас Шкред адрес скинет и фамилию нотариуса, который в том районе завещательными делами занимается, – Дима прыгал на одной ноге. – Железнодорожный переулок, я правильно сказал? Только я все равно не поеду, Ник! Больно надо!.. – Можно подумать, мне надо, – пробормотал Ник. – Достоевского ты читаешь? – А че такое?! Короче, адрес придет, ты его себе перешли, если оно тебе вперлось! Мне ванну надо принять, райтер* на подходе! Три раза звонил!.. И скажи Маргарите, чтобы пивка принесла! Сколько можно терпеть-то?! – Пошел ты, – пробормотал Ник себе под нос, забрал телефон и вышел из спальни. – А зачем ты занимаешься самолетами? – как завороженное, спросило существо, караулившее под дверью. – Разве ими можно заниматься? – Маргарита Степановна! – громко крикнул Ник. – Я уезжаю! – А как же кофе? – Самолет – это же… самолет. Это такой… девайс. Как ими можно заниматься? Ты что, их рисуешь? – Я их считаю, – сказал Ник. – Ты мальчик или девочка? – спросил он. – Девочка, – обиделось существо. – Ты в школе училась? Или сразу в тусовку прибыла? – Училась, – ответила девочка с некоторым сомнением. – Хорошо училась или плохо? – Средне, – призналась девочка. – Тогда как я тебе объясню, что такое аэродинамика?.. Тут она задумалась, и Ник понял – надолго. Он переслал себе с телефона брата смс-ку от Егора Шкреда, стоя выпил чашку превосходного кофе – на этом настаивала Маргарита Степановна, – и уехал. – Вы проходите и присаживайтесь. Девочки, закройте там кто-нибудь дверь поплотнее! Нотариус «по завещательным делам» куталась в шаль, чихала, кончик носа у нее был красный, воспаленный. – Вот весна, – проговорила она, благожелательно глядя на Ника поверх очков. – Всякий раз болею!.. Но все равно радуюсь, что зима кончилась! Ник неловко кивнул. Был вечер, сиреневый, апрельский, длинный. В такие вечера, когда солнце ломилось в окна кабинета, когда нагревался паркет и от него начинало тоненько пахнуть мастикой, когда под окнами далеко и отчетливо разносились голоса, особенно приятно было работать. Нику пришлось и сегодня работу бросить, чтобы поехать к нотариусу. – Только в конце дня, – предупредила та по телефону. – Днем у нас не протолкнешься!.. Вот и пришлось ехать в конце дня!.. – Егор Глебович звонил, – продолжала нотариус. Ник забыл, как ее зовут, и мучительно пытался вспомнить. – Честно сказать, мы таких вещей не практикуем. Есть стандартная процедура оглашения завещания, открытия завещательного дела и вступления в права, но там же какая-то история произошла с вашим завещателем… – Его убили, – проинформировал Ник. Нотариус посмотрела на него. – Вот видите, – непонятно сказала она. – Можно ваш паспорт? Документ она изучила моментально и профессионально, словно просканировала. Как же ее зовут?.. В ней было некое противоречие, и Ник никак не мог понять, в чем дело. Самая обыкновенная женщина средних лет, да еще простуженная, прячет нос в платок, шмыгает, очки сползают… – Уголовное дело открыто? Задумавшийся Ник посмотрел вопросительно. – А-а, я не знаю точно, должно быть открыто… – Тогда вы не сможете вступить в права, пока по делу не будет вынесено решение. – Дело не в правах, – сказал Ник. Как же ее зовут?.. – Дело в том, что ни я, ни брат не знаем человека, который что-то такое нам завещал. – Не что-то такое, а наследство, – строго поправила нотариус. – Татьяна Петровна, чай поставить? – спросила просунувшаяся в дверь девушка, и Ник с облегчением выдохнул, вот как ее зовут, ну конечно!.. – Нет, нет, Женечка, не нужно. – Мы никогда о нем не слышали и не знаем, что за наследство, – продолжал Ник. – Нас уже вызывали в полицию, а мы… не понимаем. – Странно, – сказала Татьяна Петровна задумчиво. – Завещание составлено не очень давно. И вы ничего о нем не знали? Ник посмотрел ей в глаза. Она поправила очки. – Нет. Не знали. – Ну, давайте посмотрим. Папка лежала у нее на столе, видно, специально приготовленная к разговору. Нотариус открыла ее и пролистала. – Указаний на ваши родственные связи в завещании действительно нет, – сказала Татьяна Петровна. – Но наследники определены совершенно однозначно – Масленниковы Никита и Дмитрий Андреевичи, наследуют в равных долях. – Что?! Что именно наследуют? Она вдруг усмехнулась. – Наследство хорошее, – проговорила она, – я бы даже сказала… превосходное. Две квартиры, одна в Железнодорожным переулке, другая в Подколокольном. Это самый центр, вы понимаете, центральнее только Спасская башня. Далее. Два дома. Один на Николиной Горе, второй в поселке Усово по Рублевскому шоссе. Это что касается недвижимости. Никита улыбнулся Татьяне Петровне: – Здесь какое-то недоразумение, – сказал он, стараясь быть как можно более убедительным. – Никаких недоразумений! – жестко возразила она, опять проявилось несоответствие – простуженной женщины и профессиональной орлицы, сбивавшее Ника с толку. – Далее. Коллекция картин. Коллекция старинного серебра. Коллекция хрусталя и бронзы. Все должным образом оформлено, атрибутировано. Ник потянулся было к бумагам. – В руки ничего не дам, – предупредила орлица. – Уж поверьте мне, я не ошибаюсь и не морочу вам голову. Некоторое время они посидели молча. – И… что мне теперь делать? – спросил Ник. Ну хоть что-то он должен был спросить!.. – Я не знаю, – живо откликнулась обыкновенная женщина Татьяна Петровна. – Видимо, прежде всего вам нужно дождаться решения по уголовному делу, а затем… вступать в права в соответствии с процедурой. – С какой процедурой? – спросил Ник. – Мы не знаем никакого… как его… – Завещателя? Чернец Артём Владимирович. Может быть, он ваш родственник, а вы просто не в курсе дела?.. – Да ну, не может этого быть. – Я могу дать вам его официальный адрес. Сходите, потолкуйте с его домочадцами, хотя, конечно, вряд ли они будут рады вас видеть. – Домочадцами? – опять тупо переспросил Ник. – Послушайте, Татьяна Петровна, все это… Орлица быстро перебила его, похлопав по столу ладонью: – Никита Андреевич, уверяю вас, здесь нет никакой ошибки, это не мои выдумки, документы в полном порядке, завещание составлено в вашу пользу и вашего брата совершенно недвусмысленно. Обсуждать тут нечего. Адрес записать?.. Засунув бумажку в задний карман джинсов, Ник вышел на улицу и зажмурился от солнца. На бульваре было чисто и просторно – в последнее время на всех бульварах в Москве стало просторно и чисто. На лавочках сидели старики и парочки, мамаши катили коляски, пес бодро бежал, раскручивая рулетку поводка. Все как всегда. …Ничего не как всегда. Все поперек. Ник достал мобильный телефон, посмотрел на него, подумал, сунул было обратно, но все же решился. – Ма-ам? – Никитка, привет! Ты как там? – Мам, кто такой Чернец Артём Владимирович? Мать, кажется, очень удивилась: – Не знаю, а что? Должна знать? – Мам, у нас точно нет такого родственника? Тут она засмеялась. Она всегда смеялась так, что все вокруг начинали улыбаться и жизнь становилась понятней и проще. Ник так до сих пор и не женился, потому что ему не попадались женщины, которые умели так же смеяться!.. – Ники, все наши родственники тебе известны! Включая грузинских!.. А что такое?.. Ты нашел нам нового родственника? Он потерял память и забыл о нас, а сейчас вспомнил? – То есть нет? – Нет, – сказала мать и опять засмеялась. – Когда ты летишь в Бразилию? Ник время от времени выступал на далеких конференциях, и мать этим гордилась. Он сказал, что нескоро, через месяц, поклялся, что в субботу приедет обедать и постарается прихватить с собой Дмитро, и нажал «отбой». …Итак, никакого Артёма Владимировича!..