Я помню день, когда мы встретились с тобой...~

Арсений с Серёжей выпили. Ладно, давайте называть вещи своими именами: Матвиенко не пил, а Попов набухался в хлам. Несмотря на то, что Сергей и сам был бы не прочь выпить, но его больше заботила влюблённость друга, с которой тот накак не мог смириться. Он хотел помочь ему, правда, но не совсем понимал как... Арсений, когда был ещё не настолько пьян, мог говорить о чём-то отстранённом, например, о съёмках, которые должны были начаться только через пару месяцев, а не о Шастуне с его красивыми зелёными глазами и очаровательной улыбкой. На самом деле, Попову очень нравилось сниматься. Он был одним из тех людей, кто отдаёт делу всего себя.

***

— Серый, ну ты, блять, не понимаешь, — уверенный в своей правоте, повторяет Арсений, выпивая уже шестой бокал вина за последние минут пятнадцать. — Он не может любить кого-то на вроде меня! — Ну и что ты тогда предлагаешь делать? — максимально спокойно интересуется Серёжа, чтобы не раздражать уже порядком взвинченного Арса. — Ну, блять, у тебя мозг совсем не работает что ли..? Ты можешь у своего Позова спросить. — Арс, это глупо. Серьёзно. Ты же знаешь, что мы с ним не особо ладим... — армянин на секунду тушуется, отводя взгляд, но продолжает, — с чего ты взял, что он мне... Матвиенко не успевает договорить фразу, как его тут же перебивают: — Ну охуеть теперь! Как с ним в туалете в перерывах обжиматься, так это мы сразу! А ради друга поступиться со своими принципами..! — Заткнись, — прикрывая глаза, отвечает Сергей, думая о том, что произошло за последние месяцы.

***

— Я ПРИДУМАЛ! — выкрикивает Попов, ударяя по столу рукой. — Ай, блять! — шипит Сережа, т.к. ему попадает по конечности. — Какого хуя, Арс? — В общем, — начинает брюнет, не обращая внимания на возмущения Серого, — я засосу тебя при Шасте, но сделаю это в рамках импровизации. На вопрос "как" отвечу сразу: надо намекнуть Стасу, чтобы можно было потом вырезать, а дальше спровоцировать Пашу, чтобы он это вытянул. — Нет, это бред, — отвечает Матвиенко этой глупости, но сам думает не о своих друзьях, которые, мягко говоря, не видят очевидного, а о другом. Он думает о реакции Димы на это... Но может ли он вообще сейчас беспокоиться о том, что подумает Позов, когда его лучшему другу нужна помощь? Наверное, это слишком эгоистично, но, блять..! С чего он вообще должен волноваться о подобном? Наверное, Диме будет плевать. Почему-то мысль об этом заставляет грустно усмехнуться. — Но даже если и так, чем это поможет тебе? — Тем, что я пойму, ревнует ли он меня, — победно усмехается мужчина, складывая руки на груди. Похоже, он уверен в своём плане на все сто. — Ебать... это самое тупое, что ты только мог придумать в таком состоянии... Ну ладно, допустим, этот план сработает... Если что, то я предупреждал.