Мой прекрасный цветник

Только в общей комнате наложников новым омегам позволили поесть. Юнги не думал, что когда-нибудь будет радоваться пиале простого белого риса и самым обычным закускам. От вкуса кимчи на глаза навернулись слезы. — В императорском дворце самая лучшая еда, нам довольно часто перепадает рыба или даже мясо. Евнухи наконец удалились, и теперь новеньких окружили пять или шесть дружелюбно улыбающихся омег. Юнхен отложил палочки первым, но продолжал смотреть на еду. Наверное, боялся, что после сытного обеда ему может стать плохо. Юнги со вздохом последовал его примеру, но всё же взял какое-то печенье. — Как… Как часто император кого-то к себе вызывает? Брат произнес это совсем тихо, ведь узнать ответ ему было откровенно страшно, но необходимо. — Почти каждую ночь, но большинство из нас в его постели не бывало, в основном это омеги первого и второго ранга. А мы — третий ранг — те же слуги, только ещё танцуем и имеем небольшой шанс когда-нибудь очутиться в его покоях. Омеги захихикали, им показалось очень смешным удивление братьев. — Но если евнухи посчитают, что вы имеете потенциал подняться выше, то начнут продвигать и всё чаще давать шанс выделиться танцами или пением. А вас точно посчитают, — добавил единственный наложник, который не смеялся. Он сидел поодаль от всех остальных и натирал своё колено мазью противного болотного цвета, бесстыдно задрав юбки. Издавший было облегченный вздох Юнги снова почувствовал, как у него сжалось сердце. — Замолчи, Тэхен. Тебе обязательно портить всем настроение? Кто-то закатил глаза и наклонился к уху Юнги. — Он впал в немилость императора и теперь пытается вылить на каждого свои обиды. Не стоит обращать на него внимание. — Но ведь я говорю чистую правду. Или вы думаете, что лучше жить в неведении, а потом неожиданно оказаться в покоях императора? Линг… Уверенная и расслабленная речь Тэхена оказалась прервана звонкой пощечиной. — Я сказал тебе замолчать. Ты не имеешь права даже имя его произносить, и всё равно пытаешься попрекать им нас. Ударивший его омега достал платок, чтобы напоказ вытереть свою ладонь. Хмурый наложник лишь фыркнул, потёр покрасневшую щёку и вернулся к своему колену. Кажется, говорить он больше ничего не собирался. *** Братья никогда не обучались искусству танцев, так как готовились к браку и размеренной, лишённой всего этого жизни. Но им всегда казалось, что это очень легко: взмах рукой, шаг, поворот — вот и всё. Кто же знал, что танец это целая философия, что им для этого придётся развивать свою Ци! И акробатику изучать! Юнги это ещё как-то удавалось, а вот Юнхен с таким трудом постигал даже самые основы, что учитель совсем с ним намучился, но отступать от своего намерения научить обоих не отступал. В пении, правда, особых способностей у обоих не оказалось, но зато старшего омегу начали учить игре на пипе, когда заметили его интерес. В ежедневных занятиях танцами, музыкой и этикетом они провели чуть больше года, когда Юнги поймал себя на мысли, что такая жизнь ему даже нравится. Раньше музыку они могли услышать только на редких праздниках, а танцевать с деревенскими омегами им совсем не разрешалось. Живя под постоянным контролем родителей, близнецы целыми днями могли заниматься только рукоделием и каллиграфией, а также ежедневно бояться скорого сватовства. Будущие мужья наверняка разлучили бы их навсегда. А теперь… Ни евнухи, ни император отделять их друг от друга не станут. Да и вряд ли они вообще когда-нибудь попадут в покои Его Величества. Когда он поделился этой мыслью с Юнхеном, то никак не ожидал услышать горький смешок. — Учитель музыки как раз сегодня сообщил, что в этом месяце мы с тобой будем выступать. Причём на ближайшем празднике. — В-выступать? Юнги поперхнулся чаем. Этой новости он точно не ожидал, особенно брошенной так небрежно и вскользь. — Они уже начали шить нам сценические костюмы, отвертеться не получится. — Но он же не обязательно кого-то из нас выберет, правда? Юнги был удивлён спокойствию брата, который потянулся, чтобы налить себе ещё чая. У него самого теперь безудержно задрожали руки, а на висках выступил пот. Как же страшно. — Да, не обязательно. Братьям казалось, что они одни в общей комнате, поэтому они оба вздрогнули, услышав хрипловатый голос Тэхена. Он встал со своего любимого места в углу и приблизился к столику, чтобы присоединиться к ним. — Но вы должны быть готовы к тому, что может произойти. Физически евнухи сделают всё необходимое, но вам нужно будет так укрепить свой дух, чтобы не впасть в истерику в самый важный момент. Император добрый, но не настолько терпелив, чтобы успокаивать каждого. — В таком случае… Что именно евнухи сделают? Уж прости, Юнги, но я должен знать. Ты можешь закрыть уши. Старший брат громко выдохнул, переводя взгляд на Тэхена, и Юнги вдруг заметил, что он тоже очень волнуется, только проявляет это по-другому: пальцы не дрожат, но отбивают быстрый ритм на колене, а обычно бледные губы искусаны почти до крови. — Я… Нет, это я тоже хочу знать. Пожалуйста. Тэхен кивнул и взял с тарелки паровую булочку. — На самом деле, это неприятно и больно только в первый раз, дальше вы привыкнете. Они удалят с тела все волосы с помощью липкой массы, натрут тело ароматическими маслами и дадут отвар, который поможет расслабиться и принять ласки императора. Там вас никто трогать не будет. Раньше такая традиция существовала, но отец Его Величества её упразднил. Там… Юнги весь вспыхнул и уставился в свою чашку, чтобы не видеть спокойно улыбающегося омегу. Несмотря на то, что в их деревне они жили в одной из самых богатых семей, слуг для омовения у них никогда не было, и само упоминание подобных процедур вызывало в нем необъяснимое отвращение. И сильное смущение. Думать о императоре, которого он видел только несколько раз на больших праздниках, он и вовсе не смел. — Теперь мы знаем, к чему готовиться. Все будет хорошо. Брат слегка сжал его руку и мягко, успокаивающе, улыбнулся. *** — Сегодня ваш гарем подготовил особое выступление, Ваше Величество. Пожалуйста, дождитесь последнего танца. Главный евнух поклонился Чимину, улыбаясь широко и даже как будто бы искренне. — Я подам знак, когда захочу, чтобы этот праздник завершился. Тогда и покажете мне последний. Император пожал плечами и взмахнул рукой, делая знак евнуху удалиться. В этот день он не был расположен к веселью, поэтому собирался отсидеть несколько часов для приличия, а потом выбрать кого-то из наложников и удалиться в свои покои. Лениво наблюдая за танцами нарядных омег, он пригубил вино и взглянул на то место впереди и ниже, где однажды за отдельным столиком будет сидеть его младший супруг. Недавно он узнал, что правители на западе вместо одного широкого трона ставят два: для альфы и для омеги. Почему-то мысль об этом породила в его сердце тоску. Возможно, он бы хотел садить своего будущего мужа рядом. Особенно если между ними будет искренняя любовь, на что он надеялся, ради этого упустив уже пару выгодных браков. Он взмахнул рукой, чтобы омега, который начал играть на пипе что-то уж слишком тоскливое, сменил мелодию. Сидеть на празднике со скучающим видом — это одно, но впадать в хандру не стоит. Когда стоящих перед ним закусок стало ощутимо меньше. он сделал знак евнуху, что хочет закончить. Он уже знал, какого омегу сегодня призовёт в свои покои. Понимающий, улыбчивый и тихий Мэй-эр точно поможет ему справиться с этим неприятным чувством в груди. Последний танец исполняли двое омег с зачем-то закрытыми вуалью лицами, и эта интрига его немного заинтересовала. Их во многом зеркальные движения только подчеркивали то, насколько они похожи ростом и фигурой. Не видя их лиц, Чимин мог из различий отметить только то, что один был одет в голубое ханьфу, а второй в розовое. На самом деле, это зрелище ему действительно понравилось больше, чем всё остальное, что он видел сегодня. Наблюдая за обоими, он нацелился на того, кто был одет в голубое. Его изящные движения выглядели намного естественнее, поэтому император предположил, что в постели с таким будет очень хорошо. Медленный сначала танец постепенно становился всё быстрее и яростнее, элементы становились всё сложнее, и Чимин наклонился вперед, забыв даже про выпивку. В этот раз те, кто подготавливал выступление, воистину превзошли себя. Наконец музыка смолкла на особо пронзительной ноте, и омеги, стоящие друг напротив друга, сорвали вуали с лиц. Одинаковые? Альфа поднялся на ноги, чтобы убедиться в том, что ему не показалось, но оба наложника тут же испуганно упали на колени лицом вниз. — Головы поднимите. Он сел обратно и хмыкнул, убедившись, что оказался прав. Близнецы и без того были не таким уж частым явлением, а уж такие красавцы, достойные его гарема… Какая удача. Будет очень интересно узнать, в чем именно они различаются. Везде ли они одинаковые? И что насчет характеров? Довольно улыбаясь, он взял со стола завернутый в шелковый платок небольшой букет цветов, который давал понять, что он призывает наложника в свои покои, и отдал евнуху. — Отдай тому, что в голубом. Поднявшись на ноги, Чимин взмахнул рукавами. — Праздник закончен.