Ties that Bind

Люмин проснулась от беспорядочного стука в голове, успокаивающая темнота постепенно исчезала. Ее разум был затуманен, мягкий звенящий звук наполнял уши, который отказывался растворяться в блаженной тишине, и когда она заставила себя открыть тяжелые веки, то обнаружила, что снова окружена тьмой. Рука была тяжёлой, когда поднесла ее к лицу, и вид ее пальцев, покрытых тенями, заполнявшими тускло освещенную комнату, заставил ее сердце слегка сжаться от облегчения и беспокойства. Значит, она не была мертва. Люмин задумчиво нахмурила брови, когда попыталась вспомнить, что случилось, что привело ее в такое положение, но из-за сильной головной боли ей было значительно труднее вспомнить что-либо до пробуждения. Она помнила, как согласилась помочь городу, в котором отдыхала во время своих путешествий, предложив свою поддержку в предстоящей битве в обмен на их гостеприимство в течение последних недель. Было нападение, заставившее ее отправиться на линию фронта, а затем... Он Глаза Люмин расширились, когда его смертоносное лицо мелькнуло перед ней, темные глаза ярко сияли от волнения их борьбы, сила, непохожая ни на одну, которую она когда-либо видела раньше, противостояла ее собственной. И когда успокаивающий голос заменил звон в голове за несколько мгновений до того, как она погрузилась в соблазнительную темноту, до нее наконец дошло. Паника охватила ее сердце, когда она заставила себя подняться, сжимая пальцами шелк, который был расстелен под ее телом, и золотые глаза пронзили темноту, чтобы поспешно с тревогой осмотреть пространство. В комнате было темно, если не считать маленькой масляной лампы, расположенной в углу помещения, которая тускло освещала дальний конец комнаты и высокие окна, занавешенные тончайшими розовыми занавесками. Рядом стояло высокое зеркало в полный рост, в нем отражался лишь силуэт ее собственной фигуры, одетой только в ночную рубашку, и именно тогда она поняла, что сидит на кровати. Шелковые покрывала струились между ее пальцами с небесной мягкостью, руки, которые все еще болели от меча, крепко сжимали их в тщетной попытке удержаться от того, чтобы снова не упасть в обморок. Этого не может быть На секунду она осмелилась надеяться, что, возможно, город нашел ее и забрал обратно, чтобы отдохнуть, но когда ее босые ноги коснулись прохладного мраморного пола, она поняла, что ей не так повезет. Она шатко стояла на ногах, голова шла кругом, а в глазах потемнело, когда она оперлась о стену, чтобы не упасть обратно на кровать королевских размеров. Ее чувства все еще были затуманены, тело не слушалось, ноги подогнулись, но Люмин стиснула зубы и заставила себя не обращать внимания на боль. Ей нужно было выбраться отсюда. Заставляя себя двигаться вперед, Люмин задрожала, когда ее ноги коснулись холодного мраморного пола, а руки потянулись, чтобы крепко ухватиться за прохладную дверную ручку. Она остановилась, мягко прижавшись телом к двери и прислушиваясь, нет ли кого-нибудь или чего-нибудь, что могло бы помешать ей сбежать. Она бы не стала возражать, если Бог Войны заставил людей охранять ее, но когда она через минуту не услышала никакого шума, блондинка подумала, что, возможно, ей повезло больше, чем она думала. Люмин тихо вдохнула, решительно сжимая ручку. Это может быть ловушка. Голос в глубине ее сознания предупреждающе прошептал, останавливая ее и заставляя тело напрячься. Он – Бог. Люмин закрыла глаза, зная, что это возможно, но у нее не было выбора. Ей надо попытаться уйти, пока есть возможность, если она хочет выбраться оттуда, и если побег означал еще одну битву с самим Богом Войны, она рискнет. Бог или нет, но она бы не позволила запереть себя и ждать, пока он сочтет нужным прийти. Люмин открыла дверь так тихо, как только могла, ноги беззвучно скользили по полу, когда она протиснулась через маленькое отверстие в тускло освещенный коридор. Золотые глаза внимательно осматривали большое пространство, пока она беззвучно удалялась все дальше от комнаты, в которой оказалась, и ее сердце учащенно билось при мысли о том, что она может столкнуться с рыжеволосым. Высокие потолки создавали достаточно места для эха, картины маслом украшали стены, которые выглядели не только устрашающе, но и красиво, и если бы Люмин была здесь при других обстоятельствах, она бы с удовольствием ими как следует восхитилась. Но, увы, это было не так. Как раз в тот момент, когда она собиралась завернуть за угол, внезапный звук позади нее заставил Люмин застыть в страхе, повернув голову, чтобы оглянуться через плечо и увидеть, как человек в красной броне выходит из комнаты, маска скрывает лицо от посторонних глаз. У Люмин мелькнула мысль спрятаться, глаза поспешно осматривали коридор в надежде найти какое-нибудь укрытие, но когда она ничего не нашла, у нее остался только один выбор. — Эй, ты! Бежать. Ее ноги двинулись в ту же секунду, как крик эхом разнесся по коридору, звук ее босых ног, шлепающих по полу, потонул в тяжелых шагах охранника, который следовал за ней по пятам. Люмин почувствовала, как ее сердце забилось в тревоге, когда она завернула за угол, мысленно проклиная себя за то, что не поискала свой меч перед тем, как выйти из комнаты, и когда она увидела еще два силуэта, стоящих в нескольких метрах от нее, вскинув головы и выглядящими такими же удивленными, как и она, девушка боролась с желанием заскулить. Казалось, ее шансы на тайный побег просто вылетели в окно. — Разве она не... – начал один из них, уже потянувшись к мечу, обнаженному до пояса, и именно тогда Люмин зашевелилась. Блондинка метнулась вперед, явно застигнув двоих врасплох, прежде чем схватила первого за воротник его униформы и дернула его вперед. Повернувшись, Люмин протянула руку, чтобы схватить оружие врага, прежде чем она подняла ногу и ударила его прямо в живот. Охранник отшатнулся назад и, столкнувшись в процессе с двумя другими, повалил всех на землю. Люмин выдавила извиняющуюся улыбку, сжимая руку на своем мече, когда посмотрела на ошеломленную троицу. — Извините, но мне нужно уйти. Блондинка не стала дожидаться их ответа и быстро убежала, возмущенные крики, последовавшие после ошеломленной паузы, заставили ее увеличить скорость, когда она поспешила по тускло освещенному коридору, который простирался перед ней. Если по звуку суматохи позади нее можно было что-то понять, то троица, скорее всего, вызвала подкрепление, а это означало, что это был только вопрос времени, когда тот, кто втянул ее в этот беспорядок, тоже узнает о том, что происходит. — Давай, давай, – пробубнила Люмин, меч в ее руке был тяжелым, а глаза метались вокруг в поисках какого-либо выхода. Затем коридор перед ней разделился надвое, заставив Люмин на мгновение замедлить шаг и обдумать свои варианты. Правый коридор был значительно светлее, факелы, висевшие на стене, освещали пространство и давали ей возможность видеть, куда она идет, в то время как в другом было совершенно темно, ни один факел не давал света. Шум позади нее становился все громче, побуждая ее принять решение, и когда Люмин оглянулась через плечо, чтобы увидеть приближающиеся тени, она почувствовала, как кто-то резко схватил ее за запястье. Золотые глаза расширились в тревоге, когда она почувствовала, что ее дернули влево и завернули за угол, тело резко повернулось, пока она не оказалась прижатой спиной к стене. У нее перехватило дыхание от удивления, губы возмущенно приоткрылись, но теплая рука быстро закрыла ей рот, чтобы не издать ни звука, большая тень сильнее прижалась к ней, чтобы удержать ее неподвижной. — Шшш, – раздался глубокий голос над ней, горячий воздух коснулся ее лба мягкой лаской, которая заставила ее тело напрячься в тревоге. – Стой смирно. Глаза Люмин расширились от удивления в тот момент, когда его голос наполнил ее уши, золотые глаза поднялись, чтобы посмотреть на тень, нависшую над ней в тревоге, и когда она обнаружила пару темно-синих глаз, смотрящих прямо на нее, она замерла. Тарталья. Люмин попыталась надавить на него настолько, чтобы поднять колено, но он оказался быстрее и зажал ее бедра, в конечном счете заблокировав ее между ним и стеной. Прищурив глаза от разочарования, блондинка подняла свой меч в надежде заставить его отступить от нее, но он легко предугадал ее движение и положил свою руку поверх ее собственной. Как раз в этот момент звук приближающихся торопливых шагов эхом разнесся по коридору, шум заставил ее тело замереть там, где оно было прижато к его более высокому телу, и заставил ее прекратить борьбу ради того, чтобы остаться незамеченной. — Она, наверное, направилась в сад! – взревел один из стражников, и его глубокий голос заставил Люмин рефлекторно крепче сжать меч. – Иди и поймай ее, пока лорд Тарталья не узнал, что она сбежала! Она услышала тихий смешок, донесшийся сверху, юный Бог явно потешался над страхом охранников, который заставил блондинку в замешательстве прищурить глаза. Люмин почувствовала, что напряжение постепенно покидало ее тело, когда услышала, как они направились в противоположном направлении, тихий вздох облегчения, который был приглушен рукой, все еще прикрывавшей ее рот, нарушил тишину. Только мгновение спустя она почувствовала, как тело, прижатое к ее телу, медленно смещается. Тарталья отступил на шаг, чтобы дать ей вздохнуть, но пока недостаточно, чтобы заставить ее убежать от него. — Пронесло, – он тихо задумался, и веселье, прозвучавшее в его голосе, когда он наклонил голову, чтобы посмотреть на нее, не осталось незамеченным. – Тебе действительно не стоит бродить по этому месту в одиночку. Глаза Люмин вспыхнули в замешательстве, когда он, наконец, убрал руку с ее рта, чтобы вместо этого прислонить ее к стене сбоку, его хватка на руке девушки, державшей меч, ослабла, но не отпускала. Он смотрел на нее сверху вниз, его губы изогнулись в очаровательной улыбке, голова слегка наклонилась в сторону, когда он смотрел на нее сверху вниз, и Люмин поймала себя на мысли, что мужчина, стоящий перед ней, был тем же самым, с которым она сражалась в битве всего несколько часов назад. — Разве не ты привел меня сюда? – Люмин задумалась, нахмурив брови, в ее голосе звучало подозрение. Улыбка молодого Бога прояснилась, когда он наконец снова услышал ее голос, довольный тем фактом, что она была готова поговорить с ним, несмотря на то, что все еще явно опасалась его. Такая, какая и должна быть. — Это правда, – признался Тарталья, голубые глаза мерцали с интересом, когда он наблюдал за ней. – Хотя, я не ожидал, что ты проспишь еще один день. Представь мое удивление, когда я обнаружил, что ты бежишь прямо в мои объятия, преследуемая моими охранниками. Озадаченный взгляд Люмин только усилился при его словах, губы скривились, услышав его слова. — Ты привел меня сюда для того, чтобы помочь мне спрятаться от твоих собственных людей? – спросила она, искренне смущенная его действиями. Его улыбка превратилась в легкую усмешку, когда он наблюдал за ней, голубые глаза сияли в окружающей их темноте. — Именно из-за их беспечности тебе удалось сбежать, почему бы не сделать это веселее и не позволить им поволноваться немного дольше? – Тарталья задумался, явно довольный ситуацией, в то время как Люмин не могла не уставиться на него с недоверием. Значит, причина, по которой он помог ей спрятаться, заключалась в том, чтобы напугать своих людей? Тихий смешок внезапно нарушил тишину, последовавшую за его словами, звук застал ее врасплох, и когда ее глаза снова нашли его лицо, Люмин с удивлением обнаружила, что усмехался он. — Ты выглядишь смущенной, – заметил он, и глаза его засияли смехом, когда он посмотрел вниз на ее явно озадаченное выражение лица. – Думала, я потащу тебя обратно в твою комнату, чтобы запереть там? Люмин была уверена, что ее невозмутимое выражение лица было достаточным ответом, но она не смогла удержаться от комментария: — Ну, я сомневаюсь, что ты позволил бы мне уйти просто так после того, как прошли через трудности, приведя меня сюда. Глаза Тартальи вспыхнули при ее словах, довольные ее ответом. Мгновение он просто наблюдал за ней, почти с любопытством изучая ее глаза, и как раз в тот момент, когда она была уверена, что он сделает именно это и потащит ее обратно, он удивил ее, медленно отпустив. Тарталья сделал шаг назад, мягкий звук наполнил коридор и заставил блондинку удивленно посмотреть на него. — Ты можешь снова попытаться сбежать, – объявил Бог, его руки были подняты в сдающемся движении, а глаза сияли светом, который, как она могла сказать, не предвещал ничего хорошего. – Я не буду тебя останавливать, до тех пор, пока тебя не поймают во второй раз. Люмин почувствовала, как ее тело напряглось от его слов, брови удивленно нахмурились, а золотые глаза засветились подозрением. Внезапная перемена в его поведении вызывала беспокойство, то, как он смотрел на нее, вызывало у нее тревогу и заставляло ее спину напрягаться. Он проверял ее, это она легко могла сказать, но именно тот факт, что в его голосе не было обмана, заставил ее заколебаться. Ей нужно было уйти, и вот он здесь, тот, кто в первую очередь затащил ее в это место, предлагая ей выход. В этом не было никакого смысла. Люмин не была настолько глупа, чтобы думать, что сможет легко сбежать от него, особенно в ее нынешнем положении, но того, как в его голосе отсутствовали какие-либо признаки обмана, было достаточно, чтобы она спросила: — А что, если меня поймают? При этом уголки его губ приподнялись в улыбке, вызов, который был виден в его голубых глазах, несмотря на темноту, отбрасывающую тени на его высокую фигуру. — Мне нужно знать, а тебе нужно выяснить. Люмин поджала губы в ответ на его ответ, взвешивая свои варианты. Она была не в лучшей форме, и хотя у нее был меч, даже ее элементарные навыки мало помогли бы против Бога Войны, который еще не проиграл ни одной битвы. И все же она знала, что, по крайней мере, должна попытаться. Тарталья увидел, как ее решимость осветила ее глаза в ту секунду, когда она приняла решение, ее длинные светлые локоны, свободно ниспадавшие каскадом на плечо, придавали ей неземное сияние, которое соответствовало тому, что было в ее ярких глазах. — Хорошо, – твердость в ее голосе заставила его кожу покрыться мурашками в предвкушении, а кровь в жилах гудеть от удовольствия. – Я согласна. Глаза Тартальи потемнели от вызова, голубые глаза затуманились удовольствием, когда он медленно опустил руки. — В течение пяти секунд я буду притворяться, что не видел тебя, – объявил он, его спокойный голос выдавал опасный огонек в его глазах. – После этого все остальное зависит от тебя. Люмин усмехнулась, ее сердцебиение участилось, а чувства обострились, когда она увидела, как его губы изогнулись в улыбке. — Готова? – протянул Тарталья, и когда он получил короткий кивок от Люмин, его голос понизился на октаву. — Иди. Она убежала. Вниз по коридору, крепко сжимая рукоять меча, Люмин бежала так быстро, как только могла, мягкий звук ее босых ног, ударяющихся о прохладный пол, был единственным звуком, нарушающим тишину. Один. Ее сердце колотилось о ребра, белая ночная рубашка, в которую она была одета, значительно затрудняла ей бег, в то время как ее золотые глаза торопливо осматривали окрестности в поисках любого окна или двери, которые могли бы вывести ее наружу и помочь ей сбежать. Два. Люмин завернула за угол и метнулась направо, вспомнив, что охранники упоминали, что сад находится в восточной части этого места. Были велики шансы, что она столкнется с кем-нибудь из его людей, но на данный момент она предпочла бы сразиться с группой из них и все еще иметь шанс сбежать, чем сражаться с ним. Три. Череда проклятий слетела с ее губ, когда она оказалась в тупике, волна паники поднялась в ней, когда ее снова заставили двигаться в противоположном направлении. Низкий смешок мягко отозвался эхом позади нее, знакомый звук заставил ее сердце удариться о ребра, а кожу покрыться мурашками. Четыре. Адреналин мчался по ее венам на полной скорости, согревая ее тело и наполняя уши мягким жужжанием, когда она мчалась по коридору в надежде найти что-нибудь, что угодно, что помогло бы ей выбраться из этого места. Было смешно, как в таком огромном месте было так мало выходов, коридоры, которые начинали все больше и больше походить на лабиринт, предназначенный для того, чтобы не дать заключенным сбежать, заставляя ее верить, что независимо от того, в какую сторону она пойдет, она всегда в конечном итоге вернется прямо в его объятия. Пять. Люмин резко вдохнула, когда ее глаза увидели широкие стеклянные двери в конце этажа, ее губы изогнулись в призрачной улыбке надежды, когда она заставила себя двигаться быстрее. Двери, казалось, вели наружу, то ли в сад, то ли в какое-то другое место, в котором она не была уверена. Она была близка. Люмин протянула руку, чтобы схватить железную ручку, кончики ее пальцев коснулись прохладного материала, и как раз в тот момент, когда она собиралась полностью схватить ее, она почувствовала, как что-то ударило ее сзади со всей силы. Весь воздух покинул ее легкие, когда она почувствовала, как пара худых рук обхватила ее тонкую талию, прежде чем она обнаружила, что ее дернули назад и прямо в мускулистую грудь, которая, как она знала, могла принадлежать только одному человеку. Золотистые глаза расширились от смеси шока и паники, когда она почувствовала, как его горячее дыхание нежно ласкает основание ее шеи, его грудь, к которой она плотно прижималась спиной, вибрировала, когда он весело напевал: — Попалась. Мурашки покрыли кожу Люмин, когда его губы коснулись ее обнаженной кожи, его хватка на ее талии усилилась так, что у нее перехватило дыхание. Ее мысли неслись со скоростью сто миль в секунду, пока она пыталась придумать выход, ее пульс опасно участился, когда она почувствовала, как он улыбается ей в шею, и хотя она знала, что должна была признать поражение, она не могла. Не тогда, когда ее билет на свободу был в пределах досягаемости руки. Блондинка уперлась пяткой в землю и резко переместила свой вес в сторону, меч сверкнул в лунном свете, который освещал темный коридор через стеклянную дверь, когда он рассек воздух. Тарталья убрал руку, схватив Люмин, чтобы лезвие не коснулось его, он крепко держал ее, и хотя она не могла ударить его, отсутствие внимания к ней было всем, что ей было нужно. Резко вытянув руку и направив силу, которая неуклонно текла по ее венам, порыв воздуха вырвался из ее руки с силой, которая была достаточно сильной, чтобы застать врасплох даже Бога Войны. Тарталья от неожиданности отшатнулся на несколько шагов назад, его рука на ее талии рефлекторно напряглась, но прежде чем он успел прийти в себя, Люмин уже двинулась. Она резко дернула локтем назад прямо ему в живот, болезненный вздох, который она получила в ответ, на мгновение наполнил ее надеждой. Блондинка повернулась, чтобы вывернуть запястье из его хватки, ее тело снова повернулось к нему, и как только она почувствовала, что ее рука выскользнула из его, он пошевелился. Весь воздух покинул ее горящие легкие, когда ее спина снова резко ударилась о стену, болезненный вздох сорвался с ее губ, а тело заныло в знак протеста против внезапного грубого обращения, которому оно подверглось. Она резко вдохнула, когда почувствовала, как он больно вывернул ее запястье, чтобы ослабить хватку на мече, оружие упало на землю с резким стуком, который был заглушен звуком ее сердца, колотящегося в ушах. Его рука в перчатке была обернута вокруг ее тонкой шеи, чтобы прижать ее к стене, его высокое тело прислонилось к ней так, что она не могла пошевелиться, и когда Люмин наконец осмелилась открыть глаза, она замерла. Лицо Тартальи было всего в нескольких дюймах от ее собственного, голова наклонена так, чтобы он мог насладиться ее раскрасневшимся лицом, на котором была смесь разочарования и удивления, что делало ее еще более красивой. Она застала его врасплох, когда напала на него, одного того факта, что она смогла нанести ему неожиданный удар, было достаточно, чтобы возбудить его, и огонь в ее глазах вспыхнул ярче. Она была соблазнительна. — Я выиграл. Глубокий тембр его голоса вызвал невольную дрожь, пробежавшую по ее коже, то, как его хватка на ее горле была твердой, но достаточно свободной, чтобы она могла дышать без каких-либо проблем, напоминая ей, что если бы он захотел, он мог бы раздавить ее прямо здесь и сейчас. — Что тебе нужно от меня? – спросила Люмин, не обращая внимания на раздражение, которое сквозило в ее голосе, когда она выдержала его пристальный взгляд. – Конечно, у такого Бога, как вы, не будет нужды в простом Путешественнике, таком как я. Глаза Тартальи вспыхнули любопытством от ее вопроса, большой палец нежно провел по мягкой коже, покрывавшей ее пульс. Ее вопрос был оправдан, разочарование понятно, и хотя он ожидал, что она расскажет ему о своих намерениях, он не ожидал, что она сочтет себя незаслуживающей внимания. Она была не самой сильной, с кем он когда-либо сталкивался, но в том, как она держалась во время битвы, было что-то такое, что впервые привлекло его внимание, неиспользованная сила, которая дремала в ее теле и просто ждала, чтобы высвободиться, притягивая его, как мотылька на пламя. Она сражалась за город, который не называла домом, рисковала своей жизнью, встретившись с ним лицом к лицу по причинам, которые ему еще предстояло выяснить, и хотя она проиграла ему, она представлялась более интересной. Она была драгоценным камнем, необработанным и незапятнанным, но в то же время прекрасным и более достойным, чем кто-либо. — Ты другая. Это было так просто, но в то же время так сложно. Люмин почувствовала, как ее сердце болезненно забилось в груди, услышав его слова, золотые глаза расширились от удивления. Это было определенно не то, что она ожидала услышать. — Я путешественница, – тихо повторила она, и под ее ребрами расцвел холод, заставивший ее пульс участиться в тревоге. – Я уверена, что есть сотни рыцарей и военных генералов, более достойных вашего внимания. — Есть, – он легко согласился, наклонив голову в сторону и растянув губы в улыбке. – Но это ты привлекла мое внимание. Люмин была уверена, что замешательство, которое она испытывала, отразилось на ее лице, и его рассуждения только еще больше разозлили ее. Его ответ не имел никакого смысла, и, судя по его взгляду, он тоже это понимал. К ее большому раздражению. — Знаешь что, – сказал он, внезапная легкость его голоса застала ее врасплох. – Давай продолжим этот разговор в более подходящем месте. Глаза Люмин вспыхнули в замешательстве от его внезапного заявления, губы приоткрылись в знак протеста, но все слова вырвались у нее в ту секунду, когда она почувствовала, как он убрал руку с ее горла, чтобы вместо этого схватить ее за талию. Испуганный крик, от которого она была уверена, что умрет от смущения всякий раз, когда будет думать об этом моменте, вырвался у нее, и она почувствовала, как он притянул ее к себе, крепко обхватив руками за талию. Он поднял ее в воздух, как будто она ничего не весила, и прежде чем она поняла, что произошло, юная Путешественница внезапно оказалась перекинутой через плечо Бога Войны, как будто она была всего лишь мешком с картошкой. Ее пальцы впились в ткань его рубашки сзади, чтобы успокоиться, глаза расширились от удивления и шока, прежде чем она повернула голову в сторону как раз вовремя, чтобы поймать его подмигивающий взгляд. — Не принимай это близко к сердцу, – протянул он, крепче сжимая ее талию, и одарил ее душераздирающей улыбкой. – Просто хочу убедиться, что ты не сбежишь во второй раз. Ошеломленная до такой степени, что у нее забылись все слова, блондинка обнаружила, что не может протестовать, когда Бог Войны отнес ее обратно в комнату, его хватка не оставляла ей места, чтобы освободиться, даже если бы она захотела. Что ж, все определенно шло не так, как она надеялась. Они добрались до ее комнаты за считанные секунды, дверь за ними закрылась с мягким щелчком, и как раз в тот момент, когда Люмин собиралась сказать ему, чтобы он опустил ее обратно, она почувствовала, как он наклонился вперед, заставляя ее автоматически крепче ухватиться за его рубашку. Золотистые глаза заблестели от удивления, когда он осторожно опустил ее на край кровати, его руки задержались на ее талии на мгновение дольше, чем это было необходимо. Когда он отстранился, он одарил ее очаровательной улыбкой, которая, она была уверена, заставила бы других покраснеть, и Люмин поймала себя на том, что удивляется неожиданной теплоте в его глазах, когда она отпустила его рубашку. Только когда он, наконец, отпустил ее, чтобы выпрямиться, Люмин, впервые с тех пор, как она столкнулась с ним в бою, смогла как следует разглядеть страшного Бога Войны. Он был таким же высоким, каким она его помнила, его доспехи заменили свободные штаны и черная рубашка , которая облегала его худощавое тело. Его рыжие волосы были слегка растрепаны, кончики волос лезли в его ярко-голубые глаза. Тарталья был столь же красив, сколь и смертоносен, и хотя ему еще предстояло как следует ранить ее, она знала, что он легко сможет одолеть ее в ее нынешнем состоянии, и это было достаточной причиной для Люмин быть настороже, особенно теперь, когда она была с ним наедине. — Тебе не о чем беспокоиться, – он говорил так, как будто прочитал ее мысли, скрестив руки на своей груди, а уголки его губ приподнялись в ухмылке. – Я не хочу причинять теперь боль. Люмин выгнула бровь при его словах, воспоминания, которые она хранила об их ссоре, умоляли ее не соглашаться, и хотя он еще не отнял у нее жизнь, это не означало, что он не сделает этого, как только устанет от нее. Как может человек быть всем тем, что о нем говорят люди, и в то же время абсолютно другим? Звук смешка внезапно вырвал ее из размышлений, заставив ее снова взглянуть на него как раз вовремя, чтобы поймать его легкую усмешку. — Спасибо за комплимент, – он повернулся, и только тогда Люмин поняла, что подумала об этом вслух, нахмурив брови и почувствовав, как ее щеки слегка запылали. — Я не должна была этого делать, – она пробормотала, и ее ответ вызвал у нее еще один смешок от Бога, который, казалось бы, радовался ее стыдом. Было странно слышать такой приятный звук, исходящий от Бога, чьи руки были запятнаны кровью тысяч, но опять же, сама ситуация была очень странной. — Ах да, – протянул Тарталья, опускаясь в кресло, стоявшее в углу комнаты всего в нескольких метрах от нее, положив подбородок на ладонь и наблюдая за ней с ленивой улыбкой на губах. – Похоже, это будет интересней, чем я думал. Люмин нахмурилась, поджав губы. — Я не планирую оставаться здесь, если ты еще не заметил. Тарталья тихо промычал в ответ, прислонившись щекой к ладони. — Скажи мне, что заставило такую девушку, как ты, сражаться за маленький город, которому нечего было тебе предложить? Люмин нахмурилась еще сильнее от его вопроса, хотя и из-за замешательства, а не из-за подозрения. Она не упустила из виду, как он демонстративно проигнорировал ее предыдущее заявление, но все равно была удивлена тем, что из всего, что он мог спросить, это было первое, что он хотел знать. — Они предложили мне свое гостеприимство во время моих путешествий, – лица людей, в которых она даже не была уверена, что они все еще живы, мелькали перед ее глазами, когда она позволила своему плечу опуститься на самую малость. – Поэтому я решила предложить им свою помощь взамен. — Ты знала, из-за чего началась война? – с любопытством спросил Тарталья, его глаза сияли, когда он наблюдал, как она слегка наклонила голову в сторону. — Соседний город хотел заявить на него свои права, – Люмин задумалась, чем заслужила задумчивое хмыканье молодого Бога. Значит, она знала больше, чем он думал. — Любой другой не стал бы вмешиваться, особенно такой Путешественник, как ты, – прокомментировал Тарталья, и Люмин почувствовала, как ее сердце непроизвольно екнуло от пристального взгляда. – Ты явно не собиралась там оставаться, но все же настаиваешь на том, чтобы покинуть это место, как будто тебе есть куда вернуться. Он удерживал ее. Люмин долго смотрела ему в глаза, тишина, последовавшая за его словами, тяжело давила на нее, прежде чем она в конце концов отвела глаза к высокому окну справа от нее. Тарталья не упустил из виду, как выражение ее лица на мгновение смягчилось, в ее глазах мелькнуло что-то, что подтвердило его подозрения, но исчезло прежде, чем он смог понять, что это было. Она была Путешественницей с целью Он сомневался, что это было то место, которое она искала, настойчивость, с которой она смотрела, когда она сбежала, все еще была ясна в его сознании, что оставляло только один другой вариант. — Ты кого-то ищешь. Это не было вопросом, и когда он увидел, как напряглось ее тело, а она не ответила, он почувствовал, как что-то горячее расцвело в его груди, глаза сузились в поисках мельчайших деталей. Значит, он все-таки был прав. Мысль о том, что она путешествует по всему Тейвату в одиночку в поисках кого-то, означала, что этот человек был достаточно важен для нее, чтобы рисковать собственной жизнью, и одной этой мысли было достаточно, чтобы наполнить молодого Бога неудовлетворением. Он сомневался, что кто-то был бы достаточно достоин того, чтобы она рисковала своей жизнью, и одной мысли о том, что она самоотверженно пожертвовала собой ради другого, который, скорее всего, даже не ценил ее так, как она заслуживала, было достаточно, чтобы заставить кровь кипеть. — Своего брата. Ее голос был таким мягким, что он едва уловил его, ее слова мгновенно успокоили жар, который осмелился распространиться в его груди, и когда его глаза снова встретились с ее, он был удивлен, обнаружив, что она уже смотрит на него. Ее золотистые глаза сияли решимостью, которая застала врасплох даже его, тусклый свет комнаты лишь частично освещал ее лицо, когда ее длинные светлые локоны каскадом ниспадали на плечи. — Я ищу своего брата. Она не собиралась говорить ему, полагая, что он может использовать его против нее, но быстро поняла, что если бы он захотел, то рано или поздно все равно узнал бы о нем. В конце концов, это не было большим секретом. Люди в городе, которого она защищала, знали и даже предложили помочь ей развесить плакаты, пообещав сообщить ей, как только они что-нибудь узнают, так что это был только вопрос времени. Люмин на мгновение подумала, что он может поставить свою жизнь против нее, что он заставит ее остаться рядом с ним, угрожая лишить жизни самого дорогого ей человека, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Она не знала его и не доверяла ему, но могла сказать, что он был не из тех, кто опустился бы так низко. И, судя по его реакции, она была права. Люмин заметила, как он нахмурился еще сильнее, в глазах вспыхнуло что-то, чего она не могла понять, и когда его голос наконец нарушил тяжелую тишину, которая опустилась на него, он смягчился. — Вас разделили, – Тарталья заговорил тихим голосом, и когда глаза Люмин снова встретились с его глазами, она была удивлена, что вся его прежняя игривость исчезла и вместо этого сменилась чем-то похожим на понимание. Она заставила себя сдержать удивление при виде этого зрелища и наклонила голову. — С тех пор я его ищу. Мысль о брате заставила ее сердце болезненно сжаться в груди, свет в глазах померк. Даже по прошествии двух месяцев рана все еще была свежей, боль от разлуки со своим близнецом, к которой она все еще пыталась привыкнуть, и хотя Люмин не имела ни малейшего представления о его нынешнем местонахождении, она была настроена найти его, даже если это означало путешествие по всему Тейвату. — Значит, ты готова рисковать своей жизнью, путешествуя по всем странам в одиночку, не зная, жив ли он еще, просто чтобы найти его? – спросил он, и любопытство, сквозившее в его глубоком голосе, не осталось незамеченным ею. — Конечно, – Люмин ответила в мгновение ока, уголки ее губ приподнялись в подобии улыбки. – Он мой брат. Именно тогда она могла бы поклясться, что что-то в Тарталье изменилось, его губы изогнулись в легкой, но искренней улыбке, которая казалась менее неуместной, чем она думала. — Я принял правильное решение, – тихо пробормотал Бог, его заявление заставило Люмин нахмуриться в замешательстве, и когда ее золотые глаза увидели, как он выпрямился на своем месте, когда его глаза снова нашли ее, решимость, которая укрепила их, была ясна. — Я помогу тебе найти твоего брата. В ту секунду, когда его слова достигли ее ушей, Люмин почувствовала, как ее сердце пропустило удар, а глаза расширились от удивления при его внезапном заявлении. Она вглядывалась в его лицо в поисках каких-либо признаков обмана, чего-либо, что могло бы выдать его слова, но когда она не смогла найти ничего, кроме уверенности, она почувствовала, как ее сердцебиение участилось. Невозможно. Зачем такому, как он, предлагать кому-то вроде нее свою помощь? В этом не было никакого смысла, и это ничего бы ему не дало, и если Люмин знала одну вещь о Богах, так это то, что они никогда ничего не делали бесплатно. — Ты хочешь что-то взамен, – в конце концов Люмина заговорила, и подозрение, вспыхнувшее в ее глазах, заставило Тарталью удивленно приподнять бровь. Она была умна, он должен был отдать ей должное, и, хотя была осторожна, она не позволила своему недоверию к нему повлиять на ее решение относительно его предложения. — Да, – признался он, не видя смысла лгать ей. Он никогда не собирался скрывать свои намерения по отношению к ней, и хотя он знал, что ей не слишком понравится его предложение, она достаточно умна, чтобы увидеть плюсы, которые принесет ей его предложение. — И что это? – спросила Люмин, не утруждая себя тем, чтобы ходить вокруг да около, и когда он ответил, она поймала себя на том, что жалеет, что вообще спросила. — Ты. Губы Тартальи изогнулись в веселой улыбке, когда он увидел, как ее прекрасные глаза на мгновение расширились от удивления, блондинка явно не ожидала, что он захочет лишить ее всего того, что он мог бы попросить взамен. — Я? – эхом отозвалась Люмин, явно озадаченная, когда ее брови нахмурились. – Я не понимаю. Улыбка Тартальи смягчилась от ее невинности, как кто-то столь свирепый, как она, мог быть таким целомудренным и в то же время оставаться для него загадкой. — Я хочу, чтобы ты заключила со мной контракт, – пояснил он мягким голосом, как будто не хотел напугать ее, но глаза были твердыми, чтобы показать его серьезность. – В обмен на то, что я помогу тебе найти твоего брата, все, о чем я прошу, это чтобы ты осталась со мной на время наших путешествий. Люмин нахмурилась еще сильнее от его предложения, ее пальцы глубже впились в бедра, когда она попыталась осмыслить его слова. Он хотел, чтобы она осталась с ним? — На его поиски могут уйти месяцы, если даже не годы, – Люмин твердо напомнила ему, прищурив глаза. – В конце концов я тебе надоем. При этих словах его глаза вспыхнули. — Поверь мне, этого не произойдет. Люмин сжала руки, лежавшие на коленях, в кулаки, взвешивая свои варианты. В то время как она не могла понять, почему он охотно помог бы ей разыскать ее брата, она не могла отрицать, что его помощь значительно помогла бы ей ускорить процесс. Его условие было одним из тех, с которыми она не считалась, и она не была уверена, что полностью понимает его значение, но если он был готов зайти так далеко, чтобы заключить контракт с такой простой Путешественницей, как она, то остается надеятся на то, что он был искренен в своих намерениях помочь ей. Это был рискованный выбор – заключить контракт с Богом Войны, и хотя Люмин никогда бы даже не подумала о таком предложении несколько месяцев назад, обстоятельства теперь изменились. — Ты упомянул контракт, – Люмин в конце концов заговорила, и хотя она старалась сохранять невозмутимое выражение лица, любопытство, сквозившее в ее голосе, выдало ее. – Что за контракт? Глаза Тартальи вспыхнули от ее вопроса, кровь забурлила от удовольствия. Так что она обдумывала это. — Контракт, скрепленный самим Богом Контрактов, Мораксом, – сказал он ей, губы приподнялись в легкой улыбке, когда он увидел ее расширившиеся от удивления глаза. Он никогда не устанет от нее. — Гео Архонт? – спросила Люмин, кивок, который она получила в ответ, заставил ее задумчиво нахмуриться. – Ты думаешь, он захочет ввязаться в это дело? — Он мой знакомый, – голубоглазый мужчина легко вернулся, не выглядя ни в малейшей степени обеспокоенным, и, хотя Люмин знала, что сам Бог Контрактов заключит контракт, который свяжет их вместе, она не могла не колебаться. Если он был его знакомым, это легко могло быть ловушкой, средством усыпить ее ложную уверенность, но если бы она не приняла его предложение, она сомневалась, что он просто так отпустил бы ее. Он предлагал ей выход, такой, при котором обе стороны получат то, что хотят, и как бы ни было рискованно связывать себя с таким Богом, как он, хотя бы на ограниченное время, Люмин знала, что у нее нет выбора. Ради своего брата она готова была рискнуть. Приняв решение, Люмин подняла голову, чтобы поймать его горящий взгляд. — Я согласна. Она увидела, как вспыхнули глаза Тартальи в ту секунду, когда ее слова достигли его ушей, его радость была отчетливо видна, и хотя Люмин знала, что ей следовало бы больше беспокоиться о том, как очаровательная улыбка на его губах заставила ее сердце сжаться в груди. Люмин не отступит от своего слова, и все, что она могла сделать, это надеяться, что он сделает то же самое. — Замечательно. Юный Бог поднялся со своего места, ее золотые глаза следили за плавным движением, пока он не оказался в нескольких метрах перед ней и не скрестил руки на груди. Он слегка наклонил голову, чтобы выдержать ее пристальный взгляд, рыжая челка прикрывала его глаза, которые мягко светились в тусклом свете. — К завтрашнему вечеру контракт будет подписан, – объявил Тарталья, его глубокий тембр заставил холодок пробежать по ее коже, и когда он продолжил, его взгляд смягчился. – А пока постарайся немного поспать. Все, что Люмин могла сделать, это наклонить голову, ее взгляд упал на колени. Сон был последним, о чем она думала, и хотя она была уверена, что усталость последних дней, скорее всего, настигнет ее, ее голова была слишком переполнена, чтобы полностью позволить ей отдохнуть. У нее перехватило дыхание, когда она внезапно почувствовала, как ее подбородок приподнялся, золотые глаза расширились, когда она обнаружила, что смотрит прямо в пару голубых глаз, которые оказались ближе, чем она ожидала. — Не ломай свою хорошенькую головку, – он нежно пробормотал, мягко проводя большим пальцем по ее подбородку, наблюдая за ней. – Все будет хорошо. Он наблюдал, как она отвела от него глаза, но даже темнота не смогла скрыть восхитительный оттенок розового, окрасивший ее щеки. Тарталья улыбнулся про себя, когда отпустил ее, коснувшись пальцами ее нежной кожи, прежде чем выпрямиться. Он не торопился изучать ее сколько душе угодно, предстоящее им путешествие предоставляло ему больше возможностей, чтобы выяснить, что в ней привлекло его, что заставило его захотеть оставить ее себе, и, бросив последний взгляд на блондинку, которая отказалась снова встретиться с ним взглядом, молодой Бог отвернулся, чтобы снова оставить ее наедине. Пальцы блондинки впились в шелковые простыни, пока она ждала, когда он уйдет, и только услышав, как тихо закрылась дверь, она позволила себе полностью расслабиться. Люмин глубоко вздохнула, наконец оставшись наедине с собой, ее спина ударилась о мягкий матрас, когда она уставилась в потолок того, что должно было стать ее комнатой, или, скорее, тюрьмой, в ближайшем будущем. Она заставила свое сердце замедлиться, тело странно онемело, так как события последних часов мешали ей мыслить здраво. Все, что она знала, это то, что она только что подписала сделку с дьяволом, и несмотря на все это, она не могла не почувствовать, как в ее груди вспыхнула искра надежды. Блондинка перевернулась на бок, тихий вздох сорвался с ее губ, когда она свернулась калачиком поверх простыней. С его помощью ее шансы найти Итера резко возросли, и хотя она знала, что он будет сильно волноваться, если узнает о ее контракте с Богом войны, она знала, что это был правильный выбор. Ибо, несмотря на то, кем он был и за что выступал, Люмин не могла не вспомнить тепло, которое было в его глазах, когда он смотрел на нее. ___________________ — Лорд Тарталья. Молодой Бог смотрел на склонившегося перед ним стражника с того места, где он сидел на своем троне, с пустым выражением лица, его недовольство было ощутимым. Прошел час с тех пор, как он оставил Люмин отдыхать, и хотя его настроение значительно улучшилось от ее готовности принять его предложение, Бог Войны все еще не мог не раздражаться. Только сейчас его охранники вышли вперед, чтобы сообщить ему о явном побеге блондинки, и хотя он знал, что они скрывали это от него из-за страха перед его гневом, тем не менее Тарталья был недоволен. — Вы разочаровали меня. Его голос был спокоен, когда он говорил, атмосфера власти, которая окружала его, осмеливалась задушить бедного охранника, которого оставили дрожать от страха. Он казался одним из новобранцев, его лицо было знакомо, но недостаточно для того, чтобы он узнал его, и хотя Тарталья не был существом без сердца, он не мог позволить своим людям совершить какую-либо ошибку. Служить Богу было честью, которую не многие получали, тем не менее, будучи частью его армии, и если его охранники не могли притвориться, что девушка сбежала из своей комнаты, он не смел думать о проблемах, которые они доставили бы ему на поле боя. — Я уверяю вас, что это больше не повторится, милорд, – охранник заговорил дрожащим голосом, его глаза оставались прикованными к земле. Тарталья наклонил голову в сторону, приподняв бровь, уголки его губ опустились вниз. — Это больше не повторится, – он согласился, двойной смысл его слов был громким и ясным. – Хотя, это потому, что я решил лично держать ее рядом с собой, чтобы присматривать за ней, а не из-за вашей безответственности. Охранник напрягся, услышав, как Тарталья поднялся со своего места, звук медленных, но тяжелых шагов заставил капли холодного пота покрыть его лоб. Он низко склонил голову, почти касаясь лбом земли, и когда юный Бог наконец остановился всего в метре перед ним, прошло мгновение молчания, прежде чем он заговорил. — Я ожидаю, что ты будешь обращаться с ней так же, как обращался бы со мной, – объявил молодой Лорд низким голосом и твердым взглядом. – К ней следует проявлять величайшее уважение, также я ожидаю, что вы исполните любую ее прихоть. Стражник знал, что лучше не показывать своего удивления просьбой своего господина, и, прижав подбородок к груди, кивнул. — Конечно, милорд. Тарталья позволил пройти еще одной тяжелой минуте молчания, хмурое выражение на его лице все еще оставалось на месте, и когда он, наконец, решил, что позволил охраннику достаточно пострадать, он заговорил снова: — Вы свободны. Охранник вскочил на ноги, не поднимая глаз, чтобы не встретиться с ним взглядом, склонив голову в последнем поклоне, прежде чем поспешить покинуть комнату, уголки губ Тартальи приподнялись в изумлении, когда он наблюдал за ним. Ах да, быть самым устрашающим из всех, безусловно, временами было забавно. Тихо вздохнув, Бог вернулся на свое место, уголки его губ приподнялись, когда он вспомнил девушку, спящую в его покоях. Завтра ему, наконец, будет оказана честь назвать ее своей, и хотя он знал, что, как только они найдут ее брата, контракт станет недействительным, он не собирался отпускать ее. Он позаботился бы о том, чтобы к концу своего путешествия она добровольно захотела остаться рядом с ним, потому что Бог Войны ни разу не проиграл ни одной битвы, и эта была для него самой интересной из всех. __________________________ Было позднее утро, когда Люмин начала просыпаться от солнца, нежно ласкающего ее лицо, его теплые лучи сопровождались мускусным ароматом, который наполнял комнату, заставляя ее губы изогнуться в легкой улыбке. Глаза Люмин распахнулись, открыв золотые глаз, которые все еще были затуманены из-за сна, блондинка позволила своим рукам окунуться в небесный шелк, покрывавший ее тело. Она заснула как раз в тот момент, когда солнце дразнило небо своим первым светом, отдавшись своим мыслям и позволив усталости наконец взять верх. Несмотря на то, что блондинка не до конца выспалась, она чувствовала себя более отдохнувшей, чем раньше, простыни, которые облегали ее тело, и подушки, которые заставляли ее чувствовать, что она парит в воздухе, позволяя ее телу оправиться от стресса, причиненного ей предыдущими часами. Но Люмин была не из тех, кто зацикливается на негативе, потому что каким бы плохим ни был вчерашний день, утро принесло надежду на лучшее. Блондинка приняла сидячее положение, простыни собрались у нее на бедрах, и подняла руки, чтобы размять больные конечности. Вздох удовлетворения слетел с ее губ, когда она наслаждалась солнечным теплом на своем лице, взгляд метнулся к высокому окну справа от нее, и только тогда что-то краем глаза привлекло ее внимание. Люмин опустила руки, когда заметила сверток с одеждой, в которой узнала свою, аккуратно сложенную на тумбочке, очищенную от грязи и крови, которые раньше украшали ее, с тарелкой фруктов, невинно лежащей рядом. Блондинка удивленно нахмурилась, не помня, что они были там до того, как она легла спать, и когда ее золотистые глаза упали на маленький листок бумаги поверх одежды, она наклонила голову в сторону. Потянувшись за запиской, Люмин с удивлением обнаружила свое собственное имя, написанное удивительно аккуратным почерком, яркие глаза с любопытством рассматривали бумагу, прежде чем она, наконец, открыла ее. Я буду ждать тебя в саду. Люмин удивленно нахмурилась, увидев эту единственную строчку. Она сразу поняла, что это он написал записку, а это означало, что он, должно быть, вошел в ее комнату, пока она спала, и тот факт, что она слишком устала, чтобы заметить его присутствие, был более удивительным, чем то, что его почерк был аккуратнее, чем ее собственный. Положив записку обратно на тумбочку, блондинка осторожно посмотрела на тарелку с фруктами, прежде чем в конце концов решила, что он, вероятно, не стал бы отравлять кого-то, с кем хотел бы заключить контракт, и потянулась, чтобы наполнить свой голодный желудок. Она не торопилась собираться, ощущение родной одежды на коже мгновенно успокоило ее нервы, и как раз в тот момент, когда она закончила завязывать волосы в высокий хвост, звук мягкого стука нарушил мирную тишину, заполнившую комнату. Люмин мгновенно напряглась, пальцы остановились там, где они закрепляли ленту вокруг ее светлых локонов, и когда ее глаза метнулись к все еще закрытой двери, она заставила себя сохранять спокойствие. — Да? — Это Екатерина, – послышался мягкий голос, приглушенный разделявшей их дверью. – Лорд Тарталья послал меня сопровождать вас. Люмин медленно опустила руки и тяжело вздохнула, взглянув на свое отражение, и, оглядев себя еще раз и сделав слабую попытку улыбнуться, чтобы подбодрить себя, она направилась к двери. Женщина, которая поздоровалась с ней, казалась ненамного старше ее, каштановые волосы были заплетены в косу, а карие глаза смотрели на нее с вежливым любопытством. Люмин слегка улыбнулась ей в знак приветствия, на что женщина ответила кивком, и, не теряя больше времени, ее сопровождающая обернулась. — Следуйте за мной. Люмин сделала, как было сказано, идя на шаг позади женщины, чтобы полюбоваться прекрасной архитектурой места, в котором она оказалась. Она уже знала, что ночью здесь красиво, но при дневном свете прекрасные картины и оружие, украшавшие стены, были еще более необычными. — Ух ты, – с благоговением выдохнула Люмин, явно впечатленная своим окружением. — Как красиво. Екатерина оглянулась через плечо, чтобы украдкой взглянуть на светловолосую девушку, которую ее Господин привел в свой дом, и то, как ее глаза сияли плохо скрытым восторгом, разжигало ее любопытство. За все годы своего служения Богу Войны она никогда не видела, чтобы он проявлял интерес к чему-либо, что не было связано с войной или битвой, ее Повелитель, который вмешивался в дела смертных только для того, чтобы удовлетворить свою тягу к острым ощущениям битвы. Поэтому то, что он привел домой гостью, еще и девушку, стало для всех неожиданностью. Она казалась совсем не такой, как она ожидала, то, как сияли ее глаза, когда она восхищалась всем вокруг, говорило о невинности, которая застала Екатерину врасплох. Она слышала об ее попытке побега, шепот охранников, разносившийся по коридорам, говорил ей, что за этой мягкой внешностью скрываются сила и свирепость. Скорее всего, именно это в первую очередь привлекло внимание молодого Бога, и Екатерине почти стало жаль молодую девушку, которой предстояло удовлетворить, казалось бы, бесконечное любопытство своего Господина. — Лорд Тарталья выбрал их сам, – Екатерина сказала ей, и когда Люмин повернулась, чтобы удивленно посмотреть на нее, она могла бы поклясться, что увидела тень улыбки на ее губах. – Я уверена, он будет рад услышать, что они вам нравятся. Она не упустила из виду, как улыбка Люмин дрогнула при упоминании о нем, ее вежливость не позволила горечи, мелькнувшей в ее глазах на долю секунды, проявиться. Губы Екатерины приподнялись в легкой улыбке. Это было интересно. Они добрались до сада за считанные минуты. Солнце заливало все золотым сиянием, пышная зелень была украшена самыми красивыми цветами, которые она когда-либо видела. Солнечный свет просачивался сквозь розовые лепестки деревьев, обрамлявших каменистую тропинку, цветочный аромат, наполнявший ее душу, успокаивал и мгновенно поднимал настроение. — Красиво, – Люмин восторженно вздохнула, ошеломленная открывшимся ей зрелищем, и как раз в тот момент, когда она хотела повернуться к Екатерине, чтобы спросить ее о разных цветах, которые там росли, голос опередил ее. — Я рад, что тебе нравится. Люмин напряглась в ту секунду, когда его знакомый голос прозвучал в ее ушах, жар, который дразнил ее лицо, заставил ее кожу тревожно покрыться мурашками, и когда она повернула лицо в сторону, она чуть не упала в обморок при виде его лица всего в нескольких дюймах от ее собственного. Его голубые глаза ярко сверкнули на ярком солнце, улыбка на его губах стала ярче, когда Люмин поспешно сделал шаг назад и чуть не столкнулась с бедной Екатериной, которая наблюдала за разговором со скрытым интересом. Блондинка подняла руку к груди, сдвинув брови, когда она заставила свое сердце успокоиться. — Обязательно было это делать? – спросила блондинка, не потрудившись скрыть свое раздражение, которое только усилилось, когда он издал легкий смешок. Похоже, он действительно был в хорошем настроении. Тарталья был одет в свой обычный костюм, единственным отличием было серое пальто, которое висело на его широких плечах, а меч, пристегнутый к поясу, завершал образ. Голубые глаза, блестевшие озорством, остановились на Екатерине, улыбка не сходила с его губ. — Спасибо, что привела ее сюда, Екатерина, – Тарталья заговорил, и его пылающие глаза снова обратились к Люмин, чье внимание уже переключилось на ее окружение. – Остальное я возьму на себя. Молодая женщина в ответ легко поклонилась своему Господину, в его голосе ясно слышалось пренебрежение, и когда она отошла, чтобы оставить пару наедине, она позволила своим глазам еще раз вернуться к блондинке. Губы изогнулись в легкой улыбке, женщина тихо извинилась и, бросив последний взгляд на своего Господина, вернулась внутрь. Тарталья едва заметил, как ушла его слуга, не сводя глаз с красивой блондинки рядом с ним. Он вспомнил сегодняшнее утро, когда намеревался разбудить ее к завтраку, вид ее, завернутой в его одеяла, и ее золотистые локоны, разметавшиеся по его алым простыням, заставили его кровь закипеть. В конце концов он сел рядом с ней, коснулся пальцами ее спящего лица и залюбовался ею. Она была искусительницей, созданной исключительно для него, и мысль о том, что кто-то другой увидит ее в таком уязвимом состоянии, заставила его вспыхнуть собственническим чувством. Люмин была вырвана из своих мыслей, когда услышала, как Тарталья спускается по небольшой лестнице, ее глаза упали на его высокую фигуру только для того, чтобы они просветлели от удивления, когда он протянул руку. Он наклонил голову в сторону, губы изогнулись в очаровательной улыбке. Лазурные глаза сияли в ярком свете, проникающем сквозь деревья, и если бы Люмин не знала, что было до этого, она бы никогда не поверила, что мужчина перед ней и тот, с кем она сражалась раньше, был одним и тем же человеком. Люмин почувствовала, как ее сердце непроизвольно ускорило ритм от неожиданного жеста, взгляд упал на протянутую перед ней руку, прежде чем снова метнулся к нему. Он протягивал ей руку, чтобы она взяла, прося ее доверять ему, несмотря на все, что произошло, и хотя любой другой сказал бы ей, что принять его прикосновение было бы то же самое, что принять ее смерть, одного взгляда в его сияющие глаза было достаточно, чтобы заставить замолчать тихие голоса, которые шептали ей. Она чувствовала, что в Боге Войны было нечто большее, чем то, что бросалось в глаза, его поведение по отношению к ней заставляло ее верить, что, несмотря на то, что он был подозрительным, он не был таким монстром, каким его все представляли. Каждый заслуживал шанса, даже такое существо, как он, и когда она протянула руку, чтобы принять его прикосновение, она решила, что будет так. В тот момент, когда ее маленькая рука скользнула в его, она почувствовала, как искра электричества пробежала по всей длине ее позвоночника, то, как его рука, унесшая бесчисленное множество жизней, нежно сжала ее руку, когда он потянул ее вперед, только усилило ее удивление. Тарталья мягко потянул ее вперед, прежде чем положить ее руку на сгиб своей руки, и удовлетворение, озарившее его лицо в тот момент, когда она приняла его прикосновение, было ясно видно. — Пойдем. Люмин позволила ему провести ее по садам, золотые глаза не могли скрыть ее восторга, когда она воспользовалась возможностью полюбоваться прекрасной природой. Их темп был совсем не стремительным, юный Бог не торопился, чтобы привести ее туда, куда он планировал, и просто наслаждался ощущением того, что она так близко к нему. — Ты выглядишь выспавшейся, – прокомментировал он, заставив Люмин повернуть голову и удивленно посмотреть на него, блондинка явно не ожидала, что он заговорит. — Несколько часов сна могут творить чудеса, – призналась Люмин, когда губы Тартальи изогнулись в довольной улыбке. — Я рад слышать, что тебе понравилась моя комната. Люмин повернулась к нему со скоростью, которая легко могла бы свернуть ей шею, глаза расширились со смесью удивления и недоверия. Конечно, она ошибалась. — Твоя комната? – повторила Люмин голосом выше, чем ей хотелось бы, и когда его глаза засияли весельем, она почувствовала, как у нее сжалось в груди. — Я почти ей не пользуюсь, учитывая, что у меня не так уж много времени на сон, – поделился он, его голова откинулась в сторону, а глаза вспыхнули жаром, от которого тепло разлилось у нее в груди. – Но сейчас я хочу исправить это. Глаза Люмин расширились от его слов, его прямота заставила ее чуть не сбиться с шага, и если бы она не держала его за руку, она была уверена, что упала бы прямо на лицо. Что за... Блондинка впилась ногтями в его предплечье, нахмурив брови, губы приоткрылись, чтобы отчитать его, но прежде чем она смогла это сделать, Тарталья внезапно остановился, переводя взгляд с нее на дорогу впереди. Глаза Люмин проследили за его взглядом, волна любопытства захлестнула ее, когда она заметила, что они достигли более уединенной части сада, и когда ее золотые глаза наконец увидели, на что или, скорее, на кого смотрел Тарталья, она почувствовала, как ее сердце упало от удивления. За круглым столом под навесом, который защищал его от солнца, сидел темноволосый мужчина, янтарные глаза, которые светились неземным светом на солнце, нашли ее, когда он сделал глоток из чашки в своих руках. Она сразу поняла, кто он такой, ее чувства затрепетали от окружавшей его властной атмосферы, и когда он наконец поставил свою чашку обратно на стол, она была удивлена, увидев, что он одарил ее доброй улыбкой. — Я надеюсь, что мы не заставили тебя ждать слишком долго, Чжун Ли. — Вовсе нет, – заверил Архонт, в его ровном голосе не было ничего, кроме тепла, и когда его глаза снова встретились со взглядом Люмин, она могла бы поклясться, что он ее узнал. — Люмин, – тихо позвал Тарталья, отрывая ее от размышлений и заставляя с любопытством оглянуться на мужчину рядом с ней. – Это Чжун Ли, мой старый друг. Чжун Ли, это Люмин. Взгляд Люмин вернулся к печально известному Богу Контрактов, внезапно почувствовав себя маленькой в присутствии двух таких могущественных существ, когда она склонила голову в знак приветствия, вежливая, но искренняя улыбка появилась на ее губах. — Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Чжун Ли, – Люмин заговорила, ее голос был легким, но твердым, и когда она снова подняла взгляд, чтобы посмотреть на Гео Архонта, она была удивлена, увидев, что выражение его лица смягчилось. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Люмин, – пробормотал он, устремив на нее золотистые глаза так, что ей показалось, будто он видит ее насквозь. – Меня зовут Моракс, и я здесь, чтобы заключить с вами контракт.