ЗЕРКАЛО БЭНКИ

Я набрала номер Зона. Единственного врача, которого знала в Бангкоке и которому была безгранично благодарна. Дождавшись ответа, я договорилась о встрече, потому что приготовила ему подарки: корзину с фруктами и китайский женьшень. А еще – купоны в "Сиам Парагон". Этот доблестный друг (теперь и мой друг, потому что сохранил нашу тайну до тех пор, пока я не решилась сама рассказать…) оказался рядом и помог найти самого лучшего специалиста в Таиланде! Именно к Нонгу Зону я обратилась тогда, когда почувствовала что-то неладное, творившееся со мной. У меня, конечно, был медицинский полис, но я ни разу не воспользовалась им, так уж получилось. За все эти несколько лет мне не приходилось переступать порога тайских медицинских центров или госпиталей. Не считая, конечно, того случая, когда прямо перед свадьбой невероятная моя будущая свекровь внезапно настоявшая на полном обследовании моего организма, не затащила меня в один из них. Она даже посвятила этому свой драгоценный день и сопровождала меня в том захватывающем туре «по докторам». Но как это было давно!.. В конце концов, эти три года с моим любимым, неподражаемым мужем оказались самым счастливым временем за всю мою жизнь! Купаясь в этой превосходной любви и греясь в теплых лучах нашей семейной душевности, полной радостных часов неизмеримого ничем блаженства от близости со своим соулмейтом… Я, как мне казалось, находилась на пике своих жизненных сил и здоровья. Но наступили дни… Эти дни, когда я начала предчувствовать самое худшее и даже готова была оставить Бэнка. Потому что считала, что больная, беспомощная Я и семейное счастье – понятия не совместимые. Однако, все обернулось совсем по-другому. Договорившись о встрече, я сбросила звонок, откинулась вновь на подушки дивана в нашей просторной светлой столовой, притянула к себе поближе мягкого Локи и начала восстанавливать в памяти тот давний, долгий и тягостный день, когда радостные вздохи Янин (от известий об отсутствии у меня различных страшных инфекций) чередовались с тяжелыми, скорбными вздохами (когда она изучила документы настолько тщательно, чтобы понять, что я перенесла "ту самую" операцию, из-за которой ее сын в нашем с ним браке вряд ли сможет насладиться отцовством)… На мой вопрос, будет ли она снова препятствовать нашей свадьбе, госпожа Янин ответила: – Нет. Я слишком сильно люблю своего сына, чтобы настолько разочаровывать его. – Тут она пристально взглянула на меня темным устрашающим взглядом ракшаса. – Но я сама очень недовольна тобой, Брайт. И не понимаю Бэнка в его выборе. – Матушка, я могу понять и его, и вас. И мне очень больно сейчас перед вами оправдываться… за мою трагедию. Бэнк знает про это, и мы давно уже обсудили все с ним. Давайте просто любить его вместе. Каждая по-своему, но так крепко, чтобы Бэнк стал самым счастливым человеком на земле. Она стойко перенесла мой «защитный» пафос, снова выстрелив взглядом без улыбки, отпарировав четко: – Ты как тот кролик, который позарился на блестящую луну. Я лежала и вспоминала о Кролике и о Луне, когда позыв опять заставил сползти с дивана и отправиться в ванную, склониться над раковиной. В желудке уже ничего не осталось, но меня выворачивало с неимоверной силой. Когда все прошло, я улыбнулась своему отражению в зеркале, поправила влажные пряди волос. «Пусть я буду неразумным Кроликом, позарившимся на Луну. Но я этой моей несравненной Луне так благодарна! Так благодарна!» У меня продолжался недельный отпуск, поэтому я совсем отстранилась от сценария и текущих рабочих задач. Я старалась сдерживаться, но телу моему хотелось скакать, поэтому я иногда позволяла себе легонько подпрыгивать, как молодой козленок. Совершенно как Кролик, соблазнившийся восхитительной луной. Я ничего не сказала Бэнку, потому что хотела побыть со всем этим одна. Прошло уже два месяца с момента, как началось это Чудо. И я посмеивалась про себя, когда сонный муж мой, проснувшийся поутру от моих диких скачек в уборную и обратно в постель, заявлял спросонья: – Тхи рак! У тебя такой странный и необычный взгляд!.. Что-то случилось? Почему ты стала вставать так рано в туалет по утрам? – Ничего такого, о чем стоило бы переживать и печалиться, Бэнки. В другой раз он ворвался ко мне в ванную, увидел меня над раковиной и заявил: – Брайт, ты опять отравилась! Что ты ела вчера? Отвезу тебя в больницу, так что дождись меня и не ходи никуда из дома. – О, нет, Бэнки, нет! Это – не отравление. – А что же тогда? Я вижу, что с тобой происходит. Что же это, если не отравление? Ты сильно сбросила вес... – Ты узнаешь, что со мной, только чуть позже. Но это – не отравление, так что не беспокойся. «Дурацкий Кролик! Почему ты об Этом молчишь?..» И вот я решилась. Вечером, когда Бэнк загнал машину во двор, заглушил мотор и, скинув с ног туфли, прошел в прихожую, я не кинулась, как обычно, к нему. А встала неподалеку, наблюдая за тем, как он снимает с плеча сумку, стягивает с плеч пиджак и начинает расстегивать пуговицы на рукавах сорочки. Поймав мой загадочный, улыбчивый взгляд, Бэнк замер, заметив... Но воспринял он это все не совсем так, как я ожидала: – Почему у тебя… Брайт, скажи мне, что это за новая игра такая? Зачем ты прицепила моего Локи к своему телу, засунув его под футболку? – Теперь я буду так вот ходить. Прямо вот так, Бэнки! С твоим Локи, привязанным к моему телу! Бэнк быстро приблизился и вытащил своего мягкого любимца из-под моей одежды, отобрав его у меня. Буквально вырвал игрушку из рук! Опешив вначале от такого его выпада, я сразу же вошла в обычное расположение духа и решила не злиться. Разве можно было вообще злиться или печалиться в такое время? Я решила действовать по-другому. Во время просмотра вечернего шоу я, расположившись удобнее головой на коленях мужа, положила его теплую ладонь на свой живот и стала поглаживать себя ею. Бэнк, оторвавшись от экрана, спросил: – Что, так и болит твой животик? – Ох, Бэнки! – Не выдержав, все же вспылила я и удалилась в спальню, оставив его одного. Видимо, все эти иносказания сегодня просто на него не действовали. Я решила попробовать в другой раз. Я не понимала сама себя, почему не решалась сказать обо всем прямо. Может быть, я сама еще не до конца верила в это?.. Так, по истечении еще одной недели моих попыток намекнуть Бэнку на обстоятельства… Сказать ему как-то «Про Это»… Я сдалась. Я по-прежнему вскакивала по утрам и убегала мучиться в ванную. Меня иногда лихорадило. Но всегда я решительно отказывалась от посещения госпиталя, когда настаивал на этом Бэнк. Каждый раз убеждая его, что сама знаю, Что со мной и как это следует лечить. (Точно уж не унылой обстановкой больницы! А радостными событиями и хорошим настроением, и никак иначе!) Я упрашивала его не вмешиваться так настырно в мое состояние, и мы даже однажды сильно повздорили из-за всего этого. – Брайт, послушай меня! Ты играешь со своим здоровьем. Говоришь, что все в порядке, а сама… Давай, все же обследуемся? Я смогу сходить вместе с тобой. А потом… Когда убедимся, что ты здорова… Слетай в Италию, или в Россию. Отдохни и развейся. Наберись сил… – Бэнки, я никуда не пойду, и тем более – не полечу. Я сдала свой билет до Москвы. Я теперь целый год не смогу никуда вылететь из этой страны. Самолеты и я теперь не совместимы. – Почему, тхи рак? Я совсем перестал понимать тебя! – Потому что, Бэнки, у нас с тобой будет малыш! И я хочу его сохранить. – Что ты сказала? Малыш?.. Подожди-ка, Брайт. Давай договорим потом. Мне нужно срочно ответить на звонок! Бэнк стремительно вышел из комнаты, оставив меня одну. (Телефон его в это время не издавал ни звука. Был безмолвен и глух, как утренняя гора в Чианг Мае) Я не ожидала такого вот поворота нашего разговора о настолько важных вещах. И тем более, я никак не предполагала, что спать теперь на нашей кровати я тоже буду в одиночестве. Бэнк перебрался в столовую на диван и всю ночь провел за ТV, бесконечно переключая каналы. Наутро, совершенно осунувшийся, он только мельком заглянул в спальню и, не сказав мне ни слова, отправился по своим делам. Вечером я уже не вышла встречать его. У меня слегка поднялась температура, и я решила не выходить из комнаты без нужды. Переодевшись, мой муж все же осторожно поднялся ко мне, сел на краешек нашей высокой кровати: – Как ты? Тебе все еще плохо? Может, съездим в больницу? – Я уже говорила тебе, что это недомогание связано с моей беременностью. Сегодня у меня легкая лихорадка и небольшой жар. Так что можешь протереть меня влажным полотенцем, если хочешь. – Мне нужно срочно в спортзал, Брайт, дорогая. Поговорим об этом потом. – Изменившись снова в лице, мой донельзя странный муж буквально выскочил за дверь, осторожно прикрыв ее, будто в комнате находилась не я, а злобный седой великан. (А ведь в ней находился всего лишь маленький грустный Кролик, совсем теперь не понимающий свою блестящую Луну) – Я протру тебя тоже потом, как вернусь, дорогая! После тренировки, Брайт!.. – Донесся из-за прикрытой двери голос удаляющегося вниз по ступенькам Бэнка. … Потом он разбудил меня глубокой ночью, мой странный мальчик, прижавшись всем телом ко мне и обхватив крепко руками: – Это ведь правда? То, о чем ты говорила. У меня будут сыновья? – Двоих не обещаю, Тана. Но один точно будет. Я постараюсь. – Спросонья отозвалась я на его слова, поглаживая ладонью нежную кожу его запястья. – Как это хорошо… Очень непривычно, но как же это хорошо, тхи рак!.. У нас будет Ребенок… Ну надо же! У нас будет Ребенок.