Шрамы на твоем сердце

Появление нового члена в семье Мадригаль мало чем повлияло на их распорядок дня. Просто за столом появился новый, действительно именной, набор посуды, среди семейных дверей горела еще одна, принадлежавшая их гостю. И в сам город ходило на одного человека больше. Мелхор так же учувствовал в помощи общине наравне с остальными. Возможно, от его участия было больше пользы, чем казалось с первого взгляда. По вечерам все племянники собирались в его комнате, пользуясь гостеприимством мужчины, и освобождая время родителей для самих себя. Светловолосый с радостью принимал у себя гостей, устраивая посиделки. Больше всех, к новому дяде тянулся Камило, то и дело оказываясь рядом и разговаривая иногда ни о чем. Он же чаще всех оказывался в комнате Мелхора, которая нравилась ему своей необычностью. У всех внутреннее убранство отображало силу владельцев, их дар. Здесь же ничего не давало подсказки о том, каком он был у светловолосого мужчины. Просторный зал, выполненный в стиле тех самых домов, которые парень видел на страницах книг про восточных султанов и героев, что рождались в песчаных долинах. Резные перегородки, что разграничивали целую кучу «зон», воздушные ткани, что служили этакими стенами, целая гора подушек, пуфиков, стульев. И среди этого всего ребята слушали о далеких странах, героев, что жили вместе с ними в одно время. Единственное что изменилось, это то, что Бруно выходил из комнаты в основном тогда, когда Мелхор был занят детьми в своей. Их редкие встречи во время приема пищи, которые те проводили в одностороннем напряжении от провидца, заканчивались тем, что Мел, незаметно для остальных, поджимал губы и прятал сжатые кулаки в карманах брюк. Их он умудрялся носить так же ежедневно, как и Агустин постоянно таскал свой костюм. Впрочем, они оба их носили. Прошла неделя с появления Мелхора, когда в один из уже привычных вечеров, Мирабель умудрилась выловить своего дядюшку и устроить тому головомойку. Не забывая при этом тащить в сторону двери, которую Бруно так старательно избегал. - Дядя, ну в самом деле! Тебе ведь не пятнадцать, что бы избегать его! – ворчит девушка, - Что вообще между вами произошло, что ты не хочешь даже попытаться ему дать шанс для извинения? Ответом стало упрямое молчание. Которое, впрочем, не могло изменить того, что белые вороны семьи Мадригаль оказались в комнате Мелхора. Как раз в тот момент, когда хозяин комнаты, в окружении его племянников, рассказывал очередную историю о своих похождениях. - Мирабель! – возмущенно зашипел мужчина, когда его впихнули в единственное свободное кресло в комнате, так подозрительно похожее на то, что было в его собственной берлоге. - Уйдешь до конца вечера, я с тобой разговаривать не буду, - шикнула на дядю Мира, занимая свое место на небольшом пуфике рядом с креслом. Угроза сработала как надо, Бруно замер на своем месте. Но подняв глаза на рассказчика, мужчина вздрогнул. Ведь сидели они друг напротив друга, в нескольких метрах. Мелхор, заметив внимание к своей персоне, лишь изогнул губы в улыбке, немного побитой и неуверенной. - Так значит, ты попал к племени каннибалов? – восторженно напомнил Камило о том, на чем остановился светловолосый. Теперь улыбка перестала быть вымученной, и мужчина вернулся к рассказу. - На самом деле, ребята они вполне милые, - рассмеялся Мелхор, - Если бы не война их племени с соседями, то я бы и не узнал об этой их… особенности. Младшие ответили восхищенным, на грани с ужасом, стоном. - Повезло, что именно в этом племени приезжих не трогали. К местным часто приезжали натуралисты и археологи, а они привозили так необходимые им предметы. Заметив то, что к ним присоединились и Мирабель с Бруно, Изабелла пихнула кузена в бок. Тот сначала хотел было возмутиться, но наткнулся на сердитый взгляд девушки. И только потом до него дошло, что от него требуется. - У меня вопрос! – вскинул руку парень, привлекая к себе внимание рассказчика, - А почему вы с дядей Бруно поссорились? Естественно, у Бруно закрались вполне оправданные подозрения, что племянники подготовились к сегодняшнему вечеру. - Кто такое сказал? – попытался увильнуть Мелхор. Получилось плохо. - Дядя Агустин проговорился, - тут же сдала мужчину Долорес. Взгляд Мелхора лучше слов говорил, что подозревает Агустина лишь в том, что тот обмолвился о том происшествии с Феликсом, а ушлая всеслышащая просто зацепилась за эти слова. - Дети, это ведь было десять лет назад! – взмолился светловолосый, - Разве нужно ворошить прошлое сейчас?! - Но ведь вы поссорились! С Бруно! – настаивал на своем Камило. Еще недавно они считали исчезнувшего дядю почти монстром и боялись любого упоминания его имени. Теперь же, даже упрямый Камило был вынужден признать, что слухи были не просто преувеличены. Бруно был самым светлым человеком в их окружении. Боящийся громких звуков, всегда с нежностью говоривший о каждом члене своей семьи, трясущийся над племянниками. - Камило, - мягко отдернул парня Мелхор. - Что? – невозмутимо похлопал своими пушистыми ресничками мальчишка. - Нам тоже интересно, - присоединилась к заговорщикам Луиза. - Да! Ну дядя Мелхо-о-ор, - умоляюще протянул и Антонио. Бруно же в этот момент мечтал о том, что бы то, как он вжимался в кресло, помогло ему слиться с ним. Впрочем, племянники сами понимали, от него они точно не добьются ровным счетом ничего. Уже пытались, подсылая к нему то Мирабель, то Камило. Даже малыш Антонио учувствовал в этом. Но дядя постоянно сбегал, не давая даже намека. Неуютно поерзав на своих подушках, Мелхор, в попытке сбежать, мазнул взглядом по Бруно. Побледневшее лицо от страха, руки, спрятанные под пончо, где наверняка нервно сжимают собственную рубашку, глаза, что бегают по всей комнате, так же замирают на светловолосом. И видят, как в чужих голубых глазах появляется хитрый огонек. Будь Бруно хоть чуточку посмелее, наверняка сорвался со своего места и зажал этот ехидно изогнувшийся в улыбке рот. - Давайте остановимся на том, что я просто сказал кое-что, что ваш дядя посчитал… неправильным, - неожиданно вполне нормально ответил мужчина, не сводя при этом взгляда с Бруно, - А я просто не смог правильно извиниться тогда и сбежал, в надежде, что со временем он поостынет. Зря. Когда вернулся через полгода, то узнал, что ваш дядя просто исчез. К тому времени семья успокоилась. А я голос сорвал и все ноги стер, пока облазил каждый уголок Энканто. Счастье, что меня спасла Джульетта, подкармливая постоянно. Стыдливо потупив глаза, Бруно вспоминал о том, что слышал из стен. О том, как этот голос, осипший от постоянных повторений его имени, срывался в истерику. Как среди ночи слышал крик и, придя на него, видел свою сестру и этого мужчину, что словно малый ребенок прижимался к женщине, после очередного кошмара. Видел то, как стоило ему остаться одному и напускное спокойствие исчезало, оставляя лишь разбитого мужчину, что смотрит в пустоту и не двигается. То, как от слез краснели глаза, который он пытался прятать от семьи. Спасением от мук совести стало исчезновение Мелхора. Ровно как дало начала и страху за то, что тот никогда больше не появился в доме. - И что же такого можно было сказать, что бы поругаться с… дядей Бруно? – не унимался Камило, указывая рукой на всего дядю. - Милый, а уже этого я вам не расскажу, - качает головой мужчина, - Это тайна, которую может открыть вам только Бруно. Мальчишка обиженно поджал губы. Так знакомо, что Мелхор только и может, что усмехнуться. А Бруно тем временем только выдыхает, понимая, что тот вечер никто сейчас не будет обсуждать. Никто из детей не узнает о произошедшем тогда. - Получается, ты просто решил уйти? – это уже Мирабель уводит мысли в другую сторону, но не согласная оставить эту тему. - Ну конечно это было непросто. Но и сил оставаться в Касите у меня уже не было. Так что единственным выходом для меня было вернуться к делу, которое мне изначально поручила ваша абуэла, - с радостью уцепился за эту возможность Мелхор, - Я ведь изначально появился в Энканто для того, что бы написать статью о необычном месте, появившемся во время войны. Заметив интерес, проснувшийся в племянниках, мужчина торопливо подскочил и исчез за тканями. Вскоре он притащил толстенный альбом, ставший похожим больше на небольшой сундучок. Вновь заняв свое место, Мелхор открыл первую страницу и повернул ее к детям. Оттуда, с потрепанной фотографии, на них смотрело первое поколение Мадригалей. Еще до того, как появились отцы ребят. Даже бабушка Альма покровительно улыбалась, устроив свои ладони на плечах дочерей. Пепа и Джульетта мало изменились с тех пор, разве что морщин и седины прибавилось. А вот и Бруно. С фотографии на детей смотрел молодой парень, чьи губы были растянуты в открытой улыбке. Счастливый Бруно, под глазами у которого уже пролегли тени. Рядом с ним, приобняв за плечи, стоял молодой Мелхор, лет пятнадцати. Тогда они были еще одного роста. - У тебя были длинные волосы! – воскликнул Камило, рассматривая двух мужчина на фотографии, - Обалдеть! Зачем остриг? В ответ Мелхор молча перевернул страницу. На новой фотографии он стоял с зеркалом, на голове у него был тихий ужас. Остриженные кусками волосы, растрепанные во все стороны. И Бруно на фоне, нервно хохочущий над ситуацией. В его руках – ножницы. - Ваш дядя случайно отрезал чуть больше, чем надо было, - усмехнулся тот, - Так что ваша мама срочно была вынуждена это исправлять. С другой стороны похожая фотография, только теперь Мелхор стоял уже вместе с Пепой. - Обалдеть! – повторялся племянник, уже сам переворачивая страницу, - Да здесь целая куча фотографий! И почти на всех – ты и дядя Бруно! - Ну, нас было не так уж и много в этом доме, что бы создать разнообразие, - отвечал Мелхор, - Да и тогда мы все-таки дружили. Бруно все же боялись, как бы я не пытался объяснить, что он не выбирает, что ему предсказывать. Так что друзей у него было немного… Вообще не было, если честно. Все же тогда, в том нашем возрасте, мальчишки подвержены мнению большинства. И большинство было против их общения с вашим дядей. - А это папа! – удивленно воскликнула Луиза, - Но это место… - Приют, - подсказал мужчина, - Мы с Агустином выросли здесь, - смахнув несуществующую пылинку с фотографии, где более молодой Мелхор, чем на первом снимке, стоял в обнимку с Агустином, - Он тоже не отсюда. - Папа никогда не рассказывал, - потрясенно прошептала Мирабель, - Подожди, а как он тогда здесь появился? - А вот так, - и еще одна страница была перевернута. А на ней – бабушка Альма, держащая свечу. За ней, уже знакомая дверь. И рядом потрясенный и счастливый Мелхор, - Мой дар – открывать двери. Так что, когда я создал первую, она привела меня в приют. Все тогда думали, что я пропал. От меня не было вестей больше трех месяцев! Я честно думал, Агустин придушит меня тогда. Пришлось все объяснять. А когда он увидел фотографию вашей мамы, чуть ли не насильно заставил познакомить их. - Обалдеть, - вторила кузену Изабелла, - Ты никогда об этом не рассказывал! - Да и не зачем было. Мы конечно и не скрывали, но и старались не распространяться. Ваша бабушка плохо приняла чужака, но все же приняла. Так что мы решили лишний раз об этом не вспоминать, не нарываться. А дальше впервые появился Феликс. И его первая фотография вызвала смех у детей. Ведь на ней, мужчина был на коленях перед шокированной Пепой, с огромным букетом всевозможных цветов. Где он их только не собрал тогда, кажется полгорода потом жаловалось, что их клумбы опустели после того, как Феликс заходил «просто в гости». Мадригалям пришлось тогда прикрывать чью-то влюбленную задницу. Тут же были и фотографии этих двоих голубков, снятые явно из засады. По крайней мере, запечатленные не знали о том, что их снимают, ведь везде они были слишком уж поглощены друг другом. - О, ты такая тут милая, Иса, - немного издевательски пропела Мирабель, когда появилась страница с первой дочерью Джульетты и Агустина. - Не издевайся над сестрой, - шутливо пригрозил пальцем Мелхор, сделав вид, что не заметил, как племянница все покрылась ромашками под веселый хохот детей, - Иса и сейчас очень милая, малышка. Парочка не-совсем-родственников тут же взялась за ручки, проглядывая альбом уже вместе. - Я был рядом с каждым из вас, когда вы сделали свой первый вдох, - хвастается мужчина, ведь дальше шла целая череда фотографий, с которых на них смотрели они сами. И рядом неизменно был он. От фотографии к фотографии он почти не менялся, менялась лишь одежда и наличие то усов, то бороды. На фотографии Камило старшие затихли. Все, кроме Долорес, которая заговорщески улыбалась. - До моего появления, - грустно прошептал Антонио, поняв тишину правильно, - Я единственный, чье появление бы не застал. - Милый, - торопливо попыталась отвлечь мальчишку от невеселых мыслей Мирабель, - В тот момент дядя просто… не мог. - Антонио, подойди ко мне, - подзывает того светловолосый. И мальчишка торопливо бежит к нему, запинаясь об очередную подушку на полу. И тут же оказывается надежно спрятан в объятьях дяди. Там, где он может скрыться от всего мира и всего зла в нем. Устраивая племянника поудобнее, Мелхор мурчит что-то знакомое под нос. Что-то, что от чего тишина не исчезает, а становиться почти звенящей. Даже Бруно кажется, словно у того галлюцинации начались.

В краю прекрасном, под защитой гор Стоит чудесный, распрекрасный дом, Живет семья твоя в доме том, укрытом от невзгод и зол Засыпай скорей mi angel.

Тяжело было назвать это нечто песней, но она заставляла окружающих слушать с замиранием сердца, чувствуя, как пальцы сами начинают выстукивать знакомый мотив по любой поверхности. А Мелхор продолжал петь тихо, на грани слышимости, но при этом был слышен каждым, кто был в его комнате.

В той семье помогут всем, Всем подскажут и укажут путь. Так доверяй своей семье, Засыпай скорей mi tesoro.

Баритон мужчины особенно будоражит струны души Бруно. Ведь он был уверен, что ему тогда прислышалось! Что это эхо стен играет с ним страшную шутку, что сама Касита издевается над его разбитым сердцем.

Край прекрасный, под защитой гор, В нем живет твоя семья. Что укажет путь во тьме, подарит в час нужды свою любовь. Так засыпай скорей же, mi cielo.

- Долорес! – тут же подрывается Луиза, - Ты ведь говорила, что эту колыбельную тебе ветер напел! - Я ведь должен был что-нибудь подарить моему племяннику. Вот и пробрался тогда в твою спальню. Когда Феликс наконец вернулся в спальню Пепы, - объясняет Мелхор, пока Долорес уворачивалась от праведного гнева кузины, - Я нарушил обещание, данное вашей абуэле, данное мной перед тем, как вновь исчезнуть. И об этом никто не должен был знать. Особенно твои родители. Так что мы придумали эту сказку для всех о том, что колыбельную напел ветер. Мало ли кто, укладывая ребенка, пел эту глупость. - Так значит мой подарок… - Твоя колыбельная. Я в молодости часто сочинял шутливые нескладные песенки, которые всегда посвящал… Кхм, в общем, всех смешило то что, не умея ничего такого сочинять, я все же то и дело брался за это. Вот и решил, что хоть меня и не будет рядом, пока ты растешь, то хоть так я смогу поучаствовать в твоей жизни. И благодаря твоей сестре, у нас есть даже традиционная фотография. Хвастает Мелхор, переворачивая очередную страницу. Там, уже привычно он и младший племянник на руках. Измученный, уставший от жизни мужчина, чьи волосы непривычно отрасли и торчали во все стороны, державший младенца, как последнее сокровище в своей жизни. - Ох, ужас какой, - бормочет некогда то чудовище, увидев наконец снимок, спустя столько лет, - Я что, серьезно так выглядел? – шепчет он Долорес. - Это еще из-за вспышки твоих синяков под глазами не видно. И всей той пыли, которую ты с собой принес, - фыркает девушка. - А дальше то что? – вдруг интересуется Камило, замечая, что фотография с Антонио далеко не последняя в альбоме. - Ам… я уже и не помню, - неуверенно отвечает Мелхор. А дальше были вновь фотографии Бруно. Одного лишь Бруно. Без сестер, без самого Мелхора. Даже без абуэлы Альмы. Лишь он. Смеющийся, танцующий. С покрасневшими глазами от того, что рыдал над постановкой, что для него собрал когда-то этот светловолосый мужчина. Громивший свои вещи от досады, ведь деревенские опять насмехались над ним. Такой мягкий и восхитительный после сна, с растрепанными волосами и следами подушки на лице. Набивающий рот такими восхитительными пончиками, которые ему притащил Мелхор в тайне от его матери. И пока Мелхор пребывал в полном шоке от того, что эти фотографии оказались здесь, дети торопливо их листали. Но не успели заглянуть в конец альбома, ведь мужчина со странным клекотом торопливо утащил его из-под носа племянников, пряча за спиной. Спас от лишних вопросов его резкий порыв ветра, ворвавшийся в комнату, что принес с собой голос Пепы. - Вы вообще время видели?! Бегом по комнатам, отстаньте от своего дяди! Спасительный гнев женщины заставил все собрание резво подскочить и резво, гуськом, покинуть так любимое ими пристанище. Лишь Камило задержался в дверях, кинув взгляд на оставшихся в комнате мужчин. Которые смущенно смотрели кто куда, лишь бы не на друг друга. Нервно потирая большим пальцем ладонь другой руки, Мелхор словно попытался казаться меньше, сжавшись на своем месте. Он совершенно забыл, что кинул эти фотографии именно в этот альбом! Был уверен, что они лежали совсем в другом месте. Но ведь действительно, во время очередного переезда он кинул их сюда. В общую кучу. Чтобы случайно не потерять. А теперь был вынужден краснеть, словно подросток, пойманный с сигаретой в руках. - Значит, ты подарил ему колыбельную, - от звука чуть хрипловатого голоса Мелхор вздрагивает и кивает, не смея поднять глаз, - А я так боялся покинуть стены, что только и мог, что наблюдать за ним оттуда. Плохой я дядя. Всхлип, изданный явно не им, заставляет все же Мелхора оторваться от созерцания собственных рук. И взгляд утыкается в темную макушку с проседью, Бруно прячем лицо за волосами, скрывая свои чувства. Но ведь ему явно не прислышалось! И мужчина кидается к нему, даже забыв встать на ноги, подползая прямо на коленях. - Эй, ты чего? – перепуганный голос светловолосого врывается в уже явные рыдания мужчины. - Я-я просто… я ушел сам, а ты отправился в изгнание из-за того, что не был готов, как и все, о-отказаться от… я не стал для тебя запретной темой! А я-я-я-я… Нарастающая истерика требовала действий. А у Мелхора из горла вырвался лишь очередной клекот. Не придумав ничего лучше, он просто торопливо ловит руки Бруно, сжав его ладони в свои, заглядывая в глаза. - Бруно, тише, тише, - шепчет мужчина, наконец осторожно притягивает он к себе рыдающего, медленно поглаживая по спине, - И ты ради такой глупости разрыдался? - Глупости?! – возмущается Бруно, пытаясь вырваться объятий, но может лишь немного разогнуться, пока подбородок Мелхора остается на его коленях, а руки могут дотянуться лишь до поясницы, - Из-за меня тебе пришлось уйти из семьи, которую ты любишь! Я ранил тебя, когда ушел! А ты говоришь, что это глупости?! - Ох, так ты из-за этого. Бруно, посмотри на меня. И карие глаза смотрят на него. А у самого Мелхора внутри все горит, пылает, рвется наружу. Но вместо того, что бы исполнить свои желания, он просто немного измученно улыбается и, вновь сжав чужие руки, подносит к своему лицу. Льнет к этим шершавым мозолистым ладоням, позволяет чужим пальцам касаться себя. Когда Бруно осторожно разглаживает большим пальцем тонкую сеть морщинок под глазом, замирает на небольшой темной родинке, мужчина прикрывает глаза и доверительно трется щекой. Тепло разливается по груди Бруно. Ведь его не ненавидят. Даже после того, как он ранил этого светлого мужчину, тот вновь здесь, рядом с ним. И все так же, словно огромный кот, просит ласки и нежности, делясь ей в ответ. Смотрит из полуопущенных ресниц снизу вверх. Но вместо должного успокоения, Бруно чувствует, как внизу завязывается комок нервов, как в штанах становиться подозрительно тесно. Теплые губы касаются ладони, жар дыхания опаляет пальцы. С испуганным писком Бруно подскакивает с кресла, чудом не задев коленями челюсть Мелхора. - Я-я пожалуй пойду, - торопливо бросает он уже около двери. Вновь сбежал. Но вместо того, что бы чувствовать себя брошенным, Мелхор радостно улыбается, облокачиваясь на кресло, еще сохранившем тепло тела Бруно. - Дядя Бруно! – ловит мужчину Долорес перед его комнатой. Тот от неожиданности отскакивает в сторону, врезаясь в стену. - Ой, извини, пожалуйста! – перепугано вздрагивает девушка, - Ты не ударился? - Нет, просто… неожиданно ты появилась, - смущается Бруно, - Ты что-то хотела? - А да, - и торопливо лезет в складки юбки, доставая из них небольшой кожаный блокнотик, который торопливо сует в руки дяди, - Вот. Я подумала, что тебе стоит знать о том, что происходило с дядей Мелхором, пока он был… в изгнании. Я не стала его читать, ведь там наверняка что-то… что не даст мне спать спокойно ночью. Ну… пока! И пока дядя занят тем, что рассматривает книжечку, Долорес сбегает, стоит матери выкрикнуть ее имя. От блокнота пахло гарью, он пачкал пальцы сажей. Значит, Мелхор попытался его сжечь. Но его племянница, заметив это, смогла спасти эту вещицу.