Шрамы на твоем сердце

По лестнице Мелхор поднимается слишком медленно, идя словно казнь. Сажу он предварительно смыл, долго намыливая руки. Но это все равно заняло не больше минуты. И вот сейчас, когда по внутренним ощущениям он идет уже целый час, прошло не больше и десятой части этого времени. Перебравшись через мостик, взялся за ручку железной «банковской» двери. Сил открыть ее не было. Лишь желание развернуться и бежать, пока не окажется за тридевять земель от Энканто. - Святая дева Мария! – дергается он в сторону, когда дверь распахивается перед ним. А на пороге Бруно. Причем не только своей комнаты, но и нервного срыва. То, как он теребит край своей руаны, как его глаза бегают, почти спрятанные под волосами, ведь он вновь опустил голову вниз, как дрожит он всем телом. Словно маленькая симпатичная крыска, загнанная в угол. - Ты прочитал, - понял все Мелхор, - Давай сначала зайдем. Не хотелось бы будить Долорес. Но у провидца нет сил даже шага сделать. Он понимает, стоит ему пошевелиться, и он не выдержит. Слезы уже размывали все перед глазами, но еще не текли по щекам, давя на мозг невозможностью эмоциональной разрядки. Мелхор тоже это понимает. И тощий поджарый ясновидец оказывается у него на руках. Мужчина сам делает за него шаг, пока чужие пальцы от испуга хватаются за его рубашку, а ткань на плече промокает от тихих слез. От его осторожности, словно он несет нечто невообразимо хрупкое, внутри все ревет в крике. Но Бруно лишь едва слышно шмыгает, все еще не готовый отдаться во власть слез. Усадив подрагивающего Бруно в его кресло, мужчина торопливо закрывает дверь, не позволяя ни звуку покинуть песчаную комнату. Возвращается назад, устраиваясь так же у ног, как и этим вечером. С щенячьей преданностью заглядывает в глаза, терпеливо ожидая, когда появится момент поговорить. Он понимает, сейчас мужчину подводит голос, видит, как его рот то открывается, то закрывается, не способный вымолвить не слова. Поэтому просто сидит, устроив свою голову на мелко дрожащих коленях и мягко поглаживая большими пальцами косточку на щиколотках. Ему плевать, что от подобной позы затечет спина. Сейчас у него болело сердце за то, что не сжег он этот блокнот раньше. А ведь хотел. Но рука не поднималась. В тишине, прерываемой лишь редкими всхлипами Бруно, они просидели достаточно долго. Достаточно, что бы жар чужого тела на коленях растекся по всему телу, что бы ненавязчивая ласка была наконец замечена. И эта дистанция, когда Мелхор так близко, но вместе с тем не пытается сделать нечего больше, кажется такой правильной, но и недостаточной. - Почему т-ты писал так… Хриплый от сдерживаемых чувств голос провидца дает наконец расслабиться. Хоть немного, но того попустило. А от этого на душе стало хоть чуть легче. - Словно письмо тебе? – осторожно уточняет Мелхор и получает ответ в виде торопливого кивка, - Потому что оно было для тебя. Просыпаясь по ночам от собственных криков, я всегда думал, что не смогу дожить до утра. И копя это все в себе, мне становилось хуже. Дол заметила это и предложила единственный способ делиться этим с кем-то. Его тихий голос спокоен. Не дрожит и не прыгает. Но Бруно явно слышит то, как боль в его душе отражается в тоскливых нотках. - А потом заметил, что все чаще и чаще возвращаюсь к мысли о том, что не могу жить в этом мире без тебя. Однажды просто очнулся посреди комнаты с перерезанными венами, - замечая вновь вернувшиеся слезы, мужчина тут же демонстрирует оба запястья, где не было ни следа от лезвия, - Я тут же открыл дверь сюда. Счастье, что на моем пути тогда попался Феликс. Он дотащил меня до Джульетты, а та уже накормила печеньем. Сам знаю, что дурак, - руки вновь вернулись на свое место, - Но не видел другого выхода. Продолжал жить скорее на автомате. А потом, спустя три года после твоего исчезновения, Долорес сказала, что ты точно здесь, в Энканто… В Касите. Эта мысль позволила прожить мне еще два года. А когда ты появился на кухне, когда впервые за все годы я почувствовал твои прикосновения… Тогда я понял, что как бы не было плохо, я обязан держаться. - Почему ты не сказал тогда? – шепчет Бруно, все же позволяя себе зарыться пальцами одной руки в светлые волосы и слегка погладить кожу головы, - Почему не подал вид, что знал о моем н-нахождении здесь? - Ты бы и носу больше тогда не показал, - грустно смеется мужчина, - Сам же сбежал, стоило увидеть меня недавно. Бруно стыдливо отводит глаза. Да, сбежал бы. Сидел бы тише крысы в стенах, боясь даже дышать при виде этой светлой шевелюры. Не ел бы всю ту неделю. Не показывался бы на кухне, не дарил бы ту ласку, которая казалась ему самым запретным, и самым желанным, плодом на тот момент. И лишился бы этих теплых голубых глаз, в который плескалось столько любви, что щеки сами по себе краснеют. Только сейчас он видит, что кроме морщин, под ними пролегли тени. Что появились стрелки от постоянных слез, их он видел у матери, пока та не закрыла свое сердце, ради спасения от прошлого. - Я принес тебе так много боли, - дрожит голос ясновидца. Мелхор и не противиться этим словам. Ему не зачем этого делать. Бруно сам понимает, что даже если услышит сейчас его слова утешения, они не смогут спасти его от осознания этой своей вины. - Неужели после всего этого, ты захочешь быть рядом? Это словно сон. Тот, после которого вновь хочется дышать полной грудью. Его свело с ума всего одно предложение. Да, оно не сможет так сразу залечить все раны, что они получили за эти десять лет. Но это ему сейчас не нужно. Взяв лицо напротив в свои ладони, Мелхор чуть сжал эти щеки, заставляя губы мужчины сложиться бантиком. Его горячее дыхание опаляло их, такие нежные, такие желанные. Приблизив свое лицо к лицу Бруно, он замер в сантиметре, не решаясь преодолеть разделявшее их расстояние. А его взгляд говорит, что он не просто хочет быть рядом. Он желает этого больше всего на свете. И чего бы сейчас не попросил Бруно в замен, он даст это. Но Бруно ничего ни хочет. Ему ничего не нужно. Кроме того, чтобы этот мужчина был рядом. Что бы они просыпались рядом и рядом засыпали. То, от чего он так долго бежал, оказалось таким нужным ему. Он давно это понял, но так боялся себе в этом признаться. Схватив Мелхора за край рубашки, провидец сам сокращает расстояние между ними. Их первый поцелуй. Такой нежный, такой сладкий, неторопливый. Не смотря на свое желание продемонстрировать всю ту бурю эмоций, что бушует внутри него, Мелхор не торопиться. Ему так необходимо распробовать эти сухие, потрескавшиеся губы на вкус. Поэтому он будет осторожен. Будет медленно ласкать ребристое небо, пальцы будут неторопливо массировать те самые точки за ухом, от которых по спине бегут такие приятные мурашки. Он должен понять границы дозволенного ему. Лишь когда ладони на его плечах едва ощутимо сжимаются, Мелхор отрывается от таких сладких губ, впуская в легкие Бруно воздух. Бедняга так увлекся, что забыл как дышать. И теперь торопливо глотал воздух, весь красный от стыда. Его так легко вогнать в краску. От избытка чувств мужчина не может сдерживаться. И новый поцелуй приходиться на кончик носа. Бруно замирает. А поцелуи продолжают сыпаться на его лицо. Уголок глаз, бровь, подбородок, морщинка на лбу, краешек губ, около уха. Они такие сухие, без всяких пошлостей, но жар от них расползается по всему телу, что в животе, и чуть ниже, стягивается тугой комок желания. Быть и обладать. И Мелхор видит в распахнутых карих глазах все это. Но так боится поторопиться. Он не сделает нечего, если ему это не позволят. - Mi amorcillo, - шепчет Мелхор, расцеловывая каждую клеточку кожи на руках Бруно. Его губы едва ощутимо прикусывают, боясь оставить след. Не забывая при этом смотреть в карие глаза напротив, не прерывать постоянного контакта. Бруно завороженно следит за тем, как мягкие губы замирают на середине его ладони, как трогательно дрожат пушистые ресницы. И пораженно стонет, когда Мелхор, с довольной усмешкой, прикусывает большой палец мужчины. Горячий язык ласкает огрубевшую подушечку. - Мелхор, - выдыхает Бруно, стараясь свести ноги, спрятать свою реакцию на эту провокацию. Только от мужчины его манипуляций не скрыть. И он вновь прижимается щекой к ладони, оставляя палец в покое. Заглядывает в глаза, с мольбой. - Бруно, ты позволишь?.. Что именно ему нужно позволить, объяснять не нужно. Страшно. Вот так, почти сразу упасть в этот грех. Но вместе с тем очень хочется. И он не может отказать им обоим. Слишком долго они ждали. Поэтому кивает, тут же спрятав свое лицо в ладонях, покрасневший до корней волос. Это не мешает ему увидеть, как нервно Мелхор облизывается, в предвкушении. У него не уходит много сил на то, что бы расправиться с ремнем. Помогая Бруно приподнять ноги, что бы откинуть в сторону не нужные сейчас штаны, мужчина сглатывает. - Если поймешь, что тебе не нравится, то оттолкни меня, - просит он, целуя острую коленку, - Бруно, пообещай мне это. Не смей терпеть. Не услышав ответа, Мелхор немного больно кусает за внутреннюю сторону бедра, вырывая стон, граничащий с испугом и наслаждением. Тут же среди расставленных пальцев мелькает глаз мужчины. - Бруно, - напоминает о своей просьбе светловолосый, поцеловав покрасневшую кожу. Опять тишина. Теперь укус красуется на другом бедре. - О-обещаю! – голос мужчины срывается под конец в новом стоне, когда вместо поцелуя, Мелхор уже зализывает укус. Но тот уже вошел во вкус. Третий укус приходиться на косточку таза. Мелкими поцелуями перебирается к линии роста волос, они такие мягкие и тонкие, забавно щекочут кончик носа. Забравшись пальцами под резинку трусов, мужчина стягивает их вниз, пока Бруно помогает, привставая. Освободившийся член щелкает Мелхора по щеке, вызвав у того довольный смешок. Бруно, теперь уже его Бруно, в полной боевой готовности. А ведь было так страшно, что он никак не отреагирует. Что лишь делает вид, будто ему действительно хорошо. Слегка подув на головку и услышав очередной всхлип, увидев как член в ответ дернулся, Мелхор просто счастью своему не верит. - О-он странный? – напрягается Бруно, когда несколько минут нечего не происходит. И вновь смотрит на все сквозь раздвинутые пальцы. - Что ты, - смеется Мелхор, - Просто я пятнадцать лет мечтал об этом моменте, что сейчас просто… немного в ступоре. А он просто прекрасен. И прижимает член Бруно к губам, размазывает смазку по головке пальцами. Широкая ладонь – Боги, когда же она стала такой! – проходится вверх-вниз по всей длине, а после нее следуют губы. Мелхор направляет Бруно в себя, медленно погружая того в плен горячего влажного рта, от которого у того сносит крышу. Одна ладонь вновь в волосах, сжимает чуть сильнее нужного, но от этого так приятно, второй он зажимает собственный рот. Поступательно насаживаясь на Бруно, мужчина оглаживает языком каждую вздувшуюся венку. Головка упирается в небо, двигаясь туда-сюда, щекоча при каждом своем движении. И хоть растворившийся в этих ощущениях Бруно и не замечал, с каждым разом его вбирали в себя чуть-чуть больше. Очнулся он в тот момент, его головку обхватило со всех сторон нечто твердое, а горячее дыхание щекотало лобок. Неверяще уставившись вниз, мужчина сглотнул неизвестно откуда взявшийся в горле комок. Мелхор взял его член полностью. Во всю длину. И теперь он у него в глотке, сжат гландами, а язык растянулся по низу, словно обнимая, насколько мог. По светлой щеке скатилась слеза от раздражения внутри, но он не закрыл глаз. Наоборот, медленно подался назад, с громким пошлым хлопком выпуская член изо рта, продолжая поддерживать контакт взглядами. Вновь насаживается до половины, опять отодвигается. А затем опять пропускает член до самого конца, позволяя уткнуться головкой в глотку. На ресницах дрожат слезы, по подбородку стекает тонкая струйка слюны. Про себя он тоже не забывает. Собственный член покинул плен неожиданно тесных штанов и жесткой ткани. Себе Мелхор надрачивает жестко, размашисто, не отвлекаясь от своего основного занятия лишний раз. Взгляд Бруно затуманен, он почти не видит ничего перед собой. Вместо тихих стонов он уже скулил, бормоча что-то неразборчиво себе под нос. Бедра двигались уже против его воли, мужчина даже не замечал, что не просто запустил пальцы в чужие волосы, а намотал их на кулак и неумело, полностью на ощущениях, насаживал Мелхора на себя. Тот лишь расслабляет горло, что бы любовник случайно не повредил его. Предэкулята уже так много, что мужчина начинает побаиваться, как бы тот у него носом не пошел. Поэтому пытается сглотнуть его, сжимая горло и создавая небольшую вибрацию. Оглушительный стон, почти крик, раздался сверху. И Мелхора просто натянули, с неожиданной грубостью, член оказался слишком глубоко, не давая ни капли воздуха вдохнуть. Плотная струя ударила по горлу, скатываясь в желудок. Бруно кончал так долго, что Мелхор почувствовал, что начинает задыхаться от недостатка воздуха. Пришел в себя Бруно лишь через несколько секунд. И с ужасом осознал, что он слишком глубоко, что пальцы запутались в волосах. Он выходит так же резко, как и насадил. От того, как легкие заполняются воздухом, Мелхор заходиться в кашле, сквозь который слышно, как он страшно хрипит. - О Боже, Мел-лхор, - перепугано шепчет Бруно. Он пытается схватить мужчину за плечи, но тот как-то странно дрожал. Явно не от того, что задыхался. Нет, это было что-то другое. Опустив взгляд чуть ниже, проникая им вниз, сквозь плечо, предсказатель замер. Мелхор кончал. Хоть и пережал основание члена, сжав его так, что костяшки побелели. - Я тебя не укусил? – первым делом решил спросить светловолосый, потихоньку приходя в себя. Прижавшись щекой к бедру Бруно, мужчина медленно восстанавливался после оглушительного оргазма. Тело все еще мелко подрагивало, пока волна наслаждения медленно схлывала, оставляя после себя сладкую усталость. - Нет. Извини пожалуйста, я сам не понял, что делаю… Господи, да я чуть тебя не удушил! А Мелхор хохочет. Низко, хрипло. Этот мужчина не мог быть еще лучше! Но сейчас он такой расслабленный и интимный, он был невероятен, прекрасен. И теперь, он его. - О, mi amorcillo, - все еще смеется мужчина, убирая с влажного лица мешающие волосы, прилипшие ко лбу, - Не беспокойся ты так. Если честно, мне даже понравился такой опыт. А сейчас позволь мне еще немного отдохнуть и я уйду, что бы ты мог поспать. - Уйдешь, - тупо повторил Бруно, а затем, начиная краснеть и заикаться, торопливо бормочет, - О-оставайся тут… вдруг н-не с-сможешь спуститься. А-а вдруг у-упадешь. У м-меня достаточн-но широкая к-кровать, что бы уместить еще и т-тебя. Мелхор кивает, стараясь не показывать того, насколько он счастлив. Лишь благодарно, по-кошачьи, потирается щекой о бедро мужчины. В такой позе они сидят еще немного. Просто приходя в себя. Успокаивая дыхание. И думая. О будущем, о том, что стоит рассказать обо всем Мадригалям. Ну, может не совсем обо всем. Но хотя бы о причине их ссоры, о том, что Бруно теперь не одинок, что больше не будет мыслей о том, что он что-то упустил. Но это будет позже. А пока, им нужно поспать хотя бы пару часов. Первый начинает шевелиться Мелхор. С сопением он поднимается с пола, спина затекла. И пока Бруно протискивает свои ноги в штаны, мужчина прибирает за собой, стянув с себя собственную рубашку. В комнате любовника слишком жарко для него, что бы быть одетым полностью. Ему приходится делать вид, что он не слышит того, как Бруно сглатывает, когда случайно оборачивается к светловолосому. Нельзя торопиться. Сегодня, сейчас, с них пока хватит. Подойдя к кровати, мужчина почти видит, как в мозгу Бруно генерируется какая-то глупость на счет того, что он может поспать и в кресле. Поэтому сцапав его прежде, чем мысль будет озвучена, Мелхор с наслаждением повалился на постель, увлекая смеющегося пророка за собой. - Бруно, - бормочет в лопатки мужчине Мелхор. - М? - Давай пока повременим с объявлением что мы… ну, вместе, - предлагает тот. Перекатившись на другой бок, Бруно рассматривает открывшуюся его взору светлую макушку. - Просто… нужно их подготовить. Долорес догадывается о моих чувствах, но вот остальные. Нас не было так долго. Мы даже до конца не влились. Я уж тем более. - Дети тебя обожают, - напоминает Бруно. - Обожают, - соглашается мужчина. И поднимает голову. Ясновидец улыбнулся. Во взгляде голубых глаз был страх перед будущем. - Хорошо, подождем, - решает Бруно. Потянувшись за вторым поцелуем, кареглазый наткнулся на шершавую ладонь на своем пути. - Тебе не понравится, - смеется Мелхор, намекая, где были недавно его губы. Бруно это не смущает. Собственный вкус перемешался со сладостью губ Мелхора, и если бы не то, что последнюю неделю мужчина спал урывками, возможно после этого их ожидало бы что-то еще. Но глаза против воли закрываются. Он успевает только покрепче сжать своего – своего! – любовника и проваливается во тьму.