Шрамы на твоем сердце

- Эта свеча – символ нашей семьи, нашего волшебства. Именно она дала начало Энканто, подарила семье Мадригаль дары, для того, что бы мы поддерживали и помогали городу, - проникновенно рассказывает женщина, держа в руках свечу, чей огонек горел из окна ее комнаты и днем и ночью, не тух и не угасал. Если бы Мелхор сам не следил бы за свечой целые сутки, решил бы, что рассказчица лжет. Но этот славный огонек встречал его по утрам, стоило выйти из комнаты, провожал в сон, на него он смотрел иногда по вечерам, от скуки. И вот, спустя пару месяцев подобных хождений вокруг да около, он смог упросить главу семьи Мадригаль показать ему свечу. - Она просто прекрасна, - комментирует парнишка, рассматривая резную поверхность со всех сторон. Жаль, не взял с собой никакого листочка. Он хоть и не умеет рисовать, но именно эту вещь просто необходимо было запечатлеть! - Если хочешь, то можешь подержать, - протягивает Альма свечу. - Точно можно? А что на счет того, что свечи можно касаться только во время церемонии? – почти шепчет парнишка, пока руки сами тянутся коснуться воска. - Ну, думаю, если мы не попробуем, то никогда и не узнаем, - немного неуверенно, но все же довольно бодро произносит женщина. Свеча в руках Мелхора все так же горит. Она не затухла, пламя даже не дрогнуло. Лишь на мгновение становиться чуть ярче. Но этого словно никто не замечает. Никто кроме кареглазого свидетеля этого разговора, чья макушка торчит из-за цветочного горшка, но эти двое слишком заняты друг-другом, что бы заметить его. - А… донья Альма, - осторожно зовет Мадригаль парнишка, смущенно переступая с ноги на ногу, рассматривая пламя перед собой. - Да, милый? – взгляд женщины теплеет, она ласково зарывается пальцами в светлые волосы на голове парнишки, мягко треплет и улыбается, когда тот так знакомо шмыгает носом. - Можно… Можнояостанусьздесь? – на одном дыхание тараторит Мелхор, но замечая, что его не совсем поняли, произносит все медленнее, - Можно я останусь здесь, в Энканто? И Бруно жалеет, что он не видит лица матери. Не знает, что та сейчас думает. Но против воли в голове всплывают ее слова, которые та произнесла несколько дней назад. «Этот малыш так похож на вашего отца», передразнивает он ее слова у себя в голове, корча рожицы, «Если ты, Брунито его копия внешне, то у Мелхора характер Педро»… - Конечно дорогой, почему ты спрашиваешь, - полный слез голос Альмы заставляет их слушателя вздрогнуть, и Бруно чуть не свалился с крыши. А Мелхор, что совсем недавно боялся этой грозной женщины, торопливо ставит свечу на подоконник и теперь обнимается с ней посреди комнаты, пряча свои собственные слезы на ее плече. Всего несколько месяцев прошло с появления тут этого мальчишки, а он так близок с его матерью. Словно это не его Бруно нашел без сознания посреди гор во время очередной прогулки. Мелхор прознал про Энканто от торгового каравана, что частенько их посещал, и загорелся идеей статьи для местной газеты. Да настолько, что заблудившись, не пытался найти знакомую дорогу, а пер в самую чащу. Через неделю после того разговора в комнате Альмы, местный священник притащил едва живого Мелхора к Касите. Объяснил, что он не поделил что-то с городскими ребятами, а отбить его получилось уже в полуобморочном состоянии. Сам парень отказывался говорить о том, из-за чего все же произошла драка. Правда вскрылась почти тут же. Через полчаса у виллы Мадригаль уже собрались матери тех побитых пацанов, среди которых были замечены и те, что ухаживали за дочерьми Альмы. Как оказалось, светловолосому высказали за то, что он, чужак, чудик, которому место среди подобных ему – среди Мадригалей. - М-мы столько всего сделали этому городу, столько помогаем, и вот что его жители дают нам в ответ?! – в гневе указывает на совершенно не смущенную своим поступком шпану Бруно, потрясывая рукой, - Вот чем нам решили отплатить! - Братец, успокойся ты, - в ужасе шепчет Джульетта, цепляясь пальцами за подол изумрудной руаны. - Не останавливай его, Летта! – грохочет Пепа, над чьей головой уже грозовые тучи и то и дело мелькает свет, - Он прав! Сколько бы мы не старались, результат таков! Презрение! - Тучка, не надо! Альма ведь и вас накажет, - умоляет Мелхор, удерживая девушку на месте, не забывая про ее прозвище, от которого обычно эти самые тучи рассеивались. - Послушай этого чужака, Пепа, - гогочет толпа, а особенно один из них, что еще утром прибегал к Касите с букетом для девушки-погоды, - Иначе эта больная сука посадит тебя под арест! Прямо перед праздником. И почти тут же его затылок сталкивается с землей. Когда Мелхор прорвался сквозь толпу, никто не понял. Но вот он уже сидит на поваленном обидчике и пока все пребывают в замешательстве, светловолосый парой точных ударов разбивает широкий нос в кровь, получив в ответ все же затрещину, что не мешает пытаться удушить парня, что крепче него в разы. - Бруно, будь добр, - выводит сына из ступора Альма, которая как всегда появилась из неоткуда, - Разними этих идиотов. Тощий Бруно вряд ли для этого подходит. Но он умудряется оттащить названного брата, который напоследок умудряется извернуться и врезать все еще лежащему парню в его многострадальный нос. По хрусту в ответ ясно – сломал он его окончательно. - Альма, этот щенок должен покинуть Энканто! Он душевнобольной! Посмотри на моего сына теперь, - верещит одна из матерей, подлетая к распростёртому на земле парню. - Этот уебок посмел сказать такое о моей матери! – рычит Мелхор, повиснув в руках Бруно, позволяя себя оттащить подальше от толпы. - Ты называешь моего сына душевнобольным, Ребекка? – грохочет голос Альмы. Перед Каситой тут же создается такая тишина, что слышен топот приближающейся к ним Джульетты, что бегала за своими чудесными печеньками. Но появилась она без них. Зато в глазах был такой восторг и непонимание, что мать тут же забеспокоилась. - Мама! Там дверь! Новая! Она светится! – и тычет пальцем на Каситу, которая смущенно шелестит черепицей. Действительно, дверь. Новая. Она чуть дальше остальных, словно в сторонке. Но это не мешает ей светиться так же, как дверям младших Мадригалей в те дни, когда они только готовились к получению своих даров. У нее еще нет ни имени, ни изображения. Тем не менее, все понимают, для кого она предназначена. - Невозможно! – пораженно шепчет Альма, касаясь полупрозрачных линий пальцами. В ответ по завесе пробегает волна, и женщина торопливо убирает руку. - Р-разве такое вообще возможно? – не отстает и Бруно. Теперь ему было понятно, почему свеча в тот день моргнула более ярким светом. - Но он ведь уже слишком взрослый для дара! – и пусть Пепа ворчит, она в таком восторге, что вместо грозового облака над ней радуга, а сама она едва ли не приплясывает. - Нужно сообщить всем в городе! Сделаем большой праздник! Все должны придти! – вдохновлена Джульетта. - Да… Да! Так и сделаем. И будем делать! Весь город должен присутствовать на получении дара этим вечером! И женщины удаляются, оставив двух парней наедине перед дверью. От шока Мелхор ни слова вымолвить не может. Он просто смотрит на то, что скоро будет его комнатой. Его комнатой. - Бруно, - шепчет парень одними губами, но провидец его слышит, - Ущипни меня, пожалуйста. Ай, не так же сильно! Потирая оголенное плечо, Мелхор смотрит на того, кого вечером сможет считать своей семьей. И так счастливо улыбается, что теперь он и правда похож на сумасшедшего. - Подожди, - улыбка сползает с его губ и светловолосый смотрит на лестницу, - Весь город?! А может не надо? Бруно смеется, когда парнишка подрывается с места и бежит вслед за женщинами дома Мадригаль. Но если эта семья что решила – то она не отступится от своих решений. Так что вечером Касита открыла двери для всех горожан. И гостей было так много, что на первом этаже и яблоку негде было упасть, пока Мелхор и его будущая семья стояла на втором. С того дня чужак перестал быть таковым. Хоть Мелхор и отказывался называть себя Мадригалем в Энканто, но не за его пределами. Для Бруно было непонятно, почему, стоит оказаться этому светловолосому в Касите, как он мог отлепить названного брата от себя. Он в башне? Значит и Мелхор где-то рядом, дремлет, пока старший парень читает очередную подаренную им книгу в гамаке. Вышел куда-то? Тогда можно быть готовым, что в определенный момент они окажутся рядом и будут просто что-то обсуждать. Даже с появлением Агуста, с которым Мелхор рос, он не перестал преследовать Бруно. Взглянув на себя в зеркало, единственный кровный сын Мадригалей тяжело вздохнул, вытирая слезы рукавом рубашки. Он совершенно не похож на местных парней. Тощий, угловатый, но при этом черты его лица – округлые, с сероватой кожей от недостатка солнечного света, с вечными мешками под глазами. Смотреть больно. Особенно, когда он стоит рядом с местными загорелыми атлетами. Тогда взгляды к нему тянутся лишь из-за того, что на их фоне предсказатель – болезненный. «Крысеныш», как очень точно сплюнул Алонсо, одногодка Мадригаля. Только вот потом он уже плевался кровью, пока Бруно висел на появившемся неизвестно откуда Мелхоре, которого явно не могло быть поблизости той подворотни. Еще одного удара челюсть Алонсо могла не пережить, а если Джульетта узнает, что младший опять дрался, будет ходить смурная. Ему только пятнадцать, а он уже куда выше «брата». И он слишком быстро его обогнал, стал крепче и намного сильнее после получения дара. Иногда закрадывалась мысль, а что если его дар не открытие дверей, а именно сила? В этот же день Мадригаля бросили. В очередной раз. Со словами: «Не будь у тебя этого дара и будь ты чуть более похож на своего приемного брата». Бруно понимал, будь у Мелхора дар предсказания будущего и его популярность ничуть не приуменьшилась бы. Тот был бы все равно интересен девушкам, что, не смотря на их разницу в возрасте, постоянно вешались на него. И он в этом не виноват. Но мозг от обиды все равно выставлял светловолосого виноватым. - Эй, пст, - знакомый шепот из окна заставляется оторваться от своего отражения, - Бруно! Высунув голову в окно, Бруно раздраженно морщится. Да, там Мелхор. Стоит себе на крыше, как ни в чем не бывало. Желание захлопнуть ставни и дальше тихо ненавидеть граничило с любопытством, что тому понадобилось перед самым отбоем, что он залез сюда, зная отношение Альмы к подобному. - Привет, - обезоруживающе улыбается Мелхор. - Привет, - хоть обида все еще царапает сердце, Бруно уже начинает отходить. - Пошли, прогуляемся немного перед сном, - зовет светловолосый, протягивая к окну руки. И он идет. Бруно может спуститься и сам, но вместо этого он прыгает прямо в крепкие объятия парня, хоть и потихоньку ненавидит себя за это. Ему так нравится иногда позволять себе такие маленькие слабости рядом с Мелхором, но причины он не знает. Может потому, что друзей-парней у него нет? Так, приятели, с которыми неуютно. А вот Мелхор – уютный. Опять же, с чужой помощью провидец оказывается на крыше своей башни, куда сам лазить боялся, страшась гнева матери. А вот светловолосый так спокойно себя тут чувствовал, что закрались подозрения – тот такое не в первый раз проделывал. - Извини за Розу, - вдруг произносит Мелхор, когда они уже устроились и теперь смотрели в след уходящему солнцу, - Ну… она приходила ко мне на поле. Предлагала… встречаться. Бруно старается сморгнуть подступившие слезы как можно незаметнее. Ясно. После их расставания не прошло и пяти часов, а его бывшая девушка уже стала встречаться с его младшим. - Я ее послал, - вздыхает парень, протягивая свой платок. Принимая белоснежный отрез, что был подозрительно чист для того, чей хозяин целый день провел на солнцепеке в поле, помогая с убором урожая, провидец кивает. И только потом до него доходит, что только что ему сказали. - Почему? – и он действительно не понимает. Роза – наипрекраснейшая девушка, с английскими корнями, из-за чего ее красота так отличается от красоты местных. И она бы была чудесной парой Мелхору. - Предпочитаю, что бы что-то было тут, а не тут, - коснувшись сначала головы, а потом продемонстрировав вполне понятный жест на уровне груди, светловолосый усмехнулся, - Роза попросту красивая кукла. На следующий день Мелхор просит его подстричь. И гордо вручает ножницы предсказателю, не представляя последствий. А когда сестры Бруно застают их за этим делом, то и вовсе по их смешкам понимает, что возможно зря он это сделал. В день, когда родилась их первая племянница, эти два идиота – самые счастливые идиоты в мире. Даже Агуст на их фоне, кажется, не так рад. Эта парочка то и дело вызывается посидеть с малышкой Изабеллой, пока родители стараются поспать. И оказывается, что оба они отличные няньки. Ну, их маленькой принцессе это нравится, хоть она и лепечет по-детски о том, что щетины мужчин слишком колючие. В перерывах в два года рождаются и следующие дети, пока обалдевшие дяди счастливо возятся посреди разрастающегося детсада. - В последнее время дядя Мелхор какой-то странный, - замечает Иса, когда тот вновь не приходит на завтрак, хоть и вернулся в Каситу, - Даже, кажется, забыл о скором дне дара для мелких. Для Мелхора это действительно было странно. Тот, с кого началась традиция устраивать пышные праздники, то и дело зависал, словно и не слыша, о чем все говорят. И в такие моменты его взгляд всегда направлен на вполне понятную фигуру в изумрудной руане. - Я поговорю с ним, - правильно понимая намеки их принцессы, Бруно вставая из-за стола. Вполне ожидаемо, он находит Мелхора на своей крыше. Тот сидит на самом краю, свесив ноги и слегка болтая ими, подставляя лицо прохладному ноябрьскому ветерку. И впервые Бруно замечает, как тот изменился. Теперь он стал молодым мужчиной. Не парнем, в руках которого Мадригаль чувствовал себя защищённым от всего, а именно мужчиной. И теперь такие широкие плечи, опущенные вниз, словно под тяжелым грузом неизвестной ответственности. - П-привет, - уже привычно начинает разговор Бруно, плюхаясь рядом. - П-привет, - отвечает ему подпрыгнувший от неожиданности Мелхор. И оба молчат, думая каждый о своем, но каждый друг о друге. - В следующем месяце церемония Миры, - решает начать издалека предсказатель. - Точно, - усмехается мужчина. Опять тишина. Она действует на нервы. - Мелхор, что происходит? – наконец не выдерживает Бруно, - Ты в последние месяцы какой-то странный. Словно что-то происходит, а ты не хочешь говорить этого. Светловолосый в ответ лишь поджимает губы, болезненно морщась. - Мелхор, ты ведь мой брат, почему ты так боишься… - закипает уже кареглазый. - Да потому что не брат я тебе! – взрывается мужчина болезненно охрипшем голосом от поступающий слез, подскакивая со своего места, - Не брат! И никогда я не думал о нас как о братьях! Бруно вздрагивает, будто от удара. Ему даже кажется, что щека горит, словно ему действительно дали пощечину. Из легких пропадает весь воздух и ему приходится жадно глотать его, такой резко холодный. - Но п-почему? – приближается он к мужчине, заламывая собственные пальцы, - Я-я что-то сделал? Извини, я-я п-просто в-возможно опять задумался о своем, прошу. Н-нежели я как-то тебя обидел? От вида трясущегося предсказателя в груди Мелхора словно сердце рвется на части. - Не надо! – рявкает он, резко выпрямляясь по струнке, когда неожиданно холодные пальцы Бруно хватают его за руку. - Т-тогда что? И-из-за чего ты так з-зол на меня? - Я не на тебя злюсь, - обреченно бормочет мужчина, вскидывая голову к небу, лишь бы не видеть сейчас этот щенячий перепуганный взгляд, - А на себя. - Н-но поч?.. - Да потому что люблю я тебя! Неожиданно громкий голос врывается в барабанные перепонки, заставляя трясущегося мужчину подпрыгнуть на месте, от чего его чудесные кудряшки пружинят. - Я-я тоже тебя люблю, милый, - улыбается Бруно рассеянно. Но Мелхор понимает, о какой любви тот говорит. Он видит в этих глазах напротив то, что там нет этих же чувств, что и у него. Его взгляд горит ярким пламенем, разве что не светиться, в нем такая какофония эмоций, что ему самому дурно. Только вот напротив – лишь легкой огонек непонимания. Схватив мужчину за плечи, Мелхор резко склоняется, собираясь продемонстрировать, что он имеет в виду. Но губы утыкаются в сухие ладони, которые провидец успевает выставить. - Теперь понял? – грустно и как-то озлобленно спрашивает светловолосый. И Бруно понял. Понял и дернулся в сторону, напуганный собственной мыслью. - Н-нет. М-мелхор, тебе ведь э-это к-кажется. Мы п-просто постоянно в-вместе, вот ты и п-путаешь эту лю-любовь с той… люб-бовью. Но он видит, что тому не кажется. То, как сереет вся его фигура с каждым словом, то, как в голубых глазах появляются первые слезы, бередят душу. - Это отвратительно. Теперь уже Мелхор вздрагивает, словно от удара под дых. Бруно в ужасе закрывает собственный рот. Почему эти слова, так отчетливо произнесенные, сорвались с его языка? - Я понял. Прости, - едва слышно произносит мужчина, не замечая слез, что скатываются по подбородку и мочат светлую рубашку. - Н-нет, по-подожди… Мелхор, стой! Но тот уже не слышит, срывается с места, одним прыжком оказываясь внизу. И Бруно бежит за ним, расцарапав ладони от того, что приземлился неудачно. - Мелхор, пожалуйста! – кричит он в спину, что удаляется слишком быстро. Собственные слезы размывают дорогу перед собой. Но он видит, как тот скрывается в собственной комнате. Хватается за ручку и чувствует, как кровь в жилах леденеет. Ведь та рассыпается в пальцах, исчезает магический свет. - Н-нет… нет, Мелхор! Да как же это… как же, - падая на колени, Бруно в ужасе смотрит на пустую стену.