Шрамы на твоем сердце

- Мелхор! – грозно наступает коротышка на своего любовника, указывая на того пальцем. - Давай с меня очень долгое ночное вымаливание прощения на коленях, с твоим членом во рту, а ты забываешь о том, что я только что сделал? От того, как Мелхор спокойно это произносит и от запредельного (по мнению того же Бруно) уровня похабщины в этом предложении, мужчина краснеет, словно брошенный в кипящее масло лобстер. Весь грозный запал пропадает, оставляя вместо себя растерянного Мадригаля. - Ой, прости, пожалуйста, Бруно! – понимает, что сболтнул что-то неправильное, светловолосый ловит любовника в объятия и прижимает к себе, - Прости. Просто… реакция у меня на эту хрень такая. Несу, сам не знаю что. Извини. Давай ты пойдешь домой и там дождешься меня. А я, после разговора с Васко, загляну к Камило и сразу к тебе, объясняться. Бруно недоверчиво смотрит на него и, приподнявшись на носочках, целует того в нижнюю челюсть, одновременно умудряясь выскользнуть из объятий. Только вот дальше он идет в прямо противоположную сторону от Каситы. - Бруно, нет! Ты идешь домой! – начал подозревать светловолосый мужчину в определенных мыслях. - Мелхор, да! Я иду с тобой! – и эти подозрения оправдывались. Ворча что-то о самоуверенных старикашках себе под нос, Мелхору приходится плестись за изумрудной руаной. Но вскоре он догоняет ее, горячо нашептывая на ухо: - Кстати, предложение о мольбе все еще актуально. И торопливо уворачивается от удара в бок. Приближаясь к уже знакомому им дому, каждый реагирует на него по-разному. Бруно просто сравнивает обветшавшее, но все еще крепкое, здание с тем, что помнил о нем. И хоть краска облупилась, оно все еще внушало. Конечно, это не их Касита, но дом Алонсо все еще неплохо выглядит. А вот Мелхор мрачнеет с каждым шагом. Он не хочет говорить того, о чем думает, да вот только по-другому он не знает, как действовать. Дойдя до первых дверей, отгораживающих двор от улицы, Мелхор тяжело вздыхает, и ударяет кулаком по дереву. - Васко, сученыш мелкий! – раздается грозный рык мужчины, заставляя любопытных соседей высунуться из окна, - Давай, вылазь, сын собачий! И ты, Алонсо, ползи сюда! Узнаешь о своих методах воспитания кое-что новое! Бруно, стоящий рядом, смущенно оглядывается по сторонам. Он как-то не думал, что за их разборками будут наблюдать кто-то еще, а теперь от того количества глаз, что на них направлено, неуютно. Теперь спина чешется от того, сколько любопытства на нее направленно. Учитывая при этом не любовь мужчины получать лишнее внимание со стороны зевак, он в принципе и не против был уйти домой, но уже поздно. - Мелхор, ты чего орешь? – появляется за спиной мужчина, что давно и надежно сед. Алонсо отличался от того, что помнил о нем Бруно. Будучи старше него лишь на три года, мужчина пользовался достаточной популярностью от противоположного пола, до появления светловолого чужака. У него было открытое лицо с явно очерченными скулами, густыми и некогда смоляно-черными бровями, что почти вполовину побелели, глаза орехового цвета. И он мог похвастаться крепким телосложением даже сейчас, в свои пятьдесят. Только вот теперь Алонсо вынужден везде ходить с костылем. Уже как пятнадцать лет мужчина лишился части ноги, ниже колена теперь не было нечего. - Да вот, пришел узнать у твоего сынка, почем дурь он толкает, - не забыв пожать протянутую руку, Мелхор почти спокойно улыбался. - Старик, ты чего? Перегрелся? – растерялся Алонсо, - Я завязал, а Васко тут тем более не при чем. - К сожалению, нет, - морщился светловолосый, ударяя по двери вновь. - Да там открыто, хорош долбить, - бормочет его собеседник, потянув ручку на себя. - Дядь Мел, ты чего? – раздается сонное с крыльца, - Ночь на дворе же. Там – парнишка лет двадцати. Хорошо сложенный, симпатичный, но не похожий на своего отца. Такой же светлый, как и его мать. Английский щенок, как прозвали его старухи, все еще не примирившиеся с происхождением Розы, был так на нее похож. Тонкие черты лица, некая манерность движений. И длинные волосы, растрепанные сейчас по плечам. - Я ведь тебя предупреждал, сученыш! Хочешь курить сам – хоть закурись. Но что я говорил о своих племянниках? – в глазах загорается такой нехороший огонек, что Васко заметно напрягается. - А что твои племянники? – голос от страха становится довольно высоким, крикливым, - Я в жизни даже рядом с ними не смел прикуривать! - Только вот полчаса назад я поймал Камило с твоим косячком, - усмехается Мелхор, медленно приближаясь к дому. Глаза, такие же ореховые, как и у отца, округляются. И по тому, как они бегают по лицам вошедших во двор, ясно, что парень срочно пытается вспомнить, когда это он косякнул. Ведь действительно даже не дышал в присутствии Мадригалей, что бы не дай Бог навлечь гнев светловолосого. Мелхора тот любил как родного дядю, тот часто возился с ним и даже воспитывал, пока Алонсо пытался заработать хоть какие-то деньги. - Вот ведь сучонок, - хлопает себя Васко по лбу, - Я ведь видел, что Вито себя странно ведет, но думал - его так от ломки ведет! - И все равно ведь продал, - сужает глаза Мелхор. - Дядь Мел, я ведь не знал, что это Камило! – оправдывается парень, махая перед собой руками, - Да я бы сам тогда сожрал все, что при себе было! Только этот щенок слишком хорошо прикидывается! Д-дядь Мел, т-ты чего? Мужчина замирает рядом с пеньком, в который вогнан старый колун, на чьем металле заметны следы ржавчины. - Дядь Мел! Не сходи с ума! Я брошу! – верещит Васко, заметив куда смотрят голубые глаза, - Мамой клянусь, даже не посмотрю в сторону травки! С легкостью вырвав топор из пенька, пошатнувшийся от рывка, Мелхор грозно надвигается на парнишку. - Мелх!.. – попытался было дернуться Бруно, но его удержала на месте знакомая рука, - Алонсо, он же его!.. - Пусть лучше он, чем я буду искать его тело по всем горам, - болезненно морщится мужчина, пока сам трясется, словно от ледяного ветра. Пятнадцать лет назад он влез в огромные долги перед определенными людьми. Товар он потерял, расплатиться не смог. А потом просто пропал, не оставив ни записки, ни денег сыну. Нашел его Мелхор, что забеспокоился, когда пошел третий день с его исчезновения. В горах, с отрубленной конечностью, чудом не померевшего от потери крови. Дотащил до окраины города и оттуда открыл дверь, в больницу, где занялись лечением Алонсо. С тех пор мужчина даже обычный табак курил с опаской, только в случаях крайнего стресса. Тем временем, пока Бруно видел страх прошлого на лице бывшего недруга, светловолосый дотащил свою жертву до стола и пригвоздил к нему, удерживая чуть выше кисти. Васко от ужаса происходящего мог только невразумительно сипеть, огромными глазами наблюдая за тем, как колун поднимается в воздух. - Твой отец остался без ноги, - спокойно произносит Мелхор, - Ну а ты наверняка подготовился к тому, что однажды не сможешь выйти сухим из воды. Так что… давай разберемся с этим по-быстрому. Руку. - Дя-дядя, по-пожа-жал… - скулит Васко, пытаясь вжаться в дверь, которая отказывается открываться вовнутрь, - Я с-сам ску-у-урю все, что у-у-у-успел нак-крутить! – верещит парень, а поняв, что мужчина замер над ним, цепляется за эту заминку, - Сож-жгу я это п-поле! Вы-вырву кажды-ый кореш-шок сам, ли-лично! Собст-твенными рукам-ми! Таким он никогда не видел Мелхора. Молчаливый, холодный, без своей привычной хитринки в глазах, он не был похож на себя обычного. Для парня он сейчас был лишь черной фигурой, стоящей над ним против лунного света, из-за чего не видно лица. Даже Бруно, стоящий в нескольких метрах, чувствовал, как холодный пот льется по спине. - Руку, Васко, - повторяет мужчина. Парень в ужасе прячет далеко не лишние конечности за спину. Не дождавшись требуемой части тела, Мелхор сам ее добывает, прижав к деревянной поверхности двери, удерживая чуть выше запястья. - Дяд-дь Мел!! - Я обещал твоей матери, что не позволю идти по стопам папашки, - горько ухмыляется мужчина, - А сам упустил момент, когда ты, паразит, решил, что травка это круто. Раньше надо было так сделать. Чтобы не было желания протягивать свою потную ладошку с наркотой мелким. И колун срывается вниз, опасно блеснув подозрительно чистым острием для такого старичка. Крик застревает в глотке, и никто не может сказать, чей он был. Звон металла, врезавшегося в плотную древесину, разорвал тишину. Колун погрузился в дерево, словно горячий нож в масло. Ровнехонько над плечом Васко. Лишь пара локонов безвозвратно отсечена. Единственная часть парня, которая пострадала. - Ну-ну, - замечает наконец Мелхор слезы в ореховых глазах и прижимает парня, что подрагивает в подступающей истерики, - Все, все ш-ш-ш. Прости, милый. Но не сделай я этого, ты ведь все равно через месяц другой опять этим занялся. - А-а если бы рука д-дрогнула?! – вскипает Васко, отталкивая Мелхора. Светлая голова мужчины дергается, откуда только парень нашел силы для удара. Усмехнувшись самому себе, Мелхор вытирает кровь с рассеченной губы и подставляет вторую щеку. Жизнь не фильм, так что ему прилетает и второй раз. - Ублюдок т-ты, дядя Мел, - успокаивается парень, потирая кулак, - И морда у тебя словно чугунная. Васко отходит от шока слишком быстро. - Извини за Камило, - уже успокоившись, бормочет парень, - Я действительно не знал, что это он. - С ним я тоже поговорю, - хрипит уставшим голосом Мелхор, - Но поле то необходимо выкорчевать. Потому что в следующий раз я удушу вас обоих, - слабо улыбается мужчина, похлопывая парня по плечу. Отец и сын вздрагивают. Тот не шутит. Так что они договариваются избавиться от того самого поля через пару дней, когда чувства поутихнут. На этом решено разойтись. Ну а пока Васко помогает Алонсо подняться по лестнице, светловолосый вспоминает про то, что пришел не один. И плетется к Бруно, уставившись на собственные ноги. Не хотел он показывать себя… такого. Поэтому пытался отправить его домой. Нужно было быть более настойчивым. Останавливаясь напротив пророка, Мелхор ждет. Что на него наорут, возможно, опять ударят. Хотя нет, это ведь Бруно. Он наверняка вновь будет напуган. И неизвестно, что теперь произойдет. Поджав губы, мужчина ждет любой реакции. Кроме той, что его лицо хватают ладонями и заставляют поднять, что бы внимательно осмотреть уже темнеющие синяки. Бруно напряженно рассматривает свежие кровоподтеки, прежде чем сжать щеки любовника. - Никогда так больше не делай, - требует мужчина, заглядывая в глаза. Не боится. В карих глазах лишь беспокойство. Брови приподняты, губы напряженно подрагивают. Разве что носик не дергается, как у его милых крыскок, которые сегодня остались в комнате Антонио. Сил идти до Каситы пешком нет. Ровно, как и желания. Так что, сгребя любовника одной рукой за плечи, Мелхор тащит того к дверям со двора. Но не открывает, ее, а лишь касается старой пошарпанной ручки, что не выполняла свою роль очень и очень давно. Бруно, понимая, что их сейчас ждет, кое-как изворачивается, наблюдая за действиями светловолосого. С его пальцев срываются золотые звезды, перетекая на порыжевший металл, наполняя его цветом. Магия распространяется по дереву, окрашивая его, наполняя силой. Конечно, Мадригаль не в первый раз видел, как Мелхор открывает дверь. Но это всегда была та, что стояла в Касите. С изображением самого мужчины и кучи дверей. Эта же не носила рисунка создателя. Тем не менее, светилась не хуже оригинала. А в голубых глазах пляшут такие же звездочки. Вот уж их Бруно впервые видит. И они заставляют замереть, позволить протащить себя сквозь дверь, что бы оказаться в уже знакомой комнате. Словно сквозь стену незастывшего желе прошел. Бр-р. Уже в комнате мужчину утащили на кровать, не забыв стереть легким движением пальцев дверь, где вполне удобно устроили на подушках, прежде чем уронить голову ему на колени прижаться всем телом, обернувшись змеей вокруг и спрятать лицо в рубашке на животе. - Слишком странная поза, - немного нервно смеется Бруно, все же зарываясь пальцами в светлую шевелюру. - Дай мне десять минут, и я схожу к Камило, - бурчит сквозь ткань мужчина. - Ты всегда такой, когда… - Мадригаль замолкает, не зная как назвать состояние любовника так, чтобы не тронуть старые раны. - Накуренный, - подсказывает Мелхор. Мужчина осторожно кивает, натыкаясь взглядом на то, что голубой глаз внимательно вглядывается в его лицо. Он смотрит почти так же, как смотрел недавно на Васко. Единственным отличием являлось то, что теперь там не было гнева. Лишь удручающая пустота, от которой на мгновение становится страшно. Но лишь на мгновение, ведь потом Мелхор улыбается также довольно, как этим утром, вновь становясь самим собой. - Тактильный? Да, - начинает уточнять мужчина,- Немного… тронутый на голову? М-м-м, да, думаю тоже да. Видишь ли, когда я только ушел, меня каждую ночь мучали кошмары. Там ты… в общем, я всегда просыпался от собственного крика. А потом знакомый первый раз дал попробовать эту дрянь. Сначала я просто курил, что бы заглушить свою боль, потерянность в этом мире. Потом, просто потому, что без ощущения легкости было невозможно жить, - осторожно начинает Мелхор, пока чужие пальцы перебирают волосы, - Я думал, что ничего страшного от легкого наркотика не будет. Но со временем его стало не хватать. Слишком слабый, он не помогал мне. Потихоньку помимо косячков появились и таблетки, которые так просто достать, что даже смешно. Светловолосый болезненно скалиться и Бруно уже хочет перевести тему, когда хриплый голос продолжает. - Помню, проснулся в какой-то канаве. Смешал наркоту с алкоголем. И попал в неприятности. В карманах полный ноль, вытащили даже старую кредитку, которая давно просочилась. Хорошо, что я хранил в комнате немного налички, но и ее я просрал на наркоту. Иногда неделями не ел, просто потому, что денег не было на еду. Пару раз ловил себя за тем, что спер что-то из магазина, просто, чтобы банально пожрать, - чувствуя, что пальцы теребят один и тот же локон, мужчина вновь зарывается в ткань, - Даже до того, чтобы начать колоться в вену дошел. А потом, во время очередного наркотического бреда, случайно рассыпал альбом. Тот, который я показывал детям, - голос почти затихает, но в абсолютной тишине комнаты его легко расслышать, - Начал собирать и завис. Там, на фотографиях, я был другим. В зеркале же – чудовище. Грязный, со слипшимися от пота волосами. Пасло от меня тогда знатно. К Мадригалям я никогда не приходил под дозой, - торопливо добавляет светловолосый, - Не мог себе позволить разочаровать еще и малышку Дол. Но и перестать не мог. Надеялся видимо, что меня может хоть прибьют где-нибудь по тихой. И хоть Мелхор никогда себе не признается, но началом всего этого ужаса стал кошмар, в котором Бруно в первый раз покончил с собой в его сне. Но тот понимает, помнит то, что он писал в своем дневнике, который теперь прячется на полках провидца. - А потом Дол сказала, что слышала твой голос, - голос мужчины звучит так радостно, словно он опять узнал ту новость, - Что ты в Энканто. С той ночи во мне словно что-то надломилось. Та корка льда, что покрыла мой мозг, треснула, и до меня впервые дошло, что возможно жизнь все еще стоит того, чтобы за нее побороться. Я, конечно, и до этого пытался бросить до этого, но все равно срывался. Осознание того, что я все еще могу тебя найти, спасло меня. - М-мелхор, - тихо шепчет Бруно, явно собираясь извиниться, но его останавливает счастливо лицо, которое он теперь может видеть полностью. - Я сам идиот, - не дает Мелхор произнести этих слов, - Вместо того, чтобы бороться со своей глупостью и теми мыслями, я пытался их закопать в себе как можно глубже, чтобы не иметь возможности вытащить их на поверхность. Жаль, конечно, что лепешки Джульетты не могли спасти от ломки, как делают это с похмельем, но лучшим лекарством стала мысль, что мы сможем увидиться. И я должен был сделать все, чтобы не разочаровать тебя. Провидцу хочется сказать, что его не разочаровал бы никакой Мелхор, но тот каким-то образом оказывается между его ног, горячее дыхание опаляет живот. Когда мужчина успел забрался под рубашку?! - М-мелхор! – возмущенно задыхается Бруно, чувствуя легкие поцелуи на своем животе. Под рубашкой хихикают, широко лизнув кожу. А потом вылезают. На голове – уже знакомый шухер. - Не хочешь? – соблазнительно шепчет мужчина, подводя руку любовника к своей шее и проводя ниже, - У нас есть еще пять минут. А в голове звучат его слова с прошлой ночи. Бруно не понимает, откуда у него бутылочка со смазкой, но когда собственные пальцы проникают в Мелхора, вызывая приятную дрожь в теле обоих, то мужчина понимает, что тот полностью готов его принять. - Только если пять минут, - сдается кареглазый. Спальню Мелхор покидает лишь через полчаса, укрыв уснувшего любовника одеялом и чмокнув в лоб, словно набираясь сил. Не забыв перед выходом собрать всю одежду Бруно и сложить аккуратной стопкой на стуле, он спустился на кухню. Привычно собирая целую корзинку еды. Камило наверняка сейчас жутко голодный и злой. А на пустой желудок тяжело с ним разговаривать. Замерев на секунду перед дверью племянника, Мелхор замирает с поднятой рукой. Собирается с мыслями. И не стучит, просто заходит. Комнату Камило не запер. Он делает вид, что спит, укрывшись с головой. Только нос торчит снаружи. Воспользовавшись тем, что свет еще потушен, мужчина поправляет ворот водолазки и садится на край кровати. - Давай поговорим, хамелеончик, - осторожно гладит светловолосый кокон в районе головы. Камило только фыркнул, заворачиваясь в одеяло поплотнее. - Ну ладно. Можем не говорить. Но уж послушай меня, пожалуйста. И начинает свой рассказ, в котором намного больше подробностей о тех днях, когда он находился в наркотическом опьянении, чем в том, что узнал Бруно.