Шрамы на твоем сердце

Наутро двое ночных болтунов спустились на завтрак сонные, обсуждали они то, что происходило в жизни Мелхора до самого рассвета, успев подремать пару часов. Видно было, что им тяжело разлепить глаза, так что Касита заботливо предоставила им двоим огромные чашки кофе, возможно чуть более крепкого, чем нужно было. Бруно воспользовался таким состоянием любовника, что он жевал все, что попадало ему в рот, накормив того лепешкой сестры. И пока светловолосый обиженно косился на пророка, синяки на его лице исчезали с легкой щекоткой. Ровно как излечивались и все те метки, которые мужчина заслужил в их первых раз, считая их своей особой наградой, не собираясь пару недель прикасаться к лечебной стряпне Джульетты. А довольный Бруно старался не смотреть на него, хоть губы против воли и расплывались в улыбке. Он не собирался позволять ходить мужчине израненным, потому что тому нравилось ходить перед его носом полуголым леопардом, весь украшенный темными пятнышками. В течение всего времени, что оставалось до свадьбы Долорес и Мариано, любовники вновь оказались разлучены навалившимися на них обязанностями. Мелхор еще успел в один из дней сходить к Васко и Алонсо, вернувшись уже поздней ночью, заперся в ванной и вышел оттуда лишь тогда, когда все вещи были дважды перестираны, что бы удалить с них любой запах его работы. Только потом он вообще выкинул их, морщась. Зеленые разводы от травяного сока отказывались сводиться обычным порошком. По мере того, как главный день в жизни его племянницы приближался, светловолосый все чаще пропадал в доме Гузманов, пока Дол выбирала все те мелочи, что должны были присутствовать на празднике. За всем за этим Мелхор отправился уже за несколько дней до свадьбы, прихватив, как и обещал, Камило. Не было их два дня, а когда уставшие, они ввалились в Каситу посреди ночи, перепугав прокравшегося Агустина на кухню до полусмерти, пришлось срочно откачивать мужчину с помощью тех вкусностей, что они захватили снаружи. Вечером, перед назначенным днем, каждый Мадригаль получил именную коробку. В ней – вся необходимая одежда и даже обувь. Бруно решил переодеваться в комнате любовника, чтобы не бегать в костюме по лестницы, пока сам Мелхор ушел помогать с платьем к Долорес. Разглядывая себя в зеркале, мужчина то и дело хмыкал. Белая рубашка, поверх него изумрудные жилетка и пиджак, более глубокого цвета, такие же брюки. На ногах, вместо привычных шлепок – лакированные туфли. Так же темно-зеленого цвета, чтобы не выбивались. Запонки в виде песочных часов – как дань его дару. Он даже волосы зализал, что бы привести хоть в какой-то порядок, но галстук ввел его в ступор. - Mi amorcillo, - раздается от двери, - Ты не видел мои... Что он там не видел, Бруно уже не узнает. Ведь Мелхор просто зависает, уставившись на любовника. Сам он почти полностью в черном, лишь белоснежный галстук стрелой расчерчивает его грудь. Золотые узоры на жилетке, что можно наблюдать в основном благодаря тому, что пиджак был расстегнут, видно не сразу, но когда взгляд за них все же цепляется, то не может остановиться разглядывать все эти цветы и животных, изображенных на ткани. - Ты восхитительно выглядишь, - первым выходит из ступора Бруно, приближаясь к зависшему мужчине и мягко целуя в свежевыбритую щеку, еще сохранившей запах мятного лосьона. - Нужно было выбрать что-то более простое, - жалуется Мелхор, а у самого в глазах искриться лишь восхищение, - Мне придется постараться, что бы никто лишний раз рядом с тобой не крутился. - Зеркало за мной, - смеется Мадригаль, намекая на то, что мужчина перед ним явно больше требуется в защите от настойчивых ухаживаний. - Давай галстук, - чмокает пророка в нос светловолосый, - А то еще немного, и мы опоздаем на свадьбу. - У нас ведь полно времени, - не понимает Бруно, покосившись на часы. В ответ Мелхор просто его целует, почти поверхностно, вовремя отстраняясь, прежде чем желание запереться в комнате и сделать вид, что они надежно простудились, пересиливает здравый смысл. Подобный намек заставляет Бруно протянуть мужчине кусок ткани, рассматривая их ботинки. Ушки у него замечательно краснеют, подбивая еще немного поддразнить. Что светловолосый и делает, проведя пальцем по косточке на подбородке, пока одевает на мужчину галстук. - Мелхор! – слегка ударяет по плечу любовника ясновидящий. - Прости, но ты так мило реагируешь, - посмеивается Мелхор, завязывая галстук. До церкви вся семья идет вместе, так что мужчины заняты племянниками, находящихся в таком нетерпении, что их кудряшки пружинят от подпрыгиваний. Во главе их маленькой процессии не Альма. Там – Феликс, что ведет под руку Долорес. На ней великолепное алое платье, что полупрозрачным огнем струится по тонким плечикам, пышная юбка не скрывает ее ножки ниже колен. Камило, которого заставили несколько часов простоять в этом великолепии, довольно хмычет. Определенно, его страдания того стоили. И даже те уколы иглами он готов теперь простить. Если бы не фотоаппарат в его руках, Мелхор вряд ли смог нормально увидеть свадьбу. Ведь с момента, когда Феликс передал руку дочери ее жениху, они вместе с Пепой почти безостановочно рыдали, утираясь особо большими платками, подготовленными для этого дня. Каким только образом получилось избавиться от надоедливых туч, чтобы не залить всю церковь дождем? - Тогда с этой самой секунды я объявляю вас законными супругами, - раздается голос святого отца, что ради праздника приодел свой лучший парик, - Мариано Мадригаль, вы можете поцеловать свою жену. Естественно, традиции, что входящий в семью берет фамилию Мадригаль, никто не собирался нарушать. Хоть Гузманы и поняли о том, что Дол никогда не будет Долорес Гузман, сделали это они слишком поздно. Да и Мариано было абсолютно наплевать, чью фамилию они будут носить, если будет вместе со своей возлюбленной. Первый поцелуй уже замужней пары был приветствован громким улюлюканьем гостей, заглушающим счастливые рыдания Пепы и Мелхором. Празднование быстро переместилось на площадь перед Каситой, где уже стояли столы, ломящиеся от такого количества еды, что закралось подозрение – а хватит ли им сил вообще с ними справиться? Через несколько часов стало понятно – хватит. Гости равномерно уничтожали запасы алкоголя и еды. Мадригалям было проще. Стоило им опьянеть сверх меры, как к ним вприпрыжку приближалась тарелка с заготовленными Джульеттой лепешками, и они были готовы вновь вернуться за стол. В то время как люди уходили и уходили, Мадригали продолжали веселиться. В какой-то момент Антонио отправили в комнату, следом за ним потянулись и Мирабель с Камило, что на ходу зевали и сонно потирали глаза. Луиза ушла тоже, не испытывающая никакого интереса к алкоголю, она едва бокал вина осушила за целый день. В итоге на гулянии остались лишь старшие Мадригали, в том числе и Изабелла. - Значит, ты не можешь решать, какое будущее увидишь? – наседала на пророка очередная сеньора, чьего имени он не знал, но помнил, что она когда-то бегала за его любовником, - И поэтому в основном предсказываешь… плохие вещи? Бруно торопливо кивает, рассматривая свой бокал, что сжимает чуть сильнее, чем стоило бы. За десять лет он отвык к тому, что люди разговаривают так много. Нет, его семья тоже была шумной, их постоянно было много, но на то они и семья, что бы привыкнуть к ним. - А мне ты можешь погадать? – и женские пальцы по-хозяйски касаются бедра, сеньора заглядывает в глаза, смотря из-под полуопущенных ресниц, - Ну, к примеру, на эту ночь? Сжавшись, Мадригаль в панике смотрит на чужие пальцы. Неприятно. Эта мысль яркой надписью загорается в голове. Желание сбросить руку граничит со страхом шевельнуться. Неужели женщины всегда были такими? - Сеньора Мануэла, - раздается над головой и приятная широкая ладонь ложится на плечо, слегка сжимая, принося уверенность в том, что его сейчас спасут, - Неужели вы, наконец, развелись? - Ну что ты, Мелхор, - отдергивает женщина руку, словно обжегшись о бедро мужчины, - Только вчера отпраздновали годовщину. - Какая жалость. А я уж думал, что у меня наконец появился шанс, - в голосе светловолосого ни капли заигрывания, скорее он даже подчеркнуто холоден. - У вас слишком хороший сторожевой пес, сеньор Мадригаль, - кривит Мануэла губы в подобие улыбки, - Советую избавиться от него, если не хотите встретить старость в одиночестве. И сбегает, почувствовав на себе особо тяжелый взгляд «пса семьи Мадригаль». С ее исчезновением Бруно может вновь спокойно дышать, не пропуская каждый второй вдох. Настойчивые люди его все еще пугают, а за сегодняшний вечер подобных разговоров было целых пять! И все они были женщинами! Услышав тяжелый вздох сверху, ясновидящий вздрагивает. Опять он приносит неприятности Мелхору, что всю ночь то и дело появляется рядом, что бы отогнать назойливых охотниц. А ведь он взял на себя организацию свадьбы, что бы позволить Мадригалям спокойно наслаждаться праздником. А теперь вынужден то и дело искать любовника в толпе глазами, что бы проверить – не досаждает ли ему кто опять. - Из-звини, - бормочет Бруно, все еще очень заинтересованный своим бокалом. - За что? – удивляется светловолосый, устроив и вторую ладонь на плече, резко напрягшиеся мышцы, - Не надо было тебя одного оставлять, знал же, что все так и будет. Он то и дело слышал и замечал от компании женщин посмеивания и постоянные взгляды на Бруно. Видимо, с возрастом действительно мозгов прибавляется, раз они перестали бояться мужчину, но Мелхор не собирался уступать кому-то. Не теперь, когда его чувства приняли. Мелхор замечает, как замылился взгляд Мадригаля от алкоголя. Черт! Стоило упросить Камило посидеть со своим дядей, прикинувшись им. И ведь есть же у некоторых талант спаивать. Хотя, скорее всего мужчина пил просто от нервов, что бы как-то расслабиться. Забывая, что его максимум – один бокал. - Идем, тебе стоит немного подышать свежим воздухом. - Мы ведь и так на улице, - попытался было сопротивляться Бруно, но когда его рука попала в теплый плен руки любовника, перестал. Так было хорошо. Правильно. - Изабелла создала довольно милый садик на заднем дворе, - довольно хмыкает Мелхор над тем, что притихший пророк теперь без труда ведется в правильном направлении, - Там нет людей, ведь она запретила лианам пускать кого-то не из семьи. Чтобы не перетоптали. Действительно, садик довольно милый. Словно Изабелла смогла кусочек леса перенести на задний двор, где кроме вытоптанной земли ничего не было. Достаточно высокие деревья и кусты скрывали Каситу от взора за своими зелеными кронами. Выглядит так, словно здесь все давным-давно высадили, но на деле всему этому великолепию и трех дней нет. Развешанные по ветвям гирлянды давали достаточно света, что бы создать уют даже в этом небольшом леску. На свободном от растительности участке была найдена скамеечка, что совсем недавно приволок Мелхор. А Бруно еще думал, зачем им скамейка. Теперь стало понятно. На секунду задумавшись, мужчина снял свой изумрудный пиджак, и хотел было положить на сидушку, но не успел, светловолосый устроился на прохладной древесине прямо так. - Садись, - смеется Мелхор, - Не стоит жертвовать костюмом. Пожав плечами, пророк повесил пиджак на спинку и уселся рядом. А потом, подумав, устроился на коленях мужчины, решив устроить маленькую месть за тот раз. Но оказалось слишком удобно, так что Бруно просто с шумом выдохнул и прикрыл глаза. Музыка долетала до этого зеленого уголка, но при этом не мешала уединению. Накрутив небольшой выбившийся локон на палец, Мелхор отпустил его и довольно прищурился. Мягкий. Даже несмотря на то, что Бруно вылил на волосы чуть ли не целое ведро лака, что бы укротить их. Опять накрутил и вновь отпустил. Черная пружинка забавно скручивалась. Накрутил. Отпустил. Бруно попытался скрыться от этого, отвернувшись. Но только еще больше подставился. Теперь палец светловолосого очерчивал лицо пророка. Едва ощутимо, одной только подушечкой, от чего было немного щекотно. Слегка почесав подбородок, скользит по нижней губе. И оказывается пойман зубами, слегка прикушен. - Ай! Не кусайся! – нажав большим пальцем на нос, Мелхор попытался освободится. - А ты прекрати меня дразнить, - фыркает мужчина, все же отпуская палец любовника. Музыка становится медленней, возвещая о начале очередного танца жениха с невестой. Пророк первый реагирует на это, открыв глаза. А затем подскакивает, нервно и немного резко протягивая руку. - М-может потанцуем? – предлагает Бруно. Он хотел пригласить любовника еще там, на празднике. Но каждый раз, стоило набраться смелости и приблизится, сам же трусливо сбегал. И хотя некоторые мужчины танцевали друг с другом, смеясь и кружась среди остальных пар, они делали это в шутку. У него просто не получилось бы прикинуться, что танцуют они лишь для смеху. А тут никто не увидит, не будет обсуждать его действия еще несколько месяцев. - Ох, сеньор Мадригаль, - игриво хихикает Мелхор, принимая приглашение и позволяя утащить его на небольшой участок, подходящий для того, чтобы не запнуться обо что-то. Он знал, как танцует Бруно. Знал, что того настолько поглощает ритм, что он не видит ничего из происходящего вокруг, что единственный способ вернуть мужчину в реальность, это избавиться от любой музыки. И то, насколько пророк был хорош в этом в одиночку, могло сравниться только в том, насколько он был плох в парных танцах. Мадригаль просто не представлял, что делать с партнером. Это даже стало шуткой в круги семьи, мол, хочешь передохнуть от танцев – пригласи Бруно. Вот Мелхор и ожидает, что они просто покачаются в такт музыки. Так что когда ладонь мужчины ложится на его спину, притягивая ближе к себе, светловолосый в предвкушении округляет глаза. И они с легкостью вступают в необходимом месте, с правильного движения. При том, что ведет именно Мадригаль, не дав партнеру даже задуматься над своей ролью. Впрочем, он и не старается как-то перехватить альтернативу, полностью отдаваясь движению. Мелхор не стесняется взять на себя женскую партию. - Ты что, брал где-то уроки, пока меня не было? – интересуется мужчина, когда они описали почти полный круг. - Иса мне помогла, - признается Бруно, разворачивая их на месте, - Сказала, что мне нужно потренироваться. Теперь Мелхор каким-то образом прижимается спиной к груди любовника, хоть тот и может уткнуться ему лбом в подставленное плечо. Неожиданно появившаяся чуть ниже живота ладонь слегка надавливает, словно управляя движением таза. - Иса явно решила поиздеваться над твоей партнершей, - ворчит Мелхор, когда ладонь не исчезает, хоть и должна. - Думаю, мне даже стоит взять у нее еще пару уроков, - довольно шепчет на ухо кареглазый. Ухо тут же краснеет. - Кажется, я плохо на тебя влияю, - смеется было светловолосый, но этим же смехом едва ли не давиться. Пятерня Бруно скользит по ткани вверх, по груди, на шею, чуть сжимает ее, не мешая воздуху проникать в легкие, но создавая небольшой дискомфорт. Ощущение не успевает сформироваться полностью, когда пальцы хватают за запястье и разворачивают к себе, хоть и оказывается любовник теперь чуть в стороне, на расстоянии их вытянутых рук. - Невероятно плохо, - улыбается кареглазый чертенок. - Нужно будет запретить Исе тебя учить, - ворчит мужчина, начиная считать в уме. Бруно слишком быстро понимает правила этой игры. И двусмысленных прикосновений становится больше. Так что Мелхор вынужден считать более сложные примеры, лишь бы не замечать того, как жар ладоней на его теле умудряется пройти сквозь слой тканей. Правила этого танца вынуждают прогнуться назад и Мадригаль пользуется этим, устраивая свой подбородок на груди, фиксируя их положение. До светловолосого доходит идея партнера лишь в тот момент, когда его бедро несильно давит на пах, полностью выбивая дух из мужчины. Тихий стон приглушает долетающая до них музыка. Но Бруно его слышит. И победоносно улыбается, позволяя ему выпрямиться. Теперь им уже не до танца. Они просто стоят, замерев все в той же позе. - Долорес меня, именно меня, убьет, если мы исчезнем со свадьбы, - именно Мелхор пытается быть последним оплотом здравомыслия. - Значит, тебе просто нужно быть тише крыс в стенах Каситы, - соблазнительно шепчет Бруно, соприкоснувшись кончиками носов. Это было последней каплей. С раздраженным рыком Мелхор притягивает любовника за галстук, немного мстительно кусая за нижнюю губу. За издевательства. Слишком уж быстро тот раскрепощается. И он одновременно и рад и чувствует легкую досаду. В то время как кареглазый довольно облизывается, нежно целуя в ответ. Слишком занятые друг другом, они не замечают тени, что отлипает от дерева и торопливо сбегает в сторону Каситы, зажимая свой рот, чтобы не выдать себя. - М-м-м, под-подожди, Бруно… Стой! – каким-то образом умудрился отстраниться Мелхор. Мужчина послушно останавливается. Как и его руки, что сжимают ягодицы, пока бедро так удобно располагается меж ног. - Я не готов… ну ты понял, - смущенно кашляет светловолосый, - Не думал, что ты захочешь сегодня. - Ты себя явно недооцениваешь, - окидывая взглядом все, что только могло попасть в его поле зрения, Бруно усмехается, - В таком виде перед тобой ни одна монашка бы не устояла. - Спасибо конечно, но обычно такое количество народа действует на тебя немного по-другому, - намекает мужчина на то, что обычно пророк предпочитает просто поваляться и желательно просто в обнимку с ним. - Ладно, - не сильно-то расстраивается Мадригаль, в его глазах все еще пляшут чертята, - Тогда дай мне тебе отсомфхф! Зажав этот неожиданно восхитительно пошлый рот своей ладонью, Мелхор гневно щурится. Они ведь договаривались! Если Долорес не занята Мариано, никаких откровенных разговорчиков вне комнат. Изначально это было оговорено именно для светловолосого, что бы он мог держать себя в руках. А теперь именно тот, кто предложил эту идею, вот так легко нарушает договор. Но это и не значит, что любовник против. Пока они торопливо отходят назад, что бы упереться его спиной в одно из деревьев, Мелхор торопливо скидывает свой пиджак. - Я могу и на свой встать, - урчит Бруно в поцелуй, когда этот элемент одежды падает перед ним, чтобы он не испачкал колени. - Мой темнее, - успевает только сказать светловолосый, прежде чем собственный галстук оказывается во рту, - Мф? - Боюсь, ты будешь громким, - улыбается мужчина, целуя в щеку. А затем мучительно медленно опускается на колени, покрывая поцелуями тело Мелхора прямо по ткани, и тот чувствует их, как они огнем горят на коже. Жилет никак не мешает добраться до пояса, торопливо расстегивая его. Когда член высвобождается из своего плена, оба мужчины вздыхают. И если один из них с предвкушением, то второй – еще и от того, как резко ощущается холодный вечерний ветер. Почувствовав заминку, светловолосый приподнял бровь, задавая немой вопрос. Небольшое прямоугольное нечто в руках Бруно заставляет сначала торопливо припоминать, когда он успел притащить в Энканто игрушки. А потом уже стыдливо понимать, что ничего подобного он не приносил, не забывая при этом сделать пометку о том, что стоит об этом подумать. Маленький черный футляр оказался помадой. Помадой… Помадой?! - Мфхфш?! – забывая о том, что у него во рту галстук, привлекает к себе внимание Мелхор. - Прости, но мне понравилась одна идея, а просить тебя об этом было слишком стыдно, - слегка улыбается Бруно, выкручивая восковой карандаш. Темно-серая помада покрывает губы, делая их почти черными в полутьме. От этого вида член призывно дергается, требуя внимания к себе. А сам Мелхор замечает, что стоящий перед ним на коленях любовник наносит помаду подозрительно равномерно, почти не выехав за границы. Кажется, тренировался он не только в танце. Наконец губы касаются головки, в то время как Бруно смотрит прямо глаза в глаза любовнику, медленно вбирая в себя член. С того самого дня, когда он впервые ощутил этот солоноватый вкус на языке, мужчина понял – ему нравится сосать. Именно для Мелхора. Как расширяются зрачки напротив, затапливая чернотой почти все это голубое озеро, как пальцы мягко придерживают волосы, что бы не мешали наслаждаться всей картиной, как сбивалось чужое дыхание, со свистом вырываясь из груди, вперемешку со стонами. От этого всего собственное возбуждение достигло пика. Темные разводы от помады и слюны остаются на члене, размытыми кольцами помечая то, насколько глубоко может взять любовник. У Бруно все еще не получается повторить успех мужчины и пропустить его в горло, каждый раз, стоило перестараться, и ему приходилось бороться с собственным желудком. Очередной стон поглощается белой тканью галстука, но пророк его слышит. И проводит языком вокруг головки, пока член все еще во рту. От нахлынувших ощущений Мелхор едва не вскидывает голову, что бы уткнуться затылком в дерево, но усилием заставляет себя стоять ровно. Лишь бедра подрагивают, поддаваясь вперед. С пошлым причмоком Бруно оставляет его член, а холодный воздух после горячего рта ощущается совершенно ледяным. Любовник замечает это и притягивает его вновь к губам, но лишь проходится языком по всей длине. - Пфуно, - почти отчетливо стонет Мелхор, когда головка утыкается во внутреннюю часть щеки любовника, а язык очерчивал каждую вздувшуюся венку, - Пфлять! Это «пфлять» было единственным доступным для него сейчас предупреждением, раздавшимся одновременно с тем, как вязкая сперма попадает на язык Бруно. Но тот не отстраняется, а наоборот – складывает его лодочкой вокруг члена, позволяя густой жидкости беспрепятственно литься в горло. Негнущимися пальцами светловолосый хватается за Мадригаля, чтобы он поднялся на ноги. И прежде чем пророк понимает, что сейчас произойдет, Мелхор накрывает его губы, совершенно забыв о помаде на них. Перед глазами все еще танцуют разноцветные круги, в мозгах так же пусто, как и в яйцах. Но он с довольным стоном слизывает собственную сперму с языка любовника, пока уже тот потихоньку теряет контроль. Соскользнув под ткань белья, когда только ремень успел расстегнуть, мужчина накрывает ладонью уже член Бруно. Он тоже бы хотел отплатить той же монетой, но кареглазого хватает лишь на пару движений плотного колечка пальцев, что бы излиться на траву. - Черт, милый, это было просто великолепно, - довольный до нельзя Мелхор позволяет любовнику устроиться на его плече, что бы отдышаться. Скользнув взглядом по лицу мужчины, пророк хрипло смеется, указывая на свои губы, что все еще остаются темно-серыми. - Точно, - вспоминает о данном недоразумении голубоглазый, - Давай сюда помаду. Будем делать вид, что проиграли кому-то желание.